ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Слушай, Джилл, — сказала она тихо, но в ее голосе прозвучала угроза, — я видела, как вы вдвоем выходили из школы, но я, в отличие от Тодда, не думаю, что вы там кувыркались на матах.

Я перепугано уставилась на Дарси, но в то же время мне стало любопытно насчет матов — они уже второй раз упоминались. Неужели кто-то вправду этим занимался? Может, ребята действительно пробирались в спортзал, и это был местный брачный ритуал, о котором я не знала?

— Дарси, мы не…

Я даже не знала, что собиралась сказать. Да и одноклассница все равно не хотела слушать моих оправданий.

— Я подозреваю, что вы тайно готовитесь к конкурсу по химии на пару.

Я даже подавилась арахисовый маслом, которое все еще не могла проглотить.

— Что?

Дарси еще сильнее прижалась к столу, словно готовящийся к атаке волк, ее голубые глаза были холодны, как никогда.

— Каким же надо быть ничтожеством, чтобы бояться открытой конкуренции, — прорычала она. — Вы же коварно объединились у меня за спиной. Вы что, опасаетесь, будто я идеи у вас украду? Или вы думаете, что а не смогу сделать все от меня зависящее, если гениальная Джилл Джекел с Тристеном Хайдом организуют мозговой трест? Если ты не помнишь, я с самого начала сказала, что не хочу сотрудничать ни с тобой, ни с твоим необузданный нелюдимым дружком.

— Нет, все не так… — Мы против нее ничего не затевали. Ничего дурного. А Тристен мне не дружок — Мы… Мы… — А что я ей скажу?

— Ты такая же преступница, как и твой отец, — брызжа слюной, продолжала Дарси. Она встала и скрестила на груди руки. — Пробираешься в школу ночью, работаешь втайне. Кошмар! Невероятно просто! Уж, казалось бы, ты должна была бы извлечь какой-то урок из того, что с ним произошло!

Я сидела просто ошарашенная и молчала, а в ушах звенели слова одноклассницы.

— Тристен Хайд склонен к насилию, — добавила она, — так что ты вполне можешь кончить так же, как и твой отец.

Сказав это, Дарси повернулась на каблуках и гордо удалилась. А я осталась наедине с недоеденным бутербродом и учебником, не особо зная, что делать. Убежать куда-нибудь и разреветься? Или делать вид, будто ничего особенного не случилось?

Как Дарси могла сказать такое? Бросить мне в лицо про убийство отца?

Я набралась смелости и осмотрела полную ребят столовую. Я была уверена, что ее слышала вся школа. Что громкоговоритель разнес слова Дарси по всему зданию. Но все просто обедали и радовались своей благополучной жизни.

То есть все, кроме Тристена, которого я заметила в противоположном углу столовой. Он тоже ел один, но его одиночество, похоже, как обычно, не смущало. Он откинулся на спинку стула и балансировал на двух ножках, положив свои длинные ноги на скамейку напротив. Он, казалось, был увлечен книгой и то и дело протягивал руку за стаканчиком кофе с логотипом расположенной неподалеку заправки.

Дарси назвала его моим дружком. Но она ошибалась. В этом смысле я его точно не интересовала.

Я увидела, как Тристен зевнул и потянулся, отчего он показался еще выше, еще внушительнее.

Необузданный нелюдим. Дарси его и так тоже назвала.

Хотя мне быта знакома другая, положительная сторона Тристена, от нападок одноклассницы я его защитить не могла. А что касается предсказания насчет того, что я кончу так же, как и отец…

Тристен бросил стаканчик в стоящую неподалеку мусорную корзину, и я вспомнила жар его руки в ту ночь, когда он угрожал оторвать голову Тодду Флику. В школе, когда мы по вечерам делали свои опыты, я чувствовала себя с ним в безопасности. Но, встретив Дарси и ее дружка, он как с цепи сорвался…

Тристен встал, сунул книгу в сумку, которая казалась вообще бездонной — он запихивал в нее многочисленные вещи с таким же пренебрежением, какое он демонстрировал и мистеру Мессершмидту, и другим взрослым.

Мы с Тристеном были так далеки друг от друга… но каким-то странным образом мы становились ближе. Он меня не вожделел, но между нами появилась некая связь. Связь, основанная на кровопролитии и бедах.

В голове снова пронеслись слова Дарси. Тристен Хайд склонен к насилию, так что ты вполне можешь кончить так же, как и твой отец.

Меня вдруг бросило в жар, затошнило, я отвернулась от Тристена и положила бутерброд в салфетку — доедать мне его расхотелось. За все эти годы борьбы за первенство я очень хорошо знала, что Дарси Грей крайне редко ошибается дважды в день. Она была неправа насчет того, что между мной и Тристеном что-то есть, — значит ли это, что она наверняка знает, как я «кончу»?

Хоть я и знала, что Тристен ко мне ничего не чувствует, и боялась, что в нем и вправду может таиться чудовище, я все же повернулась, чтобы снова посмотреть на него. Я не могла не думать о том, как мне хотелось бы, чтобы такой талантливый парень — и в то же время потенциальный убийца, — шедший по столовой с таким видом, будто вся школа принадлежит ему, на самом деле был мой.

Глава 34 Джилл

— Тристен, что ты тут делаешь? — спросила я, запахивая халат, чтобы скрыть уродливую пижаму. — Уже почти полночь!

— Знаю. — Тристен протиснулся мимо меня в прихожую. — Хочу показать тебе, что я обнаружил.

— А что, до утра это подождать не могло?

— Нет. — Он вошел в гостиную и включил лампу. При свете я заметила, как блестят его глаза. А еще я увидела, что он держит в руке.

Список. Которого я сама не видела с того самого вечера, когда мы ходили в гараж.

— Мама… — начала я, пристально глядя на листок. — Зачем ты сюда пришел? Если она это увидит… Я тебе говорила, она даже не упоминала его с той ночи, когда у нее случился срыв. Не знаю, что с ней может случиться, попадись он ей на глаза.

— Она же приняла снотворное, так? — предположил Тристен. Он сел на диван и положил листок на кофейный столик, разгладив его. — Мы шуметь не будем.

Он был прав: мама крепко спала. Но вес же…

— Иди садись. — Он похлопал рукой по дивану рядом с собой.

При свете единственной лампочки я еле могла разобрать, что там написано, но темные кровавые пятна были похожи на отпечатки пальцев. Я отвернулась.

— Смотри, Джилл, — велел Тристен, сунув список мне прямо в лицо, и тут же поток воспоминаний и реальности пролился на меня. Дышать стало трудно. Папа… Тристен… Они оба стишком много значили для меня…

Он сам, похоже, был настолько взволнован, что не замечал моей неловкости.

— Сначала мне показалось, что в записях твоего отца нет никакой логики, — объявил он, — то есть я понял, что в его работе с солями есть какая-то система, но ничего не понимал. — Он ткнул пальнем в одну из папиных формул. Знакомый почерк, а рядом кровавые пятна… — Но общий алгоритм очевиден. Когда я начал размышлять об этом, мне в голову пришла мысль и о шифрах.

Я старалась не думать о крови, а просто следить за пальцем Тристена, указывающим на формулы из списка, «СаСl2 плюс R»… Хлорид кальция плюс… что? Да, очевидно, что отец зашифровал формулы, отчего его и без того засекреченная жизнь стала казаться еще более таинственной.

— Как ты думаешь, удастся расшифровать? — спросила я, даже не понимая, на положительный или отрицательный ответ я надеюсь.

Хотела ли я знать правду об отце, когда немногие известные факты уже складывались в такую ужасающую картинку? А что, если в этих записях зашифрована какая-то новая страшная правда?

— Я уже расшифровал, — сообщил Тристен, положив конец моему внутреннему диалогу. — Не хочу обидеть твоего отца, но код оказался незамысловатым. — Мы снова посмотрели на список, Тристен придвинулся еще ближе, так что на продавленных диванных подушках мы сидели буквально бок о бок. — Видишь? — сказал он, показывая пальцем. — Он просто поделил алфавит на две части и заменил «А» на «М» и наоборот. Очень просто. Вялая попытка ввести соперника в заблуждение.

— Но зачем ему вообще понадобилось это делать?

Тристен был слишком занят собственными вопросами, чтобы обращать внимание на то, что интересует меня.

24
{"b":"543818","o":1}