ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Среди аттракционов и зрелищ на ярмарке был и волшебник, мужчина лет пятидесяти с печальными глазами, в штанах, пузырящихся на коленях, словно его костюм был украден из лавки старьевщика — волшебник явно не греб деньги лопатой. Он раскидывал шаткую импровизированную сцену в плесневеющем антресольном этаже очередного шестизвездочного отеля и манипулировал картами, монетами и носовыми платками, распиливал женщин пополам и заставлял их исчезать из запертых шкафов и еще читал мысли. В телевизоре и Сети подобные развлечения давно вымерли, потому что в цифре им недоставало осязаемости, а значит, возбуждало подозрения: откуда зрителям было знать — может, это все спецэффекты? А вот когда маг из Плавучего Мира засовывал в рот горсть иголок, можно было своими глазами видеть, что это настоящие иголки; когда они появлялись изо рта с уже вдетыми в них нитками, эти нитки можно было потрогать; а когда маг подбрасывал в воздух колоду карт и туз пик прилипал к потолку, это происходило в реальном времени, прямо у тебя перед глазами.

В пятницу вечером и в субботу вечером в гостинице собирались толпы — зрители всегда ломились на представления мага из Плавучего Мира. Маг называл себя «Слей-Талант» — в честь Аллана Слейта, историка герметических искусств, жившего в двадцатом веке. Впрочем, об этом мало кто из зрителей знал.

Зеб знал, потому что именно к магу устроился работать. Он играл Лотаря, мускулистого помощника — для этого приходилось напяливать пошлейший костюм из поддельной леопардовой шкуры. Он наклонял шкаф туда-сюда, переворачивал его вверх дном, показывая, что внутри ничего нет, или засовывал красавицу-ассистентку мага в ящик для распиливания пополам. Впрочем, иногда он еще работал подсадкой, собирая информацию для номера «Чтение мыслей» или выражая неумеренные восторги, чтобы отвлечь внимание зрителей. Днем его посылали за покупками за пределы Плавучего Мира, туда, где работали мини-супермаркеты и люди спали по ночам, а не днем.

— Я многому научился у старика Слей-Таланта, — говорит Зеб.

— Распиливать женщин пополам?

— И этому, хотя распилить женщину любой может. Фокус в том, чтобы она при этом улыбалась.

— Наверно, нужны зеркала, — говорит Тоби. — И дымовые завесы.

— Я поклялся хранить тайну. Но самое важное, чему научил меня старый Слей, — это искусство отвода глаз. Заставь зрителей смотреть на что-то другое, а не на то, что ты сейчас делаешь, — и тебе очень многое может сойти с рук. Слей называл всех своих красавиц-ассистенток «мисс Тификация». Такое у него было для них универсальное имя.

— Может, он просто не мог отличить одну от другой?

— Может, и так. В этом смысле они его не интересовали. Но они должны были хорошо выглядеть в блестках — в очень малом количестве блесток. На тот момент мисс Тификацией была Катрина У, рысьеглазая метиска-азиатка из Пало-Альто. Я мысленно называл ее «Катрина Ух!» и пытался с ней подружиться — работница фастфуда Винетта открыла мне целый мир новых возможностей, и я был беспечен и отважен. Но мисс Тифи-кация Ух меня к себе не подпускала. Каждую пятницу и субботу я держал ее в объятьях, засовывая в ящики и шкафы для распиливаний и исчезновений или выкладывая на сгол для левитации. Иногда я осмеливался что-нибудь ей пожать и склабился при этом так, что она просто обязана была растаять — но она только, не переставая улыбаться, шипела: «А ну прекрати сейчас же!»

— Ты хорошо шипишь. Может, все ее жизненные флюиды уходили на распиливание пополам?

— А вот и нет. О ее флюидах заботился один из акробатов-канатоходцев. В будни, когда она не работала на мага, этот акробат учил ее танцам на трапеции; они вдвоем готовили номер со стриптизом на канате. У мисс Ух было два костюма для этого номера: птичий и змеиный. Для змеиного номера у нее еще была живая змея, что-то вроде питона, но очень тормозная, словно ей удалили мозг. Питона звали Март: по словам мисс Ух, март — месяц надежды, а ее питон всегда смотрел в будущее с надеждой.

Она, кажется, была привязана к этой твари: иногда выступала перед публикой, накрутив его себе на шею, чтобы он на ней извивался. Я подружился с Мартом, ловил для него мышей. Я надеялся, что перепуганные мыши проложат мне путь к сердцу мисс Ух, но не тут-то было.

— Почему всех так тянет на женщин-змей? — недоумевает Тоби. — И на женщин-птиц тоже.

— Нам нравится думать, что под всеми этими рюшечками прячется животное начало, — объясняет Зеб.

— В смысле — что женщины глупые? Или не совсем люди?

— Помилуй. Я имею в виду — что-то дикое, неконтролируемое, но в хорошем смысле этого слова. Женщина в чешуе и перьях чудовищно привлекательна. В ней есть некое иное измерение, как у богини. Это риск. Отчаянная крайность.

— Ладно, уговорил. И что было дальше?

— Дальше было то, что Катрина Ух и ее канатоходец в один прекрасный день смылись. И питон по имени Март исчез вместе с ними. Тогда меня это задело — не исчезновение змеи, а исчезновение мисс Ух. Ибо я был ранен стрелой Купидона, и рана моя загноилась. Признаюсь, я чах.

— Я как-то не представляю тебя чахнущим.

— Тем не менее. Я был как болячка в жопе. Правда, этого никто не замечал, так что я был болячкой в жопе в основном у себя самого. Потом прошли слухи, что Катрина и канатоходец направились на восток, намереваясь там разбогатеть. Через пару лет я узнал, что они использовали птичье-змеиный мотив и открыли люксовое заведение для джентльменов под названием «Хвост-чешуя». Начали с малого, потом стали франшизой. Это было еще до того, как торговлю сексом подмяли под себя крупные корпорации.

— Как «Чешуйки» рядом с нашим когдатошним садом «Райский утес»? Развлечения для взрослых?

— Именно. Куда вертоградарские дети ходили восторгать недопитое вино на уксус. Эта франшиза. Они потом спасли мою шкуру в критический момент, но об этом как-нибудь в другой раз.

— Это что, будет история про тебя и женщину-змею? Ты наконец добился своего? Я просто умираю от желания послушать. И питон тоже участвовал?

— Не горячись. Я пытаюсь рассказывать в хронологическом порядке. И не все, что со мной происходило, имело отношение к моей половой жизни.

Тоби хочет сказать, что, может, и не все, но подавляющее большинство событий. Но воздерживается: нечестно требовать, чтобы человек рассказывал все как на духу, а потом выражать ему претензии.

— Ладно, валяй дальше, — говорит она.

— Когда Катрина Ух скрылась из Плавучего Мира, старый Слей-Талант тоже убрел куда-то в поисках новой мисс Тификации, а может, и зала для выступлений, более выигрышного с эстетической точки зрения и не сползающего в воду. Я остался ни с чем — и это обернулось удачей, потому что, глядя в оба и держа ухо востро в поисках новых и лучших возможностей, я засек двух парней, которые слишком сильно пытались слиться с окружающим сбродом. Хорошо видно, когда человек только что отрастил сальный «конский хвост» и кое-как подстриженные усы и только что вдел в нос побрякушки, причем слишком яркие: такой человек всегда заметно ерзает лицом. И штаны у них тоже были неправильные. Правда, эти чуваки не повторили ошибки Чака — штаны были не новые, но надрывы, потертости и пятна грязи на них выглядели чересчур художественно. Во всяком случае, мне так показалось. Так что я тут же бросился голосовать на шоссе и уехал на первом же трейлере, который меня подвез.

На этот раз я добрался до самой Мексики. Я решил, что какие бы щупальца ни распускал преподобный, так далеко он все же не дотянется.

Хакервилль

В Мексике обнаружился избыток параноидальных наркодилеров, которые решили, что Зеб — тоже параноидальный наркодилер, претендующий на их поляну. Последовали эпизоды, в которых мужчины с непонятными татуировками и выбритыми на черепе изображениями тюльпана злобно скалились Зебу в лицо или, чтобы окончательно прояснить ситуацию, метали в него ножи, промахиваясь лишь на волосок. Когда таких эпизодов стало слишком много, Зеб переместился еще южнее, рассыпая по дороге монетки. Он платил только наличными: не хотел оставлять киберслед, даже принадлежащий человеку по имени Джон, потом — человеку по имени Роберто, а потом — человеку по имени Диас.

39
{"b":"543828","o":1}