ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Кроме того Хельмер Стамсунд был заядлый игрок, он рисковал деньгами, словно ему было совершенно безразлично, выиграет он или проиграет, однако, как правило, он выигрывал. Он мог выпить очень много, но по нему этого не было заметно. С людьми он обращался жестко и свысока, и если вбивал себе что-то в голову, добивался своего, несмотря ни на что. Многие из его причуд обходились ему весьма недешево, но, видно, это его нисколько не заботило. Наверное, он знал много языков. Хансен видел, как он читал французские и русские газеты, а однажды вечером в порту был свидетелем, как Хельмер Стамсунд оживленно разговаривал с моряками из Неаполя.

Однако самое большое впечатление на падкого до романтических приключений Хансена произвел ореол таинственности, который окружал этого американца. Он не знал, где живет этот человек, но по случайным его словам заключил, что тот жил то в самых фешенебельных гостиницах Копенгагена, а то в жалких меблированных комнатах где-то на окраине. Американец появлялся неожиданно, а потом бесследно исчезал. Самое удивительное, он прекрасно знал все, что происходило в городе, а это для иностранцев вообще-то не характерно.

Хансен быстро догадался, что этот Хельмер Стамсунд не в ладах с законом, и даже сильно не в ладах, что он преступник мирового класса, именно такой, о каких он читал и какими восторгался. Поэтому, когда Стамсунд предложил ему обокрасть лавку ростовщика на Готерсгаде, Хансен нисколько не удивился, скорее был польщен, что этот великий человек оказал ему честь, пригласив участвовать в своем деле.

Способ, каким был произведен взлом и кража, вызвали у Хансена искреннее восхищение. (Здесь следователь полиции добавляет, что взлом на Готерсгаде свидетельствует о высоком мастерстве взломщика, преступление было совершено изящно — с помощью простых, но безотказных средств, которыми пользуются лишь самые ловкие профессионалы). Восхищение Хансена своим учителем значительно возросло, когда тот при дележе добычи почти ничего не взял себе. Большую часть краденного — деньги, часы, украшения и другие ценные вещи — он, не глядя, отдал Хансену. Среди краденных вещей был и револьвер с серебряной пластинкой на рукоятке.

Хансен помнил, где он спрятал или куда отвез краденное, и полиция уже нашла несколько вещей, которые, по словам Хансена, достались ему. Однако о некоторых предметах у полиции нет никаких сведений и можно предположить, что они остались у американца. По словам ростовщика, ни те, ни другие предметы особой ценности не представляли, что в известной мере подтверждается и показаниями Хансена.

Что же касается револьвера, Хансен сообщил следующее: однажды в одном танцевальном зале он выпил больше, чем следовало, и похвастался револьвером в присутствии фрекен Катрины, по прозвищу Катрина Гаванская, и двух ее подруг. Через несколько часов, на рассвете, он встретился в одном трактире с американцем. Как ни странно, американцу было известно о том, что произошло в танцевальном зале, хотя Хансен готов был поклясться, что американца там не было. Американец сказал ему: Ты дурак! Зачем ты хвастаешься револьвером, который любой может узнать? Нас с тобой поймают. Давай сюда этот револьвер! И Хансен отдал ему револьвер. Это случилось за два дня до происшествия в квартире обер-егермейстера Мильде.

План проникновения в квартиру господина Мильде был также разработан американцем. Хансену даже в голову не пришло, что можно не подчиниться его приказу, он был полностью под обаянием его силы. По-видимому, американец хорошо знал все обстоятельства жизни господина Мильде. Кроме того, у Хансена сложилось впечатление, что американец в Копенгагене был связан с какой-то автомобильной фирмой. Однажды вечером он пришел к Хансену и сказал, что знает одного богатого помещика, который приехал в Копенгаген чтобы купить автомобиль. Он имел в виду господина Мильде. Американец подробно объяснил Хансену, где и как живет господин Мильде. Еще он сказал, что господин Мильде завтра собирается уехать домой на новом автомобиле и потому деньги на автомобиль уже приготовлены и лежат у него дома. Американец дал Хансену изготовленные им ключи от садовой калитки и от двери веранды и подробно объяснил, что тот должен делать. Хансен приступил к операции вечером в половине одиннадцатого. У него и в мыслях не было, что это будет не обычная кража. Он бы ни за что в жизни не согласился на дело, которое могло окончиться убийством. Преступники договорились встретиться той же ночью, примерно в час.

Далее в рапорте следует описание ужаса, охватившего Хансена, когда он, проникнув в кабинет, обнаружил покойника, сидевшего в кресле, рассказ о его бегстве из этого злосчастного дома и о том, чем он занимался в последующие дни. Американец не пришел к Катрине Гаванской, и Хансен больше не видел его. Хансен считает, что убил господина Мильде именно американец, потому что он видел возле убитого тот самый револьвер.

К этому рассказу следственная полиция добавила несколько критических замечаний. Кроме того, сообщалось, что ни одна фирма, занимающаяся продажей автомобилей, не знала никого, подходящего под описание американца. Да и никакого заказа на покупку автомобиля от господина Мильде к ним не поступало. Желание приобрести автомобиль явно противоречило тому отвращению, какое этот богатый помещик испытывал к современному виду транспорта с его шумом.

На этом основании полиция заключила, что полученные от Хансена сведения представляют собой тонкое хитросплетение правды и лжи — феномен хорошо известный в криминалистике: признаваясь в наименьшем из совершенных преступлений, преступник старается скрыть свое более серьезное преступление.

Однако профессор Арвидсон, который уже десятый раз за вечер проштудировал этот полицейский рапорт, был убежден, что Хансен сказал правду. Он поверил каждому его слову. Но эти злосчастные пять тысяч английских фунтов? Зачем они понадобились господину Мильде?

9

Возвращение Торбена домой

Прошло немного времени, и люди постепенно перестали вспоминать об этом ужасном событии. И общественное мнение, и особенно близкие друзья господина Мильде, вначале были потрясены его смертью, поскольку всеми высказывалось предположение, что это убийство, однако полиция отнеслась к случившемуся сдержанной у всех создалось впечатление, будто у господина Мильде просто сдали нервы и он покончил с собой. Стоило кому-нибудь произнести его имя, и все разговоры тут же смолкали — страшная тайна его смерти не позволяла людям продолжать обычную беседу. Почтенный комитет, созданный для покупки знаменитого полотна Ван Дейка, провел свое заседание без господина Мильде. Вместо него председателем комитета был выбран банкир Гуггенхейм, который в короткой, но проникновенной речи охарактеризовал господина Мильде, как достойного, редкой души человека. Банкир прибавил, что если господин Мильде действительно оказался жертвой преступления, а это, к сожалению, не редкость в наши страшные времена, он надеется, что полиция сумеет обнаружить и поймать преступника. Музей приобрел картину и на золотой пластинке были выгравированы имена выдающихся представителей нации, которые способствовали приобретению этого шедевра. Имени господина Мильде среди них не было.

Молодой Торбен Мильде, служивший в посольстве в Южной Америке, телеграфировал домой, что вернется в Европу с первым же пароходом. Но господина Мильде похоронили в семейном склепе в Мариелюнде до его приезда. Торбен был единственный сын обер-егермейстера, и в его отсутствие никакие решения в связи с наследством, оставленным господином Мильде, не принимались. Госпожа Мильде хотела дождаться сына. До его возвращения они доверила дела управляющему имением и уехала к своим шведским родственникам в Энкло в Сконе, чтобы найти забвение от постигшего ее горя. Лето кончалось. Август выдался на диво жаркий, и Копенгаген, как обычно, совсем опустел. Но это один из самых приятных месяцев. В августе люди отдыхают и предаются безделью, веселые, жаждущие развлечений толпы приезжих оккупируют старый город, тогда как в его богатых кварталах стоит почти деревенская тишина. Разомлевшие от жары люди дружелюбно относятся друг к другу. Это месяц соломенных вдовцов, и жизнь столицы бывает окрашена особым беззаботным очарованием. Только в августе можно так приятно пообедать на террасе под сенью шелестящих деревьев. Только в августе бридж и виски со льдом доставляют столько удовольствия и заставляют забыть об опустевших семейных очагах, которые теперь выглядят так, словно их хозяйки уехали не отдыхать, а по стратегическим соображениям отступили со своих позиций. Буржуа, всегда строго соблюдающие приличия, отказались от своих кислых директорских мин, выходя на балконы, они подставляют лица солнцу и приветствуют коллег, греющихся на солнце на соседних балконах. Или же в каком-то сонном оцепенении ведут по телефону таинственные разговоры и обсуждают посещение ресторанов так, словно речь идет о важных финансовых операциях. Биржа затихает. Может, это самый прекрасный месяц в году, люди меняются, жизнь приобретает иные краски, Копенгаген как будто освобождается от долгих месяцев, заполненных тяжким трудом, и вступает в полосу беспечности и удовольствий.

8
{"b":"543802","o":1}