ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Ладно, запишем в список чрезвычайных ситуаций. Беременность, одна штука. Созовем совещание. Но если Беззумные Аддамы не знают — наверно, нам останется только ждать?

— Нам так и так остается только ждать. Мы не можем сделать ей аборт: никто из нас не умеет, и в любом случае это слишком рискованно. Есть еще травы, но если не знаешь дозировку, можно отравить человека насмерть. А больше делать нечего. Разве что на собрании кого-нибудь осенит. Но до того мне нужно будет посоветоваться.

— С кем? Среди наших высоколобых нет ни одного врача.

— Я скажу, только обещай не смеяться.

— Я прикусил язык и зашил рот железными скобами. Валяй, говори.

— Ну хорошо, только ты подумаешь, что я двинулась умом: с Пилар. Которая, как ты знаешь, умерла.

Пауза.

— И как же ты намерена это сделать?

— Ну, я подумала, что можно ее навестить. Ну, то место, где мы ее…

— Паломничество к месту упокоения? На гробницу святого?

— Что-то в этом роде. И провести усиленную медитацию. Там, где мы ее похоронили, в парке. Помнишь, как мы ее компостировали? Оделись как парковые работники, выкопали яму…

— Да, я помню то место. Ты была в зеленом комбинезоне, который я для тебя украл. Мы посадили поверх Пилар куст черной бузины.

— Да. Вот туда я и хочу пойти. Я знаю, что чокнулась — во всяком случае, так сказали бы обитатели Греховного Мира.

— Сперва ты беседовала с пчелами, а теперь хочешь говорить с покойниками? До такого даже вертоградари не доходили.

— Некоторые — доходили. Воспринимай это как метафору. Адам Первый сказал бы, что я хочу соприкоснуться со своей Внутренней Пилар. Он бы меня понял и поддержал.

Снова пауза.

— Но имей в виду, одной тебе идти нельзя.

— Я знаю.

Теперь ее очередь многозначительно молчать.

Вздох.

— Ладно, детка, для тебя — все что хочешь. Я вызываюсь добровольцем. Возьму еще Носорога и Шеклтона. Будем тебя прикрывать. Один пистолет-распылитель плюс твой карабин. Сколько времени тебе нужно?

— Я сделаю короткую усиленную медитацию. Чтобы не задерживать вас надолго.

— Ты собираешься услышать голоса? Я просто так, чтобы знать.

— Я не имею ни малейшего понятия, что услышу, — честно отвечает Тоби. — Скорее всего — ничего. Но все равно я должна это сделать.

— Вот за что я тебя люблю. Ты всегда готова на приключения.

Пауза, он переминается с ноги на ногу.

— Тебя еще что-то гложет?

— Нет, — врет Тоби. — Все в порядке.

— Увиливаешь от ответа? Ну что ж, меня это устраивает.

— Увиливание, — произносит Тоби. — Слово из десяти букв.

— Дай-ка попробую угадать. Ты считаешь, я должен тебе рассказать, что произошло во время вылазки в торговый центр. Между мной и этой, как ее там. Маленькой мисс Лисицей. Прыгнул ли я на нее. Или она на меня. В общем, имело ли место половое сношение.

Тоби задумывается. Что она предпочитает услышать — плохие новости, которые подтвердят ее опасения, или хорошие новости, которым она не поверит? Не превращается ли она в обвивающее жертву беспозвоночное с присосками на щупальцах?

— Расскажи лучше что-нибудь поинтереснее, — говорит она.

Он смеется:

— Хорошо сказано.

Вот так. Ничья. Его дело — знать, а ее дело — воздержаться от выяснения. Он обожает шифроваться. Она не видит его в темноте, но знает, что он улыбается.

Они выходят на следующее утро, на рассвете. На вершинах сухостойных деревьев, какие повыше, расселись грифы; они разворачивают черные крылья, чтобы просушить их от ночной росы, и ждут восходящих воздушных потоков, что поднимут их в небо и помогут парить, кружась по спирали. Вороны сплетничают — один грубо звучащий слог за другим. Просыпаются мелкие птички, щебечут, чирикают, разражаются трелями; розовые облачные волокна висят над горизонтом на востоке, подсвеченные снизу золотом. Иногда небо напоминает старинные картины с изображением рая; не хватает лишь ангелов, чтобы парили, расправив белые одежды, словно юбки светских дебютанток на старинном балу. Розовые пальчики босых ног изящно вытянуты, крылья — аэродинамический курьез. Но ангелов нет, вместо них — чайки.

Они идут по еще заметной тропе через местность, в которой еще можно узнать Парк Наследия. Усыпанные гравием дорожки, уводящие с главной тропы вбок, уже зарастают лианами, но столы для пикников и вмонтированные в цемент барбекюшницы еще видны. Если тут водятся призраки, то это призраки смеющихся детей.

Цилиндрические мусорные контейнеры все до единого опрокинуты, крышки сняты. Это не люди постарались. Кто-то другой тут развлекался. Но не еноты: мусорные контейнеры сконструированы специально для защиты от енотов. Земля на площадке для пикников изрытая и грязная: кто-то здесь топтался и валялся.

Асфальтированная главная дорога достаточно широка, чтобы проехал грузовик парковой службы — именно на таком Зеб и Тоби когда-то везли тело Пилар к месту компостирования. Через асфальт уже лезут сорняки. Они чудовищно сильные: пара лет — и стены высотного здания треснут, как ореховая скорлупа; еще десяток лет — и останется лишь кучка мусора. А потом ее поглотит земля. Все пожирает, и само становится пищей. Вертоградари считали это поводом для радости, но Тоби они так и не убедили.

Впереди идет Носорог с пистолетом-распылителем. В арьергарде — Шеклтон. Зеб — в середине, рядом с Тоби, присматривает за ней. Он несет винтовку — так безопасней, поскольку Тоби уже выпила эликсир для краткосрочной усиленной медитации. К счастью, у нее еще остались грибы с когдатошних вертоградарских грибных плантаций — в коллекции сушеных грибов, которую она хранила много лет и забрала с собой из салона красоты «НоваТы».

— Эй, ты что тут делаешь? — произносит кто-то. Это голос Шеклтона — он доносится до Тоби словно по темному туннелю. Она поворачивается. Рядом стоит Черная Борода.

— Я желаю идти с Тоби, — говорит он.

— Бля, — восклицает Шеклтон. Черная Борода радостно улыбается:

— И с Бля тоже!

— Ничего, пусть он идет с нами, — говорит Тоби.

— Мы его так или иначе не остановим, — говорит Зеб. — Разве что треснуть дубинкой по голове. Хотя, конечно, я мог бы сказать, чтобы он убирался на хер.

— Пожалуйста, не надо, ты его совсем запутаешь, — просит Тоби.

— Куда ты идешь, о Тоби? — спрашивает Черная Борода.

Она берет его протянутую руку.

— Иду навестить друга. Но это невидимый друг.

Черная Борода ничего не спрашивает, только кивает.

Зеб смотрит вперед, потом направо и налево. Он мурлычет себе под нос песенку — эта привычка у него была с тех пор, как Тоби его помнит. Если Зеб мурлычет, это обычно означает, что ему не по себе.

Как нам все начать с нуля,
Коль сбежали с корабля,
Коль сбежали мы в поля,
Мы не знаем, бля!

— Но ведь Джимми-Снежнычеловек знает Бля! — возражает Черная Борода. — И Коростель тоже его знает!

Довольный собой, он взглядывает на Тоби и Зеба, ожидая от них подтверждения.

— Ты прав, приятель, — говорит Зеб. — Они-то знают, бля.

Тоби чувствует, как смесь для усиленной медитации накрывает ее в полную силу. Голова Зеба — силуэтом на фоне солнца — окружена нимбом; до Тоби доходит, что это посеченные концы волос, надо будет его подстричь, где бы взять ножницы — но одновременно с этим ей кажется, что у него из головы бьют ослепительные потоки энергии. Фосфоресцирующая бабочка, морфо-сплайс, порхает над тропой. Конечно, Тоби знает, что бабочка и впрямь люминесцентная, но сейчас она светится раскаленной синевой, как пламя газовой горелки. Черный Носорог высится хтоническим великаном. Стебли крапивы арками склоняются по краям дорожки, и жгучие волоски на листьях так напоены светом, что похожи на марлю. Кругом царит какофония звуков — гул, щелканье, постукивание, шепотом произнесенные слоги.

51
{"b":"543828","o":1}