ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Еще одна сигара? — спросил он. — Это уже какая?

— Двенадцатая, судя по тому, сколько осталось в сигарнице, — ответил Халлер.

— Так нельзя, дорогой друг. Уже двенадцатая, а ведь мы еще не обедали. Вы испортите себе сердце.

Халлер надменно улыбнулся и ласково повертел сигару в пальцах.

— Замечательный табак, — сказал он. — Вы хорошо отдохнули?

— Прекрасно.

— Значит, без труда выдержите бессонную ночь?

Бенедиктссон широко раскрыл глаза.

— А разве уже что-то случилось? — спросил он.

— Пока что нет.

— Сейчас еще слишком рано, но, похоже, ночь будет светлая и теплая, и я с нетерпением жну ее наступления.

За этим последовал разговор, по которому можно было заключить, что в лице этих господ «Эксцельсиор» приобрел весьма необычных гостей.

— Она давно здесь сидит? — спросил Бенедиктссон.

— Примерно, полчаса. В руках у нее журнал «Графика», но она ни разу не перелистнула страницу. Между прочим, она выбрала очень удобный уголок у камина…

— Откуда ей видны все гости, в то время как она сама остается в тени, — подхватил Бенедиктссон. — Посмотрите, как ей идет это платье, и она знает об этом.

Друзья говорили о даме, словно о неодушевленном предмете, который, рассмотрев, можно равнодушно отложить в сторону. Инженера, по-видимому, интересовал только белый пепел его сигары, он все время осторожно поворачивал сигару так, чтобы пепел не упал как можно дольше. Доктор же без конца дышал на стекла своего пенсне и протирал их, пенсне было в золотой оправе и крепилось к лацкану пиджака черным шелковым шнурком. Они ни разу не взглянули на даму, о которой говорили. Это была та самая дама в черном, которая всегда ходила одна. Она действительно сидела в затененном углу возле камина и делала вид, что изучает английский журнал.

— Она меня удивляет, — сказал инженер. — Темное платье, сдержанность, она хочет выглядеть скромницей, но только привлекает к себе внимание. А я полагаю, что быть на виду вовсе не входит в ее планы, она определенно что-то задумала. Смотрите, она ни с кем не разговаривает и никто к ней не обращается. Что, интересно, думают о ней другие гости? Небось, принимают ее за молодую вдову, которая на этом курорте пытается забыть о своем горе, однако предпочитает, чтобы никто не нарушал ее одиночества. Я уверен, что о ней думают именно так.

— Но ведь она этого и хочет, — заметил Бенедиктссон.

— Несомненно, — согласился его друг. — Смотрите, она уходит.

Дама в черном положила журнал на столик и вышла из зала. Она прошла рядом с друзьями как раз в то мгновение, когда пепел с сигары инженера Халлера упал на ковер, что дало его другу повод достаточно громко высказаться о неудобстве курения. Дама в черном привлекала к себе внимание не только своей красотой и траурным платьем, но, может быть, прежде всего тем, что весь ее облик был необъяснимо загадочным и что ее бледное, мечтательное и задумчивое лицо выражало нечто непередаваемое, она словно не совсем сознавала, что происходит вокруг, словно как лунатик была поглощена другой жизнью.

— Странная идея, — прошептал Бенедиктссон.

— Ни дать, ни взять, сама госпожа Печаль, — сказал его друг и улыбнулся. — Между прочим, ее комната тоже выходит на лес. Ели подступают к самому окну. Со всех сторон ее окружает темнота. Но здесь в отеле есть еще один странный тип. Обратите внимание на интересного господина, который сидит за фортепьяно.

— За этим превосходным «Бехштейном»? Я слышал, что его фамилия Эррон. Вы обратили внимание, каким успехом он пользуется у дам? Они так и вьются вокруг него. Однако играет он виртуозно. Он поляк?

Халлер отрицательно покачал головой.

— Вы его знаете? — спросил Бенедиктссон.

— Нет.

— А о нем?

— Ничего. Я даже не знал его имени, пока вы мне его не сказали.

— Почему же вы считаете, что мне следует обратить на него внимание?

— Потому что он загримирован, — ответил Халлер.

9

Гость

Это сообщение как будто нисколько не удивило доктора Бенедиктссона. Некоторое время он молча наблюдал за господином Эрроном.

Тот сидел в окружении дам, которые, судя по всему, слушали его с восторгом. Время от времени слышались их удивленные или протестующие возгласы. Говорил только господин Эррон, остальные слушали. Он был в ударе. Халлер и Бенедиктссон сидели слишком далеко, чтобы услышать, о чем он говорит, но хорошо видели его лицо и темные, живые глаза.

— Он их дразнит, — заметил Бенедиктссон. — От него так и разит злорадством и хитростью. Он мастер по части парадоксов. Бьюсь об заклад, он рассказывает им о привидениях.

— По-моему, он просто интересничает. Изображает из себя этакого циника. Смотрите, как дамы от страха жмутся друг к другу.

— У него очень интересная внешность. Но я не понимаю, почему вы считаете, будто он загримирован?

— На таком расстоянии это трудно обнаружить. Но сегодня днем я видел его вблизи. Мы вместе поднимались на лифте, и я рассмотрел его затылок. Это великолепный маскарад, но все-таки маскарад. Волосы у него не свои. Борода, отчасти, тоже. Я полагаю, что он рыжий. А вот глаза у него свои — он пользуется очками с сильными стеклами, потому что близорук. Называет он себя доктором Патриком Эрроном и говорит, что он натуралист. Но ее он не знает.

Доктор Бенедиктссон чуть не подпрыгнул при этих словах и с удивлением спросил:

— Что вы, хотите этим сказать?

— Когда я поднимался с ним на лифте и обнаружил весь этот маскарад, мне стало интересно, не знаком ли он с дамой в черном. И я решил это выяснить. Сейчас я некоторое время наблюдал за ними. Они несколько раз проходили мимо друг друга, но я не уловил даже намека на то, что они знакомы.

— Надеюсь, вы не забыли, какая она актриса?

— Как можно! Но я, главным образом, наблюдал за ним. Пока я пришел к выводу, что они не знают друг друга. Но я рад, что уже в первый день мы столкнулись с чем-то необычным. Во-первых, эта дама…

— Мы предполагали, что встретим ее здесь.

— Верно. Но господин Эррон — это сюрприз. Почему он маскируется и для чего он приехал сюда? Он явился издалека и, судя по тому, что я слышал о нем, это человек импульсивный и оригинальный. Или же выдает себя за такого. В одиннадцать часов он выпил две порции крепкого виски с пивом, а в час сообщил метрдотелю такой рецепт коктейля, что бедняжка даже побледнел. Он пьет много, но не делается от этого менее интересным. Этот человек окружен какой-то тайной, и, думаю, он нас с вами еще порадует. Один этот восхитительный тропический загар, которым он покрывает свое лицо, выдает в нем художника. Опытный путешественник сказал бы, что он приобрел этот загар в Луанде…

Халлер лениво откинулся на спинку кресла и продолжал слегка менторским тоном:

— Говорят, что большой отель сам по себе — целый мир и что он повторяет большой мир, в котором мы живем. Гости беспечно наслаждаются летом и даже не подозревают, что вокруг них происходит нечто таинственное. Пока лишь мы с вами уловили, что наш натуралист что-то скрывает. Может, найдем и еще что-нибудь.

— Не забывайте, мы с вами тоже не совсем те, за кого выдаем себя, — Бенедиктссон многозначительно улыбнулся и прибавил: — Господин инженер.

— Согласен, господин доктор. — Халлер тоже улыбнулся.

— Вас тревожит, что хозяин отеля узнал вас? — спросил Бенедиктссон.

— Нет. Сперва меня удивила его нескромность, но когда я подал ему знак, он сразу опомнился. Потом он объяснил мне свое поведение. Ему просто нужно было поговорить со мной.

— Вот как? О чем же, о ком-нибудь из гостей?

— Об одном из гостей… — повторил инженер. — Если только его можно назвать гостем.

— Вы говорите загадками. Может, речь шла о ком-то из служащих?

— Нет, давайте лучше называть его гостем. Это больше соответствует действительности.

Халлер посмотрел на часы.

— Через несколько минут у меня должна состояться еще одна встреча с хозяином отеля, — сказал он. — Надеюсь, к тому времени фру Александра оправится от своей мигрени и тоже сможет принять в ней участие. Мне надо расспросить их о местных порядках. И вместе с тем узнать поподробнее, что же на самом деле случилось с господином Гордером. Какое-то загадочное происшествие.

47
{"b":"543802","o":1}