ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Я вяло улыбнулась и пожала плечами, а Дарси закатила голубые глаза и снова отвернулась от нас.

— Так, ребята, — начал мистер Мессершмидт, хлопая в ладоши, чтобы привлечь наше внимание. — Все нашли себе места и напарников? — Он снова посчитал нас. а потом сверился с записью на бумажке, и опять нахмурился: — До сих пор, похоже, кого-то не хватает…

Как раз в этот момент открылась дверь и вошел Тристен Хайд. Он опоздал. Ему, похоже, было все равно, что все уже собрались. Он прошел мимо стола мистера Мессершмидта, взял на ходу книгу и кивнул, прямо как и я. Словно он тоже признал, что это хороший учебник.

Учитель наблюдал за ним молча, но его губы вытянулись в тонкую полоску.

— Мистер Хайд, вы опоздали, — наконец произнес он, когда Тристен не спеша брал со стола руководство.

— Извините, — рассеянно ответил Тристен. Он явно был больше озабочен попытками засунуть брошюру в свою потрепанную сумку, как будто и не намеревался изучать правила и предписания.

Я заметила, что за лето он слегка загорел, его густые пепельные волосы выгорели, и я на миг задумалась о том, где он провел лето, чем занимался в последние месяцы. Тристен участвовал в забегах по пересеченной местности, он был звездой беговой дорожки. Может, он просто… бегал? Или летал в Англию? Я слышала, что его отец практикующий психиатр, а в Америку его пригласили читать лекции. Может, они на каникулы ездили домой?

В городе я его летом точно не встречала. Но, с другой стороны, я вообще никого из одноклассников не видела. Я работала в подвале «Карсон Фармасьютикалз», мыла там оборудование и вела учет. Жалкая работенка, которую мне выбил бывший босс отца. И хотят я ее просто ненавидела, забота мистера Лейна мне была приятна, особенно с учетом того, в чем компания обвинила моего отца за несколько месяцев до того, как его убили на их территории.

А еще, на наше счастье, в больнице «Мерси Хоспитал» крайне не хватало медсестер, так что мама не потеряла работу из-за срыва, который с ней произошел после похорон отца.

Да, все могло быть и хуже. Но почему-то я не чувствовала, что мне хоть в чем-то повезло.

Тристен по-прежнему стоял неподалеку от учительского стола, высматривая себе место в классе. Было ясно, что все уже разбились по парам, но он, по всей видимости, не расстроился и не впал в отчаяние.

— У тебя есть уважительная причина? — поинтересовался мистер Мессершмитт, протягивая руку.

— Нет, — ответил Тристен, продолжая так же спокойно осматривать класс.

— А… — Мистер Мессершмидт, похоже, не знал, как реагировать на полное равнодушие Тристена и его нежелания оправдываться. — Ну, садись, пожалуйста.

— Ага, — согласился Тристен и пошел по центральному проходу.

— У нас в этом году нечетное количество учеников, — отметил учитель.

— Хорошо, — сказал Тристен, направляясь к одинокому столу. К десятому, за который чуть не села я.

— Думаю, у нас может быть одна группа из трех человек, — предложил мистер Мессершмидт, глядя на неприкаянного ученика. — Можешь присоединиться…

— Нет, все в порядке, — перебил его Тристен, с тяжелым ударом ставя сумку на стол, тем самым заявляя, что это отныне его место. Он легко уселся на стул и начал листать учебник, как бы исключая мистера Мессершмидта — да и всех нас — из своего поля зрения.

Наступило неловкое молчание, мы все продолжали смотреть в конец класса, на Хайда. Он не отрывался от книги,

— Ну ладно, — наконец сказал химик, опять начав хлопать в ладоши, прерывая возникшую паузу и пытаясь снова обрести контроль над классом, которого его как-то лишил Тристен своим презрением… ко всему.

В последующие полчаса учитель муторно пересказывал нам содержание лабораторного руководства, страницу за страницей, известив нас насчет всех способов, которыми мы могли бы досадить различным аварийным бригадам, школьному округу и всей Пенсильвании: ошпарившись, обжегшись, задохнувшись или вообще взорвав друг дружку, ежели что-то в наших опытах будет сделано не так.

Мистер Мессершмидт в прошлом году вел у меня основы химии, так что все процедуры мне были уже знакомы, но я все равно открывала руководство на тех страницах, которые он называл.

Но мысли мои почему-то то и дело уплывали в конец класса. К Тристену.

Он вообще хоть помнил тот день на кладбище? Стоит ли сказать ему, хоть когда-нибудь, что он тогда был прав… и не прав? Что в каких-то отношениях стало лучше… а что-то, наоборот, куда хуже, особенно когда полиция стала лезть в дела моего отца и вскрылось, что он вел двойную жизнь? По ночам в лаборатории «Карсона». Мутные изображения с камер наблюдения. Неожиданные кражи химикалий, которые казались весьма безобидными, — но, тем не менее, отец все же крал.

Мама тоже еле держалась.

Моя боль слегка отступила, как и обещал Тристен, когда обнимал меня на кладбище. Но я бы не сказала, что жизнь стала «лучше».

Когда-нибудь я смогу ему об этом рассказать?

Я, разумеется, понимала, что не смогу. Мы ведь даже больше не разговаривали, разве что время от времени здоровались в коридорах. Я не хотела раскрываться перед ним только из-за того недолгого момента близости на кладбище. Но я, тем не менее, посматривала на него через плечо. Я заметила, что он в руководство по проведению лабораторных и не смотрит. Вообще убрал его со стола. Тристен читал учебник, губы у него были поджаты, что придавало ему вид крайней сосредоточенности, словно его целиком поглотила какая-то мысль или теория.

Я смотрела на его лицо и думала: эти губы касались моих губ.

Теперь мысль об этом удивляла. Сейчас казалось, что между нами с Тристеном пролегла пропасть, несмотря на то что мы находились в одном кабинете. Неужели он когда-то мог обнимать меня и гладить по волосам?

Как и вообще весь этот период моей жизни, это казалось мне частью какого-то безумного сна. Просто кошмара.

Должно быть, я так явно пялилась на Тристена, что он почувствовал мой взгляд, оторвался от книги и, застав меня врасплох, вопросительно поднял брови… и улыбнулся. В этой улыбке я увидела и удивление, и вопрос, он даже в какой-то мере, наверное, поддразнивал меня. Его ухмылка как бы говорила: «Я? Неужели? Ну что ж, я польщен».

НЕТ!

Я резко отвернулась обратно, лицо у меня тут же раскраснелось. И чего я так на него таращилась?

Бекка все это заметила, пихнула меня локтем и прошептала:

— Что это было?

— Ничего, — ответила я на полном серьезе. — Ничего!

Потом прозвенел спасительный звонок, я собрала книги, не глядя больше на Тристена. К счастью, Сет сразу же предъявил свой права на Бекку — или, может, она на него, — но мне удалось избежать лишних вопросов.

Однако на этом мои сложности не кончились. Когда я уже шла к двери, мистер Мессершмидт крикнул:

— Джилл! Дарси! Хайд! Подойдите ко мне! Хочу вам кое-что сказать.

Я повернулась к учителю, чтобы попытаться понять, что ему от нас надо, и увидела у него в руках несколько сложенных ярко-зеленых листов бумаги.

— Иду, — ответила я, когда он начал размахивать этими листами, подзывая нас к себе.

Благодаря неоновому освещению бумажки эти действительно выглядели очень призывно. Но на самом деле эта яркая листовка, на которой было напечатано мое имя, оказалась билетом во тьму.

Эта тьма поджидала меня в школе.

В собственном доме.

Да и во мне самой.

И стоя рядом с Тристеном и Дарси, которым предстояло отправиться в это мрачное путешествие вместе со мной, я раскрыла листовку и стала читать, что в ней написано.

Глава 2 Джилл

— Да, я понимаю, что учеников из такой маленькой школы, как наша, приглашают на этот конкурс впервые, — сказал мистер Мессершмидт, пока Дарси, Тристен и я рассматривали выданные нам бумаги. — У «Фонда Формана» очень жесткий отбор.

Учителя я едва слушала. Я пыталась сосредоточиться на информации из листовки, но меня сильно отвлекала мысль о том, что я чуть не касаюсь Тристена, который стоял рядом и тоже читал. Мне все еще было неловко из-за того, что он перехватил мой взгляд и, очевидно, навыдумывал себе, будто я им интересуюсь, чего на самом деле не было, и больше всего сейчас мне хотелось просто пойти на следующий урок. Но я все же поправила очки и попыталась сконцентрироваться, ведь мистера Мессершмидта так воодушевил этот конкурс, на который он же нас, очевидно, и выдвинул.

3
{"b":"543818","o":1}