ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Гражданин
Чиновник для особых поручений
Убедили, беру! 178 проверенных приемов продаж
Адвокат бизнеса
Записки упрямого человека. Быль
Помнить фотографией
Косметический салон на вашей кухне. Все для молодости и красоты из натуральных продуктов, которые есть у каждой хозяйки
Первый робинзон Экса
Вторая «Зимняя Война»

Мама работала до вечера, Бобка оставался в садике на продленные часы. Шурка и Таня обычно обедали вдвоем.

Таня осторожно высвобождала из толстого ватного одеяла кастрюлю с супом, которую мама пеленала каждое утро, перед тем как уйти на работу. Кастрюля была еще теплой.

Внезапно в замке хрустнул ключ.

— Мама?

Мама скинула ботинки. Повесила пальто.

— Ура! Мамочка!

Шурка бросился к ней. Обнял.

— Ты на обед пришла? — изумилась Таня.

— Нет. Я совсем пришла, — сказала мама.

Шурка радостно побежал за третьей тарелкой. Остановился.

— А Бобка?

— А Бобку я вечером заберу, — пробормотала мама. — Вот здорово, — сказала она, озабоченно оглядывая стол. — В кои-то веки пообедаем вместе.

Сели.

Весь суп мама молчала. Таня и Шурка тоже притихли. Котлету мама съела молча. Налила им чаю, себе — кофе. И тоже без единого слова.

— Мамочка, ты заболела? — осторожно спросил Шурка.

— Ничуть, — весело отмахнулась мама и отпила кофе.

Шурке вдруг вспомнилось, как однажды они покупали фарфоровые чашечки. Продавец звонко стукала карандашом. Каждая чашечка звонко откликалась. А одна откликнулась звонко с трещинкой, и ее заменили другой, отозвавшейся чистым «дзынь!». Вот и сейчас, когда мама сказала «ничуть», голос у нее был звонкий, но с невидимой глазу трещинкой.

Таня, видимо, тоже насторожилась. Оба они смотрели на маму.

— А просто мне эта работа, представьте себе, надоела! — заверила мама.

— Как это? — подозрительно спросила Таня.

— Вам же тоже не всегда хочется в школу.

Шурка радостно засмеялся.

— Ну ее. Найду себе какую-нибудь другую, — мама беззаботно встряхнула головой и принялась размешивать в чашечке сахар.

Ложечка колотилась о фарфоровые стенки, чашка дребезжала, кофе ходил ходуном, плеснул через край, на скатерти стало расплываться рыжее пятно.

— Мама, что ты делаешь? — воскликнула Таня. А ложечка всё звенела, звенела, звенела. — Мама!

Мама посмотрела на чашку с видом только что проснувшегося человека. Потом посмотрела на притихших детей.

— Ерунда! — и накрыла пятно салфеткой. — У меня родилась прекрасная идея, — объявила она. — Таня сегодня не пойдет в школу. И мы будем все сидеть дома и читать вслух какую-нибудь книгу. Ура?

— Ура! — закричал Шурка. — Или в кино пойдем?

— Или в кино пойдем! — подхватила мама. — Таня, ну а ты чего насупилась? Ты что, предпочитаешь школу?

— Нет.

Таня не могла объяснить, как это человек может быть слишком радостным. Разве может быть радости чересчур много? Она не знала. Она только видела, что мама какая-то именно что слишком радостная. И от этого Тане было не по себе.

— А потом все вместе заберем Бобку — вот он удивится!

— Ура! — крикнул Шурка.

Они остались дома, читали. Потом пошли в садик за Бобкой. Вели его домой, взяв за обе руки, к его огромной радости. Потом играли в дурачка и в лото.

Бобка тоже играл в лото. Он не знал цифр. Шурка показывал ему, какие надо закрыть фишкой. Фишки Бобка держал в потном пухлом кулачке.

Потом Бобка стал зевать, сонно мигать.

— Кому-то пора, — засмеялась мама и поцеловала Бобку. Стала стаскивать с него штанишки. Отстегнула чулочки.

— А кровать? — сказала Таня. И посмотрела на Шурку.

Вчера, когда Шурка «заболел», Бобкину кровать перенесли во взрослую комнату. Но папу вызвали так срочно. Он не успел переставить Бобкину кроватку обратно.

Шурка покраснел. Противно было вспоминать о вчерашнем.

Бобка радостно вцепился ручками в сетку.

— Мы ее перенесем! Я перенесу, — предложил Шурка. И покраснел еще больше.

— Ничего. Вы идите к себе, — сказала мама. — Я приду.

Таня и Шурка через шкаф ушли в детскую. Потом мама пришла к ним. Они опять читали. Так много, как в этот вечер, мама еще никогда им не читала. Но голос ее звучал так хорошо, так спокойно. Понемногу чувство, что всё это как-то неправильно и странно, у Тани прошло. Успокоился и Шурка.

— А теперь спать всем, — мама захлопнула книгу.

В постели, в темноте, Шурка снова вспомнил, как соседка говорила про ворона. На полу лежал серо-желтый прямоугольник света. То ли от фонаря, то ли от луны.

— Таня, кто такие мещане? — спросил Шурка в темноту.

— Чего? — промычала Таня.

Шурка слышал, как в темноте она подняла голову с подушки.

— Зачем тетя Рита про папу глупости говорит?

— Ну, мещане — это когда у человека есть один диван, а он хочет два. Хотя диваны ему не нужны.

— А папа тут при чем?

— Тетя Рита — она вообще такая.

— Какая?

— Эй вы там! — крикнула из другой комнаты мама. — Прекратите разговорчики! Спите уже.

— Папа говорит, что ей всего мало и она всем завидует, — зашептала Таня, заворачиваясь в одеяло и напоследок взбрыкнув ногами, чтобы подоткнуть край.

Шурка только прикрыл глаза, а когда открыл, то оказалось, что он идет по длинному коридору. Навстречу медленно и бесшумно шла фигура с огромным вороньим носом. Было понятно, что это тетя Рита. Но в то же время — Ворон.

От ужаса Шурка принялся бить себя по щекам. «Фу, не больно — значит, мне всё это только снится», — с облегчением подумал он.

Он бежал и бежал — тягуче. Во сне всегда бегаешь как в паутине. А коридор всё не кончался. За его стенами бормотали голоса. Хныкнул Бобка.

— Это просто шкаф, — слишком внятно и слишком громко сказал сквозь Шуркин сон мамин голос.

Глухо стукнули в ненужную дверь детской. Ту, что вела в коридор. Стукнули, подождали. Потопали прочь.

Опять голоса.

Хлопнула дверь у родителей.

— Черный Ворон, — раздельно произнесла тетя Рита, ликуя.

Шурка открыл глаза.

На темном потолке дрожал бледный прямоугольник света. За окном слышался рокот мотора. Таня спала.

— Иди назад, холера! — громко приказала кому-то в коридоре тетя Рита. — Нечего тут смотреть. К соседям это из дальней комнаты.

Скрипнула еще чья-то дверь. Бормотание.

— «Кто был, кто был», — проворчал голос. — Черный Ворон был. Только что ушли.

Ворон! Шурка рывком сел на постели.

— Таня!

Он подскочил и принялся тормошить сестру, шепча прямо в ухо:

— Таня! Черный Ворон! Был здесь! Только что!..

Он подлетел к окну. Отмахнулся от занавески. Взлез коленями на подоконник. Прижался лбом к холодному стеклу, чтобы видеть всю улицу.

Внизу видна была квадратная крыша автомобиля. Черного и совершенно обычного. Светили фонари. Темнели окна. Было пусто. Только старик-дворник, которого все звали Петровичем, стоял, облокотившись на лопату; он был в кальсонах и рубахе, поверх на плечи накинут тулуп. На лысине дворника лежал блик от фонаря.

— Где? Пусти. Да не толкайся ты, — Таня тоже вертела головой во все стороны.

— Был только что! Я слышал!

— Тише! Маму и Бобку разбудишь!

Быстро провели какого-то согнувшегося человека. Его держали двое. Втроем они нырнули в автомобиль.

Дверца машины лязгнула, мотор откашлялся, фары ощупали серый мартовский снег.

Прямоугольник света на потолке детской косо поехал в сторону, вниз по стене, и пропал. Звук мотора растаял в сырой ночи.

Дворник, сверху казавшийся каким-то приземистым и коротеньким, запахнулся в тулуп. Постоял. Принялся скрести лопатой, сгребая мокроватый снег по краям и аккуратно утаптывая. Скоро и следов машины не осталось. И дворник ушел.

— Слезай с подоконника, пока мама не проснулась, — зашептала Таня и дернула Шурку за край пижамы.

— Был Ворон, точно тебе говорю, — шептал Шурка.

— Мы же ничего не видели!

— Не успели, — с досадой ответил Шурка. — Я слышал! В коридоре ясно говорили — Черный Ворон.

— Опять тетя Рита?

— И другие тоже.

— Все-таки это не может быть правдой, — подумав, сказала Таня, снова расправляя одеяло.

— Завтра же давай маме всё расскажем.

— Всё?! — остановилась с одеялом в руках Таня.

— И про шпиона тоже. Лучше уж правда, чем так.

7
{"b":"543795","o":1}