ЛитМир - Электронная Библиотека

Расчет Скурыгина был прост — началось утро, начался рабочий день, к поселку новых русских и обратно беспрерывной чередой тянулись машины с бетоном, вагонкой и кирпичами, с сантехникой и плиткой, песком и щебнем. Хоть одна машина, идущая порожняком к городу, должна его обогнать, должна настигнуть в лесной полосе.

Так и получилось.

Сзади раздался гудок, Скурыгин сошел с наезженной части на обочину и поднял руку.

Самосвал остановился. Ничего не поясняя, не спрашивая, Скурыгин рванул железную дверцу на себя и впрыгнул в кабину.

— В город? — спросил он.

Скурыгин хорошо знал, как вести себя в кабине самосвала надо спрашивать весело, отвечать напористо и всячески показывать, какой ты панибратский, простой, общительный человек. Высадить такого просто невозможно. Как его высадишь, если он свой в доску? Более того, нормальный водитель еще и отвезет, куда попросишь, и денег не возьмет, и всю жизнь тебе свою расскажет.

Такой вот водитель попался Скурыгину, и он уже через двадцать минут петлял по окраинным городским кварталам, выруливая к заводу железобетонных изделий, где самосвал должен был загрузиться перемычками для окон и дверей. Проезжая мимо троллейбусной остановки, Скурыгин попросил водителя остановиться, спрыгнул на обочину, махнул рукой и тут же забыл водителя, его грузовик и всю его жизнь, путаную и бестолковую.

Сев в троллейбус, Скурыгин понял, что ушел, оторвался, и теперь только от него самого зависит его судьба. Конечно, оперативники уже обнаружили побег, доложили начальству, и пошли, пошли ориентировки по всем отделениям милиции. Скурыгин понимал — надо срочно сменить облик, переодеться. Его длинное черное пальто, как униформа всех банкиров, да еще комнатные шлепанцы неизменно обратят на себя внимание.

Для начала он вылез из троллейбуса, подсел к частнику и без помех добрался к своему давнему другу — это было несложно, он позвонил ему из телефонной будки.

— Игорь? — спросил он, услышав знакомый голос. — Ты дома?

— Эдик? Откуда?! Жив?!

— Буду у тебя через пять минут, — сказал Скурыгин.

Он был у Игоря через десять минут и застал того в совершенно растерянных чувствах. Молодой, полный, румяный парень метался по квартире, не зная, что делать, кому звонить, как себя вести. Скурыгин некоторое время молча наблюдал за ним, стоя в прихожей, и видел, хорошо видел — тот прячет глаза, не может смотреть спокойно и твердо.

— Игорь! Остановись! Замри! Сядь! — Парень послушно выполнил все приказания. — Смотри на меня! Слышишь, что говорю? Смотри на меня! В упор! А теперь отвечай… Ты меня кинул?

— Эдик, это долгий разговор.

— Понятно.

— Ничего тебе не понятно! Тебя не было два или три месяца! За это время все перевернулось. Приходят люди с бумагами, которые ты сам и подписал, появляются новые хозяева, ставят своих людей, наших в шею гонят!

Скурыгин прошел в комнату все в тех же комнатных шлепанцах, сел в кресло, откинулся на спинку, закрыл глаза.

— Какие-нибудь точки остались?

— Ни фига не осталось! А если что и уцелело, то на них навешаны долги всех остальных, понимаешь? Все точки чистые, а три-четыре в долгах, как в шелках! В меня стреляли, понял?

— Понял.

— Говорю открытым текстом — и в тебя будут стрелять. Ты что, все продал Объячеву?

— Нет.

— Он всем владеет. И везде твои подписи. Тебя ищут, за тобой охотятся. Тебе надо срочно линять. И куда-нибудь подальше — в Новую Зеландию, Новую Каледонию, на Новую Землю… И Европа, и Америка для тебя закрыты. Найдут за месяц.

Скурыгин некоторое время молчал. Игорь послушно ждал, пока его неожиданный гость снова заговорит, но тот не торопился, осмысливая услышанное. Собственно, по тем подписям, по тем бумагам, которые он подписал, можно было себе представить нечто похожее.

— Вообще-то, у меня назначена важная встреча, — произнес, наконец, Игорь. — Мне надо идти.

— Я был в заложниках у Объячева.

— Выкуп никто не требовал. Не было ни звонков, ни угроз, ни намеков.

— Ему не нужен был выкуп. Он мне подсовывал договоры, и я их подписывал.

— Зачем? — заорал, сорвавшись, Игорь.

— Жить хотелось, — негромко ответил Скурыгин, пожав плечами. — Других желаний не было.

— Теперь мы все нищие!

— Но живые, — жестко усмехнулся Скурыгин.

— И это жизнь?!

— Разбогатеем. У меня, Игорь, такой опыт появился, такой опыт… И такая остервенелость в душе… Ничто не остановит. Ничто. Переступлю через любого.

— Ребята разбежались по норам… Придется снова всех собирать. Это будет непросто.

— А всех и не надо. Нам потребуется совсем немного людей, совсем немного. Но это должны быть наши люди, до конца наши. Никаких попутчиков.

— Соберем. Что с Объячевым?

— Ты же смотришь последние известия? — Скурыгин кивнул на телевизор.

— Смотрю.

— Вот и смотри. Как я понял, они дают информацию полную, достоверную, своевременную. Обо мне еще не говорили?

— Говорили, — без выражения ответил Игорь, глядя куда-то в угол.

— Что сказали?

— Сообщили, что сбежал. Не от Объячева сбежал, от милиции. Показали портрет, сказали, что в пальто и в комнатных тапочках. Обратились к гражданам с просьбой звонить по телефонам. Телефоны дали. Можно и просто по ноль-два. Сказали, что будут чрезвычайно благодарны за любое сообщение.

— Когда же они успели? — растерянно проговорил Скурыгин. — Ведь прошло, наверное, около часа, — он посмотрел на часы. — Нет, оказывается, прошло уже два часа. Шаланда сработал.

— Кто это?

— Начальник милиции.

— У тебя появились хорошие знакомства?

— В гробу я видел эти знакомства. Мне нужно переодеться.

— Сейчас?

— Немедленно.

— Мы с тобой в разных весовых категориях… Тебя это не смущает? Будешь выглядеть отощавшим.

— Я не могу появиться в городе в этом пальто и шлепанцах. Тащи все, что есть. Выберу.

Игорь уже пришел в себя и выглядел как обычно — замедленным, неторопливым, на каждое скурыгинское слово отвечать не спешил, впадал в некоторое раздумье, словно докапывался до скрытого смысла услышанного. Впрочем, вполне возможно, что не торопился Игорь сознательно, оттягивая тот момент, когда Скурыгин выйдет из дому, ведь не отстанет тот сегодня, это Игорь уже понял. Бросив на гостя взгляд, долгий, прощупывающий, он решил, что не надо бы ему сразу бросаться во все авантюры, которые тот предложит, не надо. Лучше выждать какое-то время, пока все утрясется, уляжется, станет на свои места.

С тяжким вздохом Игорь пошел к шкафу и принес несколько коробок с обувью. Скурыгин тут же выбрал туфли мягкие, из натуральной кожи, с тяжелой литой подошвой. По сезону выбрал, а Игорь только дух перевел — дороговаты были туфли, пару сотен долларов он отвалил за них и ни разу надеть не успел. Из верхней одежды Скурыгин облюбовал кожаную куртку и клетчатую кепку. Теперь, полностью преображенный, он был готов выйти в город.

Пройдя в прихожую и остановившись перед зеркалом, он придирчиво осмотрел себя.

— Сойдет, — сказал наконец, и вернулся в комнату. — Деньги нужны. У меня совсем нет денег.

— А у кого они сейчас есть… У меня тоже нет. Всем владеет Объячев.

— Владел, — поправил Скурыгин. — Мы все у него отсудим, все вернем.

— Как? — простонал Игорь.

— Факт моего пребывания в заложниках установлен. Составлен и подписан протокол. К нему приложены снимки подвала, где я сидел. Мои фотографии, где я выгляжу, как старая обезьяна. Я не брился все это время.

— Надо же, — пробормотал Игорь, думая о чем-то своем.

— Все подписи, датированные этими месяцами, недействительны. И все договоры, расписки тоже недействительны. И мы не остановимся, пока…

Скурыгин увидел, что Игорь совершенно его не слушает, попросту пережидает, пока тот закончит говорить. Он замолчал и получил еще одно подтверждение, что Игорь его не слышит, — тот продолжал сидеть, ковыряя пальцем обивку кресла и кивая головой — дескать, пой, птичка, пой.

— Игорь! — громко позвал Скурыгин.

52
{"b":"543799","o":1}