ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Наконец, чеснок на протяжении многих тысячелетий был важной частью питания, самой обычной и распространенной приправой у многих народов, хотя в определенные периоды считался пищей исключительно бедняков.

Чеснок был широко распространен в Месопотамии. Причем не только среди простых людей. На каменной стеле в городе Калах Ашшурнацирпал II приказал высечь подробную опись устроенного им пышного царского пира, где среди пиршественных продуктов весомое место заняли лук и чеснок. В Древнем Египте чеснок не только служил основой для целебных снадобий, но и широко употреблялся на кухне, что подтверждается Ветхим Заветом. Бежавший из Египта народ Израилев, оказавшись в пустыне, был спасен от голода Господом, пославшим ему манну. Однако вскоре люди стал роптать, со слезами вспоминая, как в Египте они ели «…и лук, и репчатый лук и чеснок; а ныне душа наша изнывает; ничего нет, только манна в глазах наших» (Чис. 11:5–6).

Древнегреческий поэт IV века до н. э. перечисляет повседневную пищу простых людей:

Теперь ты знаешь, каковы они —
Хлеба, чеснок, сыры, лепешки плоские —
Еда свободных; это не баранина
С приправами, не рыба просоленная,
Не взбитое пирожное, на пагубу
Придуманное людям[242].

Итальянский путешественник Марко Поло, посетивший Китай в конце XIII века, описывал странности китайской кухни юго-запада страны: «Идут бедняки на бойню, и, как только вытащат печень из убитой скотины, они ее забирают, накрошат кусками, подержат в чесночном растворе, да так и едят. Богатые тоже едят мясо сырым: прикажут накрошить его мелко, смочить в чесночном растворе с хорошими пряностями, да так и едят, словно как мы, вареное»[243].

В Англии в Средние века к чесноку относились свысока, как к продукту черни. Дж. Чосер в «Кентерберийских рассказах» выводит нелепую и крайне неприглядную фигуру пристава, который, цитируем по оригиналу, «очень любил чеснок, лук и порей, а из напитков крепкое вино, красное как кровь».

У Шекспира находим богатую чесночную «коллекцию», и всю в контексте разговора о черни. Нелепые актеры из «Сна в летнюю ночь» договариваются перед представлением: «Дражайшие актеры, не кушайте ни луку, ни чесноку, потому что дыхание мы должны испускать сладостное…» Про герцога в «Мере за меру» говорят, что «не брезговал он и с последней нищенкой лизаться, смердящей чесноком и черным хлебом». В «Зимней сказке» на крестьянских танцах девушки заигрывают с молодыми людьми:

Ты с Мопсой? Вон чеснок,
Заешь им поцелуй твоей красотки.

Шекспировский Генрих IV в качестве крайней меры готов отказаться от привычной пищи:

Предпочту я жить
На мельнице, жевать чеснок и сыр,
Чем дорогие лакомства вкушать
В роскошном замке, слушая Глендаура.

Ну и наконец, римляне из пьесы «Кориолан» обсуждают бунт в Риме:

Понатворили славных дел
Вы вместе с вашими мастеровыми,
Которые пропахли чесноком
И за которых вы горой стояли.

Возможно, негативное отношение к чесноку в английском обществе в тот период подогревалось и традиционным противостоянием с французами. Правивший Францией в тот период Генрих IV чеснок обожал. Это будто бы пошло с того момента, когда, как говорит легенда, сразу после рождения будущего основателя бурбонской династии его дед, в соответствии со старинным обычаем, натер младенцу губы чесноком и капнул красным вином.

Чрезвычайно популярны были чеснок и лук в России. Иностранцы с удовольствием проезжались в связи с этим по «русским варварам». К. де Бруин, голландский путешественник конца XVII века, писал, что «много в этой стороне и чесноку, до которого русские большие охотники и запах которого слышен издалека». Немец А. Олеарий на полстолетия раньше отмечал, что так как русские «едят много чесноку и луку, то непривычному довольно трудно приходится в их присутствии».

Наконец, англичанин Дж. Флетчер, посетивший Россию в XVI веке, описал царский пир: «Число блюд, подаваемых за обыкновенным столом у царя, бывает около семидесяти, но приготовляют их довольно грубо, с большим количеством чеснока и соли, подобно тому, как в Голландии». Он же сделал и выводы, касающиеся национального характера русских, связав их частично с пищей: «Но большей частью они вялы и недеятельны, что, как можно полагать, происходит частью от климата и сонливости, возбуждаемой зимним холодом, частью же от пищи, которая состоит преимущественно из кореньев, лука, чеснока, капусты и подобных растений, производящих дурные соки; они едят их и без всего и с другими кушаньями»[244]. Флетчер был современником Шекспира, и его взгляд вполне согласуется с мнением о чесноке в Англии в шекспировское время.

Чеснок и лук действительно были любимой русской приправой. Вот подборка русских поговорок про лук, сделанная В. И. Далем в его словаре, и трудно придумать более комплиментарные: «Кто ест лук, того Бог избавит вечных мук. Лук с чесноком родные братья. Лук от семи недуг. Лук семь недуг лечит. Лук да баня все правит. В нашем краю словно в раю; рябины да луку не приешь! Лук татарин: как снег сошел, так он тут. Голо, голо, а луковку во щи надо». Да и про чеснок доброе слово нашлось: «Чеснок да редька, так и на животе крепко. Чеснок семь недугов изводит. Сердце с перцем, душа с чесноком». Правда, и его пахучесть народ тоже не забывал: «Кто чесночку поел — сам скажется. Не ела душа чесноку, так и не воняет».

11. Мед и соль

Важным объектом собирательства древнего человека был мед, который известен с незапамятных времен и имеет ярко выраженную мифологическую окраску.

Так, золотой век прошлого у античных авторов стойко ассоциировался с медом. У Овидия «капал… мед золотой, сочась из зеленого дуба». Тут отражена распространенная в Античности идея, что мед стекает естественным образом с растений. У Гесиода в идеальном обществе древности дубы «желуди с веток дают и пчелиные соты из дупел»[245]. Упоминание о дубе в обоих случаях закономерно — дуб часто исполнял роль мирового дерева, своего рода центра мира.

Древнейшим документальным свидетельством сбора меда людьми считается наскальная живопись в пещере Куэвас-де-ла-Аранья (буквально: «Паучьи пещеры») в Валенсии в Испании. Рисунок, по разным датировкам, был сделан от 7 до 12 тысяч лет назад. На нем изображен человек, охвативший лиану или веревку и достающий мед из полости в скале. При этом он держит конусообразный сосуд, а вокруг него нарисованы летающие пчелы, чтобы сомнений в том, чем он занимается, не было никаких.

Ценнейший источник по индоиранской мифологии «Ригведа», созданная предположительно во II тысячелетии до н. э., в буквальном смысле наполнена медом. Открывается она обращением к богу огня Агни и «Всем-Богам», они призываются на пир, где главное место занимает божественный напиток сома:

Приносятся вам соки сомы,
Пьянящие, опьяняющие,
Капли меда, осевшие в сосудах[246].

Состав сомы, а также растение сома нам неизвестны, но, судя по «Ригведе», напиток этот обильно разбавлялся медом; скорее всего, мед и был его основой — «мед сомы» упоминается множество раз. Довольно часто говорится и просто о медовом напитке. Так, «спутницам» богов, которых тоже приглашают на пир, предлагается мед.

вернуться

242

Афиней. Кн. I–VIII. С. 303.

вернуться

243

Книга Марко Поло. М. 2005. С. 202.

вернуться

244

Бруин К. де. Путешествие в Московию // Россия в XVIII веке глазами иностранцев. Л., 1989. С. 73–76; Адам Олеарий. Описание путешествия в Московию. М., 2003. С. 176; Флетчер Дж. О государстве русском. М., 2002. С. 158.

вернуться

245

Гесиод. Теогония. Труды и дни. Щит Геракла. М., 2001. С. 230.

вернуться

246

Здесь и далее цит. по: Ригведа. В 3 т. М., 1999.

46
{"b":"543786","o":1}