ЛитМир - Электронная Библиотека

- О дитя моё, - сказал мне мать, - я не нашла никого, кто знает эти острова, но я привела к тебе девушек красивее Ситт Шамсы

И, услышав такие слова от своей матери, я заплакал и пролил из глаз слезы и произнёс такие два стиха:

Терпенье ушло моё, а страсть остаётся,

И телом недужен я от страсти великой,

Когда же сведут меня дни долгие с Шамсою?

Ведь кости мои в огне разлуки истлели.

И еще:

Постойте, взгляните на того, кого бросили:

Быть может, и сжалитесь вы после суровости.

Его не узнаете, увидев, вы, - так он хвор -

Как будто, клянусь Аллахом, он не знаком был вам!

Поистине, он мертвец от страсти великой к вам,

Считался бы мёртвым он, когда б не стонал порой.

Разлуку ничтожною считать вам не следует:

Влюблённым она горька, и легче им будет смерть.

А окончив свои стихи, я поднялся и стал кружить по дому, стеная, плача и рыдая, и делал так пять дней, не вкушая в это время ни пищи, ни питья. И моя мать подошла ко мне и стала брать с меня клятвы и заклинать, чтобы я умолк и перестал плакать. Но я не принимал её слов и, не переставая, рыдал и плакал. И мать утешала меня, а я ничего не слушал.

И я все время плакал таким образом до утра, а потом мои глаза заснули, и я увидел свою жену, печальную и плачущую. И я поднялся от сна, с криком, и произнёс такие стихи:

Твой призрак передо мной, на миг не уходит он,

И в сердце ему назначил лучшее место я,

Когда бы не надежда встречи, часа б не прожил я,

Когда б не видение во сне, не заснул бы я.

А когда наступило утро, мои рыдания и плач усилились, и я все время был с плачущим оком и печальным сердцем, и не спал ночей и мало ел. И я провёл таким образом еще месяц. И когда этот месяц миновал, пришло мне на ум поехать к шейху Насру - царю птиц, чтобы он помог мне в намерении разыскать жену. И я призвал верблюдов и нагрузил поклажей, и сел на одного из них, поручив своей матери заботиться о доме.

И затем я поехал и направился к шейху Насру, надеясь, что, может быть, найду у него помощь, чтобы соединиться со своей женой.

55.

Продолжение рассказа шестого узника

Абд-ас-Самад работал, не покладая рук и не вытягивая ног.

Служба на корабле его заключалась в том, чтобы выносить помои с кухни, мыть и чистить помещения корабля, выполнять всяческие поручения любого из членов команды, а вечерами читать священные книги, ибо Абд-ас-Самад - единственный, среди плавающих на корабле, оказался сведущ в грамоте.

И не проходило и дня, чтобы Абд-ас-Самад не проклинал Халифу-рыбака, Камакима-вора, а также свою беспечность, вовлекшие его в эту неприятность.

А ведь еще перед началом всего предприятия, до того, как отправиться в Ахдад, Абд-ас-Самад совершил гадание по звездам и увидел, что в восхождении, согласно правилам науки счисления, стоял Марс, а противостоял ему Меркурий, и все вместе указывало на благополучное завершение предприятия и обретение желаемого. Вот и верь после этого науке.

- Буря! Буря!

Это надвигалось с запада. А что хорошего может идти с запада? День сделался чернее ночи, небо заволокло тучами, и молнии соединили небесный свод с морем.

Буря была необычная, ибо всего мгновение назад ничто не предвещало ненастья.

Абд-ас-Самад, подобно другим членам команды, начал... нет, не молиться. Сперва следовало привязать себя, чтобы не в меру сильная волна не утянула за борт, ибо, как говорили великие мудрецы прошлого Ильяс Аилф и Дженг Пеет: "Спасение утопающих - дело рук самих утопающих". А в истинности изречения Абд-ас-Самад смог убедиться, когда в прошлый шторм смыло за борт одноногого Искандера, небрежно отнесшегося к искусству привязывания себя к мачте.

Ну а после следовало молиться Аллаху, ибо привязавшие поручали себя и судно его власти.

Праведной жизнью или иными поступками, кто-то из команды, видимо, заслужил милость Всевышнего, ибо центр бури бушевал в стороне от их корабля.

Но доставало и грешников, ибо Абд-ас-Самад, а с ним и остальные увидели волну. Подобно гигантскому бархану она вспучила середину моря. Уменьшая подобие с барханом, она двигалась, двигалась быстро на их корабль, обрастая шапкой пены и скручиваясь, подобно свитку, каких не мало скрутил в свое время Абд-ас-Самад.

Волна подошла и ударила.

56.

Окончание рассказа пятого узника

Как я уже говори, мой отец, бывший на месте черного колдуна, произнес такие слова:

- Горе тебе, проклятая! Что я тебе должен все объяснять, подай мне кувшин с джином и скажи слова, которые ты говорила, я сам все сделаю! Иди же и принеси его скорей мне!

И когда колдунья услышала слова отца (а она думала, что это черный), она обрадовалась и воскликнула:

- О господин мой, твой приказ на голове моей и на глазах. Во имя Аллаха!

И она встала, радостная, и побежала, и взяла кувшин, и принесла его отцу, и сказала слова, которые следует говорить, когда трешь его.

И отец тотчас потер кувшин, и сказал слова, и появился перед ним джин с красной кожей и рогами, как рога оленя, и отец велел ему:

- Возьми эту колдунью и ее возлюбленного и убей их страшной смертью, какую только придумаешь.

И джин ответил отцу:

- Господин наш Сулейман, заточивший меня в этот кувшин и сделавший рабом его, повелел выполнять всякое желание того, кто владеет кувшином и знает тайные слова, кроме смертоубийства. Проси, что хочешь, но этого я не в силах сделать.

Тогда отец спросил:

- Можешь ли ты расколдовать жителей города?

И джин ответил:

- Могу, господин.

- Тогда сделай это!

И джин ответил:

- Слушаю и повинуюсь.

И в тот же час, рыбы запрыгали в пруду, и подняли головы, и тотчас же вышли, и чары оставили их, и город сделался населённым, и торговцы стали продавать и покупать, и всякий принялся за своё ремесло, и город вновь сделался такой, каким был.

После этого отец сказал джину:

- Тогда придумай для этих двоих такое наказание, чтобы они были разлучены и никогда не могли встретиться, и еще мучились.

- Слушаю и повинуюсь, - ответил джин, и тотчас исчез, а вместе с ним исчезла и колдунья и ее возлюбленный.

Выйдя из могилы, отец мой нашел город населенным, а его жителей радостными, и правитель города, вместе с другими знатными жителями стоял в ожидании его, и отец поздравил их со спасением.

И правитель поцеловал отцу руку и поблагодарил его. И они обнялись, обрадованные до крайности, а потом пришли во дворец; и султан, который был заколдован, посадил отца возле себя и принялся уговаривать его, чтобы тот остался в его городе, и предлагать всяческие богатства и должности. Но отец отказался, тогда юноша, огорченный до крайности, приказал вельможам снарядиться в путешествие и приготовить припасы и драгоценности, и охрану, и все, что требовалось по обстоятельствам. И отец принялся собираться и собирался десять дней, а султан все десять дней уговаривал его остаться, и сердце его пылало от предстоящей разлуки. И отец поехал, и вместе с ним пятьдесят невольников и большие подарки. И путешествовал он непрерывно, днём и ночью, в течение целого года, и Аллах предначертал ему безопасность, так что он достиг города Дамаска. Что же касается волшебного кувшина, то по дружному уговору с султаном, они велели джину спрятать его, так, чтобы ни колдун, ни его возлюбленная, ни какой другой человек не могли добраться до него.

53
{"b":"543825","o":1}
ЛитМир: бестселлеры месяца
Тренажер памяти
Ящик Пандоры
Авиатор
Тобол. Много званых
Секретная миссия боевого пловца
Эмоциональный шантаж. Не позволяйте использовать любовь как оружие против вас!
Невеста Кристального Дракона
Энциклопедия здоровых блюд
Серый: Серый. Подготовка. Стальной рубеж