ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Обращает на себя внимание обилие и разнообразие животных, на которых охотился древний человек. На территории Европы в рамках одной стоянки могут встречаться животные самых разных природно-географических зон: это и животные полярной тундры, и степей, и лесной зоны, а в гористых или сильноизрезанных местностях еще и горные животные. Исследователи высказывают предположение, что в свободных от ледника областях природные пояса были смещены к югу и, скорее всего, вообще имели иной характер, чем сейчас[164]. На относительно небольшом пространстве между границей ледника и берегами Средиземного моря они были как бы спрессованы, сближены и не имели четких разделов. Небольшие леса чередовались со степью, степь с тундрой и так далее. Это привело к необыкновенному разнообразию и изобилию фауны, собравшейся на небольшом участке суши.

Однако, несмотря на обилие и разнообразие мясной пищи, к концу палеолита складывается первая «пищевая» дифференциация и связанные с нею особенности социально-культурного развития древних людей. Момент этот особенно важен для последующей истории питания человека. Во-первых, он со всей определенностью показывает зависимость между потребляемой пищей и образом жизни, культурой и в некотором отношении общественной организацией человеческого коллектива. Во-вторых, дифференциация указывает на наличие предпочтений, на некий выбор, а не только простую зависимость от обстоятельств. В истории широко распространена тенденция сводить все поступки древних людей, причем это относится и к более поздним эпохам, вплоть до недавнего времени, к чисто прагматическим причинам — зависимости от климатических условий, защите от хищных животных и так далее; то есть человечеству практически отказывается в такой вещи, как вкус — в значении выбор, предпочтение, как физиологическое, так и эстетическое.

Известное выражение «о вкусах не спорят» говорит о невозможности универсального вкуса, но зато есть вкус индивидуальный. Это тот вкус, который немецкий философ И. Кант определил как «способность судить о прекрасном», опираясь не на рассудок, а на чувство удовольствия или неудовольствия, определяющее основание которого не объективно, но субъективно. «Следовательно, вкус — это способность общественной оценки внешних предметов в воображении. Здесь душа ощущает свою свободу в игре воображения (следовательно, в чувственности), ибо общение с другими людьми предполагает свободу: и это чувство есть удовольствие»[165]. Вот в этом вкусе-удовольствии, вкусе-выборе, как правило, и отказывают древнему человеку, сводя все его поступки к причинам сугубо рациональным.

Забавная иллюстрация из недавней истории. Археологи и этнографы нередко обращаются к образу жизни тасманийцев для выявления особенностей поведения и образа жизни древних людей. Этот народ, живший совершенно изолированно на своем острове вплоть до открытия его в XVII веке, а реально вплоть до британской колонизации в конце XVIII века и, увы, уже вымерший, традиционно считался наиболее отсталым из всех «открытых» в эпоху Великих географических открытий народов. Почему максимальная отсталость должна была соответствовать первобытным людям — вопрос, относящийся к той же теме исторического снобизма. Интересно в данном случае другое. Тасманийцы, жившие на морском побережье, охотно поедали моллюсков, раков и морских животных, но категорически не ели никакую рыбу, питая к ней искреннее отвращение[166]. Исследователи пытаются объяснить этот феномен отсутствием у аборигенов сетей, крючков и вообще приспособлений для ловли. Иначе придется признать, что тасманийцы просто не любили (в силу древних историко-культурных причин, сформировавших их вкусовые предпочтения) рыбу, хотя она и водилась в изобилии вокруг них.

Дифференциация в пищевых предпочтениях делала охоту более успешной и результативной, так как охотники, «специализировавшиеся» на конкретном животном, досконально знали его привычки и поведение (и могли передавать эти знания по наследству), были лучше вооружены применительно именно к объекту своей охоты. Здесь уже речь не просто о вкусе, а о вполне практических моментах, показывающих, что люди уже не просто были озабочены тем, чтобы заполнить желудки, но делали это рационально и исходя из определенных, в том числе и вкусовых, предпочтений. Естественно, такая специализация не исключала охоту и потребление других животных — речь идет о соотношении.

Таким образом, при существующем изобилии и разнообразии животных, на которых охотился человек, в эпоху позднего палеолита прослеживаются определенные группы людей, охотящиеся избирательно на определенные виды животных. И это при том, что различные виды соседствовали на одной территории на протяжении относительно длительного периода времени. Складываются определенные типы охотников по виду объекта охоты. С одной стороны, это тип охотника на мамонтов и других крупных животных древности, с другой — охотники на северных оленей и прочих кочевых табунных животных. Первые, по-видимому, вели более оседлый образ жизни, вторые — кочевой, сезонный, так как олени — животные мигрирующие. Эти группы имели разный тип жилищ, определенные различия в орудиях труда и охоты (это прослеживается по археологическим данным), отношениях внутри коллектива, образе жизни, приемах приготовления и консервации продуктов и, вероятно, использовали разные способы ведения хозяйства. Особым типом хозяйствования были приморские зоны, где более заметное значение приобретали продукты моря — разного рода моллюски, например, на юге Италии. Нет сомнения, что продукты растительного собирательства были более многочисленными и разнообразными на юге Европы, где климат был теплым и влажным и растения отличались большим разнообразием, чем в окололедниковых зонах.

Останки мамонта повсеместно встречаются на огромных пространствах Евразии вплоть до X–IX тысячелетий до н. э., постепенно, по мере потепления, сдвигаясь на север. Считается, что мамонты были одним из важнейших источников питания древнего человека и даже своим исчезновением «обязаны» именно человеческой жадности, истребившей их и нарушившей равновесие в природе. Один американский археолог подсчитал, что мясом одного слона можно кормить группу из 200 человек (охотничьи коллективы палеолита вряд ли были больше) в течение шести дней[167], а мамонты были в два раза крупнее! Столь крупный ходячий источник мяса (согласно расчетам ученых, мамонты весили до 12 тонн) был очень соблазнительной добычей. Учитывая тот факт, что охота в тот период была преимущественно загонной, мамонт представляется вполне реальным ее объектом. Сохранились и места разделки мамонтов, а также многочисленные постройки из костей этих животных. На отдельных стоянках встречаются остатки сотен мамонтов, что говорит о крайне успешной охоте на них. Впрочем, прямых свидетельств массового истребления человеком мамонтов нет. Одновременно с ними исчезли и другие гигантские животные древности; таким образом, причина этого явления связана, возможно, не с «человеческим», а с природными факторами.

Мамонт в пищевом плане привлекал человека массой мяса и жира; последний, скорее всего, был незаменим для древнего человека. Особым лакомством было «большое количество мозга и костного жира: несомненно, с этой целью приносились на места лагерей тяжелые многопудовые части конечностей и громадная голова мамонта. Они всегда попадаются в расколотом состоянии. Большие камни, использовавшиеся для этой цели, составляют нередкую находку при раскопках палеолитических стоянок»[168].

Среди народов Сибири и Аляски сохранились различные предания о мамонте. Согласно традиционным верованиям, он живет под землей (реже — в воде). Он участник мифов о начале вселенной как могущественное существо, преобразовавшее облик земли. В сказаниях самоедов (самодийцев, как их сейчас называют) при создании земли Нумом, верховным божеством, «стал ходить по земле мамонт калага и травить ее; в одном месте, копая рогами, он наворочал горы и поделал овраги, вследствие чего и доныне в таких местах отыскиваются сломанные рога его; в другом месте своей тяжестью он продавливал землю, вследствие чего выступала вода, образовавшая реки и озера. Наконец, разгневав Нума, мамонт утонул в озере и ныне живет под землей»[169].

вернуться

164

Ефименко. Указ. соч. С. 312.

вернуться

165

Кант И. Сочинения в шести томах. Т. 5. М., 1966. С. 203. Т. 6. М., 1966. С. 484–485.

вернуться

166

Ефименко. Указ. соч. С. 302.

вернуться

167

New Perspectives in Archaeology. Ed. by S. R. Binford, L. R, Binford. Chicago, 1968. P. 345.

вернуться

168

Ефименко. Указ. соч. С. 372.

вернуться

169

Окладников. Указ. соч. С. 46.

33
{"b":"543786","o":1}