ЛитМир - Электронная Библиотека

Шурка рванул прочь. Почуял захват.

Король лупил воздух кулаками.

— А-а! — крикнул Шурка, колотя по руке, перехватившей его за туловище.

— Молчать! Молчать, — приказал дворник сквозь зубы. Встряхнул обоих, как котят.

В комнате у дворника оказалось много книг. Шурка никогда бы не подумал, что дворники так много читают.

Король покосился на дверь.

— Сидеть смирно, — приказал дворник, угрожающе подняв палец.

Шурка и Король сидели за столом, выпрямившись.

— Батюшки! Батюшки! — изумилась старая женщина, показавшаяся в дверях.

Шурка и Король повернули головы.

А дворник и старуха замерли, уставившись на стену.

Из стены вытянулся росток. Расправился, раскрылся, как лист лопуха. Это было ухо.

Король так и подпрыгнул на стуле! И Шурка испугался.

Дворник спокойно снял со шкафа радио. Поставил его под самым ухом, включил. Покрутил ручку. Ухо тревожно повернулось в сторону треска, испускаемого радио. Вдруг полилась музыка. Пели скрипки, морскими брызгами летели звуки фортепьяно. Дворник сделал громче. Ухо водило из стороны в сторону. Но пробраться за стену звуков не могло.

Король смотрел на ухо во все глаза. Шурка понял, что тогда он не поверил ни единому его слову. То-то же теперь.

Глаза у Короля сделались круглые.

— Теперь говорите, — сказал дворник. — Где вы взяли эту фотографию?

Женщина приложила ладони к щекам.

— Боже мой.

— Это вы? — спросил Шурка.

— Нет. Что ты, мальчик. Нет! Я даже ее не знаю.

Она перевернула снимок, грустно улыбнулась.

— Восемьдесят четвертый. Тысяча восемьсот восемьдесят четвертый год. Целую вечность назад.

Шурка бросил на Короля уничижительный взгляд. Номер дома! Тот ответил угрюмой гримасой.

— Дай взглянуть, — дворник надел очки.

— Нет, здесь такая не живет. Должно быть, чья-то мама в молодости, — предположил он. Отложил снимок в сторону.

Не чья-то, понял Шурка, — мама Тумбы!

Он поразился самой мысли, что у Тумбы была мама. Тумба когда-то была маленькой девочкой!

Фотография лежала на столе, и видно было, какая она грязная, какая скатерть белая.

— Рассказывайте по порядку, — сказал дворник. Он стоял у окна, глядя на серый двор.

Шурка ткнул Короля ногой: помоги.

— Вообще, мы уличные, — начал Король. Он покосился на ухо. От изнурительных потоков музыки оно слегка увяло и опало.

Шурка и Король, перебивая друг друга, рассказали, как встретились. Их рассказ явно пошел с обратного конца. Но это никому не мешало.

Король предусмотрительно умолк. Шурка и не заметил, что теперь говорит один. Дворник внимательно слушал.

Потом подошел к столу. Сжал спинку стула — так что костяшки побелели.

Как только Шурка упомянул дом Ворона, дворник рухнул за стол, стул под ним пискнул. Закрыл лицо руками. Старуха подошла, обняла его за плечи. Тяжелые слезы беззвучно капали на скатерть. Дворник плакал!

Шурка и Король могли дать деру. Никто бы за ними сейчас не погнался. Но они с места не двигались.

— Ты там фотографию взял? — спросила старуха.

Шурка струхнул. Заругает, подумал он.

— Нет. Там были только письма. Большой дом. А внутри двор. А во дворе печь. Там еще машины черные. И один в голубой фуражке. И еще другой. Они мешки с письмами туда, в печь. Один мешок упал. И я посмотрел. А потом побежал.

— Покорми их. Они, наверное, голодны, — глухо сказал дворник из-за ладоней.

— Вы голодны? — сочувственно спросила старуха.

Шурка сглотнул слюну. Король кивнул.

Эти люди их видели. Но здесь, за закрытой от всех дверью, они не притворялись. Не прятали глаз. Не старались прошмыгнуть мимо. С Шуркой и Королем у них была общая беда: то самое «случилось». То жуткое, непонятное для Шурки, превратившее его в невидимку. То, что навсегда отделяло одних людей от других.

Старуха вышла, осторожно прикрыв за собой дверь. Дворник шумно высморкался. И опять умолк, рассматривая свои руки, лежавшие на столе.

Король показал Шурке глазами: бежим?

Но тут вошла старуха. Боком толкнув дверь, закрыла. В руках, через полотенце, она держала горячую кастрюлю. От кастрюли поднимался сизый пар и пах супом с косточкой. Трудно теперь было думать о чем-то другом.

Живот у Шурки бурлил. Там будто расселся симфонический оркестр и спешно начал репетицию. А старуха так медленно ставила тарелки. Так не спеша раскладывала ложки…

— Руки помойте, — кивнул дворник в сторону маленького эмалированного умывальника. Тот висел в самом углу. Под ним стоял на табуретке тазик, лежал кусок розового мыла.

От рук Короля вода потекла черная, а пена была серо-бурой. Серые следы остались и на полотенце.

— Ты сам не лучше, — буркнул Король.

Шурка принялся намыливать руки.

— Садитесь, мальчики, — сказала старуха.

Король уже загребал ложкой, кидая горячее варево в рот, жевал обжигаясь.

— Моя сестра, — сырым голосом вдруг произнес дворник. — Ее арестовали. Как твою маму. Как твоего папу.

Шурка уронил мыло в тазик.

— По ошибке? — спросил он.

Ему хотелось сказать этим людям что-то хорошее. Ведь не виноваты они в том, что сестра дворника оказалась шпионкой! Не они собирали и передавали врагам секреты. Не они вредили советским людям.

— Вашу сестру схватили по ошибке?

Дворник стукнул ладонью так, что ложки подскочили.

Король пролил суп на скатерть.

— Это не ошибка!

Ухо дернулось.

Старуха подошла и ласково заткнула его хлебным мякишем.

А дворник говорил:

— Она ни в чем не виновата. Как и твоя мама! Как и твой папа! Это не ошибка, раз хватают тысячи невиновных, тысячи честных людей. Тысячи — это не ошибка. Они хватают невиновных. И знают это!

— Дорогой… — с упреком сказала старуха.

Шурка смотрел на них во все глаза.

А Король тихо потянул к себе фотографию. Она исчезла в его кармане.

— Мы столько стояли в этой очереди, чтобы передать ей еду, теплые вещи, — тихо заговорила старуха. Шурка вдруг вспомнил, как мама кидала в чемоданчик рейтузы и меховые рукавицы. Старуха покачала головой. — Мы всю ночь стояли.

— И вся очередь таких же невиновных! Сотни! Каждый день! Тысячи! Понимаете? — сдавленно выкрикнул дворник.

— Тихо, тихо, — с испугом зашептала старуха.

Король опустил ложку.

— Нам пора, — сказал он, выбираясь из-за стола.

— Что вы, мальчики. Что вы! Отдохните. Поспите, — засуетилась старуха.

Но Король уже был у двери.

Старуха положила руку ему на плечо.

— Ошибка?! — взвизгнул он. Старуха отшатнулась. — Ошибка, да?! Из-за вас! Из-за таких, как вы, всё!

— Мои папаша и мамаша тоже против советских людей были. А меня не спросили! А я, может, не нанимался в беспризорники! Я дома жить хочу! Я со всеми быть хочу! Из-за них всё! Из-за вас! Гады!

— Подожди! — Шурка рванулся за ним. Они сбежали по лестнице. Пробежали двор.

Только на набережной Шурка нагнал его.

— Ты что?

— Отвали. Это же не их карточка, ясно.

— Ты куда?

Король остановился. Переложил фотографию во внутренний карман, запахнул плотнее пиджак.

— Ты что, к Тумбе?!

Король пожал плечами.

— Ну и что.

Шурка не мог слова вымолвить. К Тумбе? Король нимало не смутился.

— А ты что, зимой дуба дать хочешь?

— Я думал, у тебя есть план!

— У меня есть план. Пойдем и сдадимся в Серый дом.

Шурка решил, ему послышалось.

— Сами? В Серый дом?!

Король, наверное, чокнулся.

— Ты дорогу туда помнишь? Ну пошли. Чего? Шурка стоял как приклеенный.

— Ты с самого начала это задумал! — осенило Шурку.

Задумал — и просто всё время дурил его.

— Ты же сказал, там жрачка и одеяла. Всё готовое. Всё подадут. На тарелочке, — раздраженно возразил Король. Сунул руки в карманы. На рожице его появилось нетерпение. — Ну что, покажешь дорогу или нет?

Не получил ответа.

— Ну тогда я сам. Адьё!

— Погоди! — бросился за ним Шурка. — Да ты…

28
{"b":"543795","o":1}