ЛитМир - Электронная Библиотека

Сам же Осмус почти не мог работать. По ночам он не спал и ходил по комнате из угла в угол или прижимался лбом к окну и смотрел на улицу. Погода внезапно испортилась: над землей навис ровный серый туман, а временами по листьям деревьев начинал нервно барабанить дождь. Ветер стал пронизывающим и холодным. Была бы более сносная погода — повесил бы ружье на плечо, пошатался бы по лесу, рассеялся…

Как он обрадовался, когда несколько дней назад его вызвали в леспромхоз. Он и сам туда собирался — ведь так приятно побывать среди людей, которые всегда тебя хвалят, всегда превозносят твои заслуги. Там твердо можно рассчитывать на поддержку в борьбе с Реммельгасом, которому пора было покрепче наступить на пальцы. В основном из-за этого он и хотел туда поехать.

В леспромхозе он застал представителей министерства. Осмуса поздравили с достигнутыми успехами, и он сразу почувствовал себя, как рыба в воде. Люди из министерства с таинственными лицами намекали на то, что его ждет какой-то сюрприз. Сердце Осмуса громко забилось: не собираются ли его куда-нибудь перевести из этой чертовой куллиаруской дыры?

Но работники министерства имели в виду совсем другое. Они намеревались превратить Куллиару, этот передовой лесопункт, в образцовое механизированное хозяйство. Не далее как предстоящей зимой они смогут подбросить Осмусу две-три силовые передвижки, и тогда он сможет применить электропилы. Кроме того, за Куллиару уже закреплены мощные трелевочные тракторы и погрузочные установки. Лесная узкоколейка будет обеспечена рельсами, вагонетками и специализированным локомотивом. Сообщая все это, работники министерства прямо сияли от радости, не замечая в своем ликовании, как потемнело лицо Осмуса.

— Замечательно! — воскликнул директор леспромхоза, потирая руки. — Как только меня спросили, какому лесопункту доверить все это богатство, я не задумываясь ответил: «Конечно, Куллиарускому, какому же еще!»

Представители министерства уже слыхали о намерении углубить реку настолько, чтоб она стала годной для сплава, и их привела в восторг возможность комбинированного использования воды и железной дороги.

И только Осмус оставался холодным. Им-то что, этим бюрократам! Они выделят машины, пилы и тракторы, выполнят тем самым свои планы, почистят, словно кукушки, свои клювы и станут ждать. А за работу придется приниматься Осмусу. Электропилы! Может, где-нибудь в Сибири, где растут высокие стволы без сучков, они и годятся. Может, когда имеются обученные кадры, когда под рукой есть механики, бригадиры и пильщики, когда лес очищен от подлеска, а стволы от нижних ветвей (о таких вещах, вроде, писали), тогда во всем этом и есть какой-то толк. Но откуда у людей появится квалификация? Кто их обучит? Кто подготовит лес? И еще трелевочные тракторы… Никто даже и не видал, как они работают и работают ли вообще, а нормы небось будут такие, что только покряхтывай…

Осмус не доверял технике. Хитрая это штука, то и знай, что ломается, не начинишься! Вообще-то говоря, механизация, конечно, вещь прогрессивная, но иметь дело с новыми, неосвоенными машинами — слуга покорный. Может, годика через два, а то и через три, когда все они пройдут серьезное испытание, когда научатся ими пользоваться, механизация станет рентабельной и даст, быть может, колоссальную экономию людского труда, необычайно повысит производительность и т. д., и т. п. Но почему хотят именно его, Осмуса, превратить в подопытного кролика, который должен первым переболеть всеми хворостями? Вот будь это американские машины — тогда другое дело!

Вечером того же дня они с директором леспромхоза «вспрыснули» получение новой техники, хоть она и была для Осмуса все равно что нож острый. И директор сообщил ему по секрету, что весной он рассчитывает перевестись на работу в министерство. Стало быть, его пост в леспромхозе станет вакантным, а он вряд ли сможет рекомендовать на это место более подходящего кандидата, чем Омсус. Особенно, если тот в следующем сезоне не подкачает и закончит его с высокими показателями: тогда обоим обеспечено повышение.

Надо же, чтобы так получилось! Чтобы на него вдруг свалилась неосвоенная техника как раз в тот момент, когда от нее зависело получение директорского места. Недаром он всегда не доверял всем этим машинам, пропади они пропадом!

Добро бы, если б еще Реммельгас не наседал на него с новыми лесосеками. Тогда бы черт с ними, пускай бы и машины всучили, и план повысили: уж он как-нибудь его выполнил бы все с теми же дровенками да с двуручной пилой. А между делом осваивал бы себе потихоньку и силовые передвижки, и локомотивы, и трелевочные тракторы. В опытном, так сказать, порядке. Но если его загонят на Каарнамяэ, то ничего из этих опытов не выйдет. И нового плана ему не выполнить.

В леспромхозе он попытался было осторожно поддеть Реммельгаса, опорочить его план, но по тому, как сразу насторожились представители министерства, понял, что поддержки от них ждать нечего. Лесничего не назвали, как он ожидал, пустым мечтателем, а директор, вместо того чтобы прийти Осмусу на помощь, дипломатично промолчал. Так он и поехал назад ни с чем, если не считать неприятных новостей. По мере приближения к дому настроение портилось все больше и больше. Сначала его охватило уныние, потом досада, которая мало-помалу переросла в озлобление. Эх, если бы сорвались их воскресники! Или не удалось бы получить экскаваторы! Тогда бы не смогли углубить реку и вывозка из Сурру стала бы невозможной — волей-неволей пришлось бы им перестраивать все планы. Если бы…

«Если бы да кабы» — вот и все, что оставалось теперь Осмусу. Реммельгас упрямый человек, он от своего не отступится. Питкасте, до того как слетел с места, успел, к счастью, предоставить лесосеки у железной дороги. При нем в лесах Куллиару без Осмуса не предпринималось ничего важного, а теперь всем заправляет этот Реммельгас. Надо же, чтоб он попал именно сюда, в эту дыру. И все из-за того, что вышибли Питкасте. Не давать бы ему пить — так, может, удержался бы…

За стеной в столовой раздавалось спокойное тиканье стенных часов. Почему в середине дня такая тишина в доме? Жена ушла еще утром, но почему не слышно голосов в конторе? Отлынивают? «Вот я устрою им баню, такую баню, что надолго запомнят, как разгуливать в рабочее время, обкрадывать государство!»

Он поднялся, но в тот же момент в дверь постучали. Это не мог быть кто-либо из конторщиков — те так громко не стучат. Осмус снова опустился на стул и громко крикнул:

— Войдите!

Осмус ожидал кого угодно, только не лесничего.

Но тот стоял перед ним, и с его плаща стекала вода, образуя на полу вокруг ног темный круг.

— Извините, я вам залил весь пол.

— Это пустяки, не беспокойтесь! — И Осмус, очнувшись от оцепенения, вскочил со стула. — Давайте снимем плащ и повесим его в сенях.

Осмус отнес плащ и, вернувшись, пододвинул гостю просторное кресло. Реммельгас едва сумел вставить два словца о том, что, относя почту на станцию, он решился зайти ненадолго к заведующему и потревожить его, — Осмус так и сыпал словами: предлагал сигареты и сигары, задавал вопросы, вертелся вокруг стола, превозносил лесничего за рвение и за находчивость. Вдруг он хлопнул себя по лбу.

— Как жаль, что жены именно сегодня нет дома, — в такую сырость чашка горячего кофе просто необходима.

— К чему такие хлопоты…

— Какие там хлопоты? Ведь мы с вами встречались до сих пор только на собраниях и вообще — на работе…

— Я пришел…

— …по служебному делу, разумеется. Знаю, знаю, уже изучил вас. Успеется, успеется, ведь и советским людям разрешается иногда посидеть без дела и поболтать.

Он обрушил на Реммельгаса поток слов. От кофе он перескочил к лисицам, которые истребляют маленьких тетеревят; сообщил рецепт скорейшего приготовления грога «для целебных нужд»; выложил несколько анекдотов — «а вот самый последний, вы слышали?»

— Меня ждут, — соврал наконец лесничий. — Я зашел, чтобы спросить: знаете ли вы лесника Тюура?

Осмус прищурился и склонил голову набок, как бы напрягая память.

47
{"b":"543788","o":1}