ЛитМир - Электронная Библиотека

- Т-ты!!!

Султан Ахдада Шамс ад-Дин Мухаммад вышел вперед, и поднятая рука с вытянутым пальцем почти не дрожала.

- Т-ты! Колдунья! Распутница! Ответишь за все злодеяния, причиненные мне, моему городу, моим людям!..

Смех. Нарочито громкий, выдавливаемый, как остатки влаги из пустого бурдюка, но смех был ему ответом. И слышалось в нем и горечь, и злость, и предвкушение, но не было и следа радости, обычно свойственной смеху.

Женщина опустила голову, и глаза, черные большие глаза в окружении пушистых ресниц горели огнем, соперничая в цвете с аргавановой полосой шрама.

- Ты убил моего возлюбленного! Ты нанес мне увечье, из-за которого люди избегают смотреть мне в лицо!

- Ты изменяла мне! С этим... с черным... Ты чуть не убила моего сына!

- В тот день, в тот проклятый богами день, когда я потеряла своего любимого, я поклялась всем богам, которых знала, я поклялась самой страшной клятвой из тех, что могла вспомнить. Поклялась, сколько бы ни прошло времени, где бы ты ни был, и сколько бы сил на это не понадобилось, отомстить тебе, Шамс ад-Дин Мухаммад. Отомстить так страшно, как только смогу придумать.

- И ты не придумала ничего лучше, как превратить моих подданных в рыб?

И снова смех потряс своды дворца, и снова в нем было что угодно, но только не веселье.

- Рыбы! Глупец! Рыбы это только начало! Глупые люди ловили их и ели, не зная, что, возможно, насыщают желудок тем, кого больше всего на свете любили. Эпидемия, страшная болезнь собирала урожай в твоем городе. Люди уже начинали роптать. Несколько слухов, полуправдивых историй, подброшенных то здесь, то там, и ропот очень скоро перерос бы в гул недовольства. Затем правда о рыбах, и немного лжи о тебе, что ты знал, знал и ничего не делал, более того, принимал в пищу эту рыбу, вместе со всеми! Люди любят, да что там - обожают кого-то винить в своих грехах. Нужно только вовремя дать им этого - кого-то. В Ахдаде почти не осталось семей, не потерявших своих родных или близких. Люди бы восстали. Ни мамлюки, ни войска не способны совладать с народным бунтом, когда он горит в полную силу. Ты был бы смещен и убит, ты и твои сыновья. Дворец бы разграбили, любимый гарем... сам понимаешь. Причем, сделали бы это те самые люди, подданные, о благе и благополучии которых ты пекся всю свою жизнь. Чем не сладкая месть? О-о-о, ты узнал бы, кто за всем этим стоит... перед смертью... когда поздно не только что-то исправить, но и молиться.

Вздох. Вздох прервал речь женщины. Вздыхала она сама. На удивление - искренне.

- Но этому замыслу не суждено сбыться. Ты - здесь и знаешь, кто зачинщик и исполнитель всех тех бед, что обрушились на тебя и твой город в последнее время.

И снова смех. На этот раз слабо, слабо в нем проступил шлейф радости.

- Так даже лучше! Мне надоело ждать! Ждать и знать, что где-то ты и твои отпрыски топчут эту землю! Джинн, приказываю тебе, возьми этих людей...

- Нет! - вперед вышел магрибинец и замер, рядом с султаном, также вытянув вперед руку. Только палец был загнут, являя миру перстень. Перстень с шестиконечной звездой на кольце. - Именем Сулеймана ибн Дауда (мир с ними обоими), властью этого перстня, повелеваю тебе, о порождение огня, в сей же час, закуй этих двоих в цепи, самые прочные, какие сможешь найти, и сделай нашими пленниками!

16.

Продолжение рассказа о Хасане

А царицей острова, на котором расположились Хасан с Шавахи, как уже сказано, была старшая дочь царя величайшего, и было имя её Нур-аль Худа. И было у этой царицы семь сестёр - невинных девушек, и они жили у её отца, который правил семью островами и областями Вак, и престол этого царя был в городе, самом большом из городов той земли. И вот старуха, видя, что Хасан горит желаньем встретиться со своей женой, поднялась и отправилась во дворец царицы Нур аль Худа и, войдя к ней, поцеловала землю меж её руками. А у этой старухи была перед нею заслуга, так как она воспитала всех царских дочерей и имела над всеми ими власть и пользовалась у них почётом и была дорога царю.

И когда старуха вошла к царице Нур аль Худа, та поднялась и обняла её и посадила с собою рядом и спросила, какова была её поездка, и старуха отвечала ей:

- Клянусь Аллахом, о госпожа, это была поездка благословенная, и я захватила для тебя подарок, который доставлю тебе. О дочь моя, о царица века и времени, - сказала она потом, - я привела с собой нечто удивительное и хочу тебе эго показать, чтобы ты помогла мне исполнить одно дело.

- А что это такое? - спросила царица.

И старуха задрожала как тростинка в день сильного ветра и наконец упала перед царевной и сказала ей:

- О госпожа, попросил у меня защиты один человек на берегу, который прятался под скамьёй, и я взяла его под защиту и привела его с собой в войске девушек, и он надел оружие, чтобы никто его не узнал, и я привела его в город. - И потом ещё сказала царевне: - Я пугала его твоей яростью и осведомила его о твоей силе и мощи. И всякий раз, как я его пугаю, он плачет и произносит стихи и говорит мне: "Неизбежно мне увидеть мою жену, или я умру, и я не вернусь в мою страну без нее!" И он подверг себя опасности и пришёл на острова Вак, и я в жизни не видела человека, крепче его сердцем и с большей мощью, но только любовь овладела им до крайней степени.

И, услышав её слова, царица разгневалась сильным гневом и склонила на некоторое время голову к земле, а потом она подняла голову и посмотрела на старуху и сказала ей:

- О злосчастная старуха, разве дошла твоя мерзость до того, что ты приводишь мужчин и приходишь с ними на острова Вак и вводишь их ко мне, не боясь моей ярости? Клянусь головой царя, если бы не воспитание и уважение, которым я тебе обязана, я бы убила тебя с ним сейчас же самым скверным убиением, чтобы путешествующие поучались на тебе, о проклятая, и никто бы не делал того ужасного дела, которое сделала ты и на которое никто не властен. Но ступай, приведи его сейчас же ко мне, чтобы я на него посмотрела.

И старуха вышла от царевны ошеломлённая, не зная, куда идти, и говорила:

- Все это несчастье пригнал ко мне Аллах через руки Хасана!

И она шла, пока не вошла к Хасану, и сказала ему:

- Вставай, поговори с царицей, о тот, конец чьей жизни приблизился!

И Хасан вышел с нею, и язык его неослабно поминал великого Аллаха и говорил:

- О боже, будь ко мне милостив в твоём приговоре и освободи меня от беды!

И старуха шла с ним, пока не поставила его перед царицей Нур-аль Худа (а старуха учила Хасана по дороге, как он должен с ней говорить). И, представ перед Нур аль Худа, Хасан увидел, что она закрыла лицо покрывалом. И он поцеловал землю меж её руками и пожелал ей мира и произнёс такие два стиха:

Продли Аллах величье твоё и радость,

И одари господь тебя дарами!

Умножь Аллах величье твоё и славу

И укрепи тебя в борьбе с врагами!

А когда он окончил свои стихи, царица сделала старухе знак поговорить с ним перед нею, чтобы она послушала его ответы. И старуха сказала Хасану:

- Царица возвращает тебе приветствие и спрашивает тебя: как твоё имя, из какой ты страны, как зовут твою жену, из за которой ты пришёл, и как называется твоя страна?

И Хасан ответил (а он укрепил свою душу, и судьбы помогли ему):

- О царица годов и времён, единственная в века и столетия! Что до меня, то моё имя - Хасан многопечальный, и город мой - Басра, а жена моя - Ситт Шамса.

И, услышав слова Хасана, царица сказала ему:

- Откуда она сбежала от тебя?

И Хасан ответил:

- О царица! Из города Багдада.

- А говорила она вам что нибудь, когда улетала? - спросила царица.

И Хасан ответил:

- Она сказала: "Если ты любишь меня, как я тебя люблю, найдешь меня на островах Вак".

62
{"b":"543825","o":1}