ЛитМир - Электронная Библиотека

И Халифа прочитал с ним "Фатиху".

Затем магрибинец вытащил из своей поклажи шелковый шнурок и сказал Халифе:

- Скрути мне руки и затяни шнурок покрепче, и брось меня в пруд, и подожди немного, и если увидишь, что я высуну из воды поднятую руку, прежде чем покажусь весь, накинь на меня сеть и вытащи меня поскорее. Если же ты увидишь, что я высунул ногу, знай, что я мертв и оставь меня.

- Но, господин мой, хаджи, как же так... - всей мудростью своей Халифа старался понять происходящее.

- Не перебивай! Убедившись, что я мертв, возьми тогда моего мула и мешок и пойди на рынок купцов. Ты найдешь там еврея по имени Шамиа, которому отдашь мула, а он даст тебе сто динаров. Возьми их, скрывай тайну и уходи своей дорогой.

Упоминание платы развеяло сомнения Халифы, и он взял шнурок и крепко скрутил магрибинца. А тот еще говорил ему:

- Стягивай крепче!

Когда последний узел был затянут, магрибинец велел:

- Толкай меня, пока не сбросишь в пруд.

- С превеликим удовольствием, о господин мой, хаджи, - и Халифа толкнул его и сбросил.

Магрибинец погрузился в воду, а Халифа сел на берегу с намерением ждать его.

Прошло некоторое время, и вдруг высунулись ноги магрибинца. И Халифа-мудрый понял, что он умер, и взял мула и, оставив магрибинца, отправился на рынок купцов.

На рынке он увидел еврея, что сидел на скамеечке у входа в кладовую. И когда еврей увидел мула, он воскликнул:

- Погиб человек! Его погубила одна лишь жадность.

Потом он взял у Халифы мула, дал ему сто динаров и наказал ему хранить тайну.

И Халифа взял динары и пошел.

7.

Начало рассказа пятого узника

"Все истории ваши - одна занимательнее другой. Аллах свидетель - теряюсь в догадках, чем занять благородное собрание в свой черед, - сказал пятый узник, когда пришла его очередь рассказывать. - Один из вас упоминал в своем рассказе цветных рыб, а именно - белых, красных, голубых и желтых. При упоминании их, пришла мне на ум одна история. Случилась она пятнадцать весен назад, и не со мной, а с моими отцом. Возвратившись из очередного своего путешествия, он поведал мне ее, я же, с позволения Аллаха всемилостивого и всезнающего перескажу ее вам".

Случилось в один из дней отец мой - купец из купцов Дамаска оказался в незнакомой местности, брошенный спутниками, без лошади, поклажи, но опоясанный мечом. Не стану рассказывать, что привело его к таким обстоятельствам, ибо это отдельная история достойная упоминания, но недостойная времени, которого у нас осталось счетное число. Итак, отец мой шел по незнакомой местности ночь, утро и весь день, и вторую ночь до утра, пока не увидел вдали что-то черное. И отец обрадовался и воскликнул: "Может быть, там я найду кров, еду и воду!"

И он приблизился и увидел дворец, выстроенный из чёрного камня и выложенный железом, и один створ ворот был открыт, а другой заперт.

И отец обрадовался и остановился у ворот и постучал лёгким стуком, но не услышал ответа. И тогда он постучал второй раз и третий, но ответа не услыхал, и после этого он ударил в ворота страшным ударом, но никто не ответил ему.

"Дворец, наверное, пуст", - сказал тогда отец и, собравшись с духом, прошёл через ворота дворца до портика и крикнул:

- О жители дворца, тут чужестранец и путешественник, нет ли у вас чего съестного?

Он повторил эти слова второй раз и третий, но не услышал ответа; и тогда он, укрепив своё сердце мужеством, прошёл из портика в середину дворца, но не нашёл во дворце никого, хотя дворец был украшен шёлком и звездчатыми коврами и занавесками, которые были спущены. А посреди дворца был двор с четырьмя возвышениями, одно напротив другого, и каменной скамьёй и фонтаном с водоёмом, над которым были четыре льва из червонного золота, извергавшие из пасти воду, подобную жемчугам и яхонтам. Склонившись над водоемом, отец обнаружил там диковинных рыб четырех цветов - белых, красных, голубых и желтых. А вокруг дворца летали птицы, и над дворцом была золотая сетка, мешавшая им подниматься выше. И отец не увидел никого и изумился и опечалился, так как никого не нашёл, у кого бы мог спросить о дворце и дороге домой. Затем он сел у дверей, размышляя, и вдруг услышал стон, исходящий из печального сердца, и голос, произносящий нараспев:

Когда я скрыл, чем дорожил, но сердце бушевало,

Когда бессонница очам покоя не давала,

Я страсть, возросшую во мне, призвал и ей сказал:

"Не оставляй меня в живых, срази, как сталь кинжала,

Не дай, чтоб средь трудов и бед я долго пребывал!"**

И когда отец услышал этот стон, он поднялся и пошёл на голос и оказался перед занавесом, спущенным над дверью покоя. И он поднял занавес и увидел юношу, сидевшего на ложе, которое возвышалось от земли на локоть, и это был юноша прекрасный, с изящным станом и красноречивым языком, сияющим лбом и румяными щеками, и на престоле его щеки была родинка, словно кружок амбры, как сказал поэт:

О, как строен он! Волоса его и чело его

В темноту и свет весь род людской повергают.

Не кори его ты за родинку на щеке его:

Анемоны все точка чёрная отмечает.

И отец обрадовался, увидя юношу, и приветствовал его; а юноша сидел, одетый в шёлковый кафтан с вышивками из египетского золота, и на голове его был венец, окаймлённый драгоценностями, но все же вид его был печален.

И когда отец приветствовал его, юноша ответил ему наилучшим приветствием и сказал:

- О чужестранец, ты выше того, чтобы пред тобой вставать, а мне да будет прощение.

- Я уже простил тебя, о юноша, - ответил отец. - Я твой гость и пришёл к тебе с нуждой, но теперь хочу, чтобы ты рассказал мне об этом дворце, и о причине твоего одиночества в нем и плача.

И когда юноша услышал эти слова, слезы побежали по его щекам, и он горько заплакал, так что залил себе грудь, а потом произнёс:

Скажите тому, кого судьба поражает:

"Сколь многих повергнул рок и скольких он поднял!

Коль спишь ты, не знает сна глаз зоркий Аллаха,

Чьё время всегда светло, чья жизнь длится вечно?.."

Потом он глубоко вздохнул и произнёс:

Ты дела свои вручи владыке всех;

Брось заботы и о думах позабудь.

Не пытай о том, что было, - почему?

Все бывает, как судьба и рок велят.

И отец удивился и спросил:

- Что заставляет тебя плакать, о юноша?

И юноша отвечал:

- Как же мне не плакать, когда я в таком состоянии? - и, протянув руку к подолу, он поднял его; и вдруг оказывается - нижняя половина его каменная, а от пупка до волос на голове он - человек.

8.

Продолжение рассказа третьего узника

На следующее утро, сразу после молитвы, я направился к кораблю, который стоял на якоре. А персиянин уже ждал меня, и капитан корабля ожидал меня. Едва я поднялся на корабль, персиянин закричал капитану и всем матросам:

- Поднимайтесь, дело кончено, и мы достигли желаемого!

И капитан крикнул матросам:

- Выдёргивайте якоря и распускайте паруса!

И корабль тотчас отчалил и поплыл при хорошем ветре.

Прошел день и ночь, и еще день и еще ночь, и я заметил, что ни капитан корабля, ни команда не выполняют обязательный пятикратный намаз, а молятся каким-то доскам с изображенными на них запретными человеческими лицами. Я рассказал об увиденном персиянину, а он ответил:

29
{"b":"543825","o":1}