ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Они говорят, что те трое были здесь раньше. Но теперь их тут нет.

— Они уверены? — спрашивает Тоби. — Здесь был один человек, давно. Плохой человек. Они не его имеют в виду?

— О нет, — отвечает Черная Борода. — Про того они знают. Он был мертвый и лежал на цветах. Они сначала хотели его съесть, но в нем были плохие грибы. Так что они его есть не стали.

Тоби смотрит на клумбу. Раньше на ней петуниями была выложена надпись «Добро пожаловать в „НоваТы“». Теперь там плотные заросли луговых трав. Что-то виднеется среди них — не ботинок ли? У нее нет никакого желания проверять.

Она оставила рядом с телом Бланко нож. Хороший, острый. Но у Беззумных Аддамов есть другие ножи. Тоби надеется, что он не попал в руки к больболистам. Впрочем, и у них есть другие ножи.

Они уже на территории «НоваТы». Они идут главной дорогой, хотя есть еще лесная тропа — Тоби и Рен тогда пошли по ней, чтобы укрыться от солнца. Там они наткнулись на Оутса, которого убили больболисты, вырезали почки, подвесили тело на дерево.

Он, наверное, все еще там, думает Тоби. Нужно его найти, снять, похоронить по-человечески. Его братья, Шеклтон и Крозье, будут довольны. Закомпостировать как следует, посадить поверх его собственное дерево. Пусть лежит в прохладной безмятежности среди корешков, в спокойной, все растворяющей земле. Но сейчас не время.

Далеко в лесу слышится лай. Они останавливаются, прислушиваются.

— Если эти твари подбегут, виляя хвостами, — стреляйте, — говорит Джимми. — Это волкопсы, они коварные и злобные.

— У нас мало боеприпасов, — говорит Носорог. — Мы не можем стрелять, пока не найдем новый запас.

— Они сейчас не станут нападать, — говорит Катуро. — Нас слишком много. И два свиноида.

— Мы, наверное, их почти всех уже поубивали, — говорит Шеклтон.

Они проходят мимо сгоревшего джипа, мимо сожженного остова солнцекара. Потом видят врезавшийся в дерево розовый мини-фургон с логотипом «НоваТы»: сложенные для поцелуя губки и подмигивающий глаз.

— Не заглядывайте внутрь, — предостерегает Зеб, уже заглянувший. — Неаппетитное зрелище.

И вот впереди уже виднеется здание салона, окрашенное в сплошной розовый цвет. Оно невредимо; его никто не сжег.

Основные силы свиноидов толкутся у салона снаружи: видно, доедают остатки огорода, откуда когда-то поступали на стол клиенток салона экологически чистые овощи для диетических салатов и гарниров. Тоби помнит часы одиночества, которые провела на огороде после Потопа, стараясь вырастить достаточно овощей, чтобы не помереть с голоду. Сейчас от огорода осталась только истоптанная земля.

Хорошо, что она не заперла дверь, когда уходила.

Полумрак, запах плесени. Ее собственный призрак, блуждающий по коридорам со слепыми зеркалами — она завесила их полотенцами, чтобы не пугаться собственного отражения.

— Входите, — провозглашает она, обращаясь ко всем. — Будьте как дома.

Форт «НоваТы»

Дети Коростеля зачарованы салоном «НоваТы». Они осторожно ступают по коридорам, наклоняются потрогать гладкий полированный пол. Они приподнимают полотенца, некогда повешенные Тоби, видят в зеркалах людей и заглядывают по ту сторону зеркала; потом, поняв, что в зеркале — они сами, поправляют волосы и улыбаются, чтобы отражение тоже улыбнулось. Они осторожно садятся на кровати в спальнях и снова встают. В спортзале дети с хохотом прыгают на батутах. Дети Коростеля нюхают розовое мыло в ванных комнатах. Розового мыла осталось еще очень много.

— Это Яйцо? — спрашивают они. Во всяком случае, молодые спрашивают. Дети Коростеля смутно помнят похожее место, с гладкими полами и высокими стенами. — Это Яйцо, где нас сотворили? Нет, Яйцо не такое. Яйцо далеко. Оно больше далеко, чем это место. В Яйце есть Коростель, в Яйце есть Орикс. Здесь их нету. Можно нам пойти в Яйцо? Мы не хотим сейчас идти в Яйцо, оно погасло. А в Яйце есть розовые вещи, как здесь? Вещи, пахнущие цветами, которые мы можем есть? Это не растение, это мыло. Мы не едим мыло.

И так далее.

Хорошо уже то, что они не поют, думает Тоби. Они и по пути сюда почти не пели. Они присматривались и прислушивались. Кажется, они чувствуют опасность.

К счастью, крыша здания не протекла. Тоби очень рада: это значит, что в кроватях можно спать, несмотря на легкий запах сырости. Тоби как фактическая хозяйка заведения распределяет комнаты. Себе она берет семейные апартаменты. В салоне их было три — на маловероятный случай, если супружеская (ну или любая другая) пара захочет побыть в салоне вместе, чтобы обоим одновременно делали чистку лица, массажи и прочее наведение марафета. Но такая услуга не пользовалась популярностью — во всяком случае, у разнополых пар. Женщины обычно предпочитали проделывать всякие манипуляции вдали от чужих глаз, чтобы потом выпорхнуть, как бабочка из надушенного кокона, и поразить человечество своей неземной красотой. Тоби когда-то была здесь менеджером и хорошо это помнит. Еще она помнит, как сильно бывали разочарованы женщины, которые заплатили немалые деньги, но почему-то не особенно похорошели.

Она складывает пожитки — чем богата — в шкаф. Потертый бинокль: в саманном доме от него толку не было из-за ограниченной видимости, зато сейчас он будет незаменим. Винтовка и боеприпасы. Она оставила запас патронов тут, в «НоваТы», так что теперь сможет им воспользоваться. Когда патроны выйдут, винтовка станет бесполезной — но, может, Тоби научится делать порох.

Она ставит зубную щетку в ванной, прилегающей к спальне. Можно было не тащить с собой старую щетку — тут, в «НоваТы», их большой запас, все розовые; а в кладовой — целая полка мини-тюбиков зубной пасты для гостей, двух видов: органическая «Вишневый цвет», биоразложимая, с микроорганизмами, уничтожающими зубной налет; и «Поцелуй в темноте», с усилителем хроматического свечения.

Изготовители последней утверждали, что после нее весь рот светится в темноте. Тоби никогда ее не пробовала, но некоторые женщины клялись, что это просто чудо. Интересно, думает Тоби, как отреагировал бы Зеб на светящийся бестелесный рот в темноте. Впрочем, сегодня ей не удастся это выяснить: ночью она будет нести вахту на крыше, а светящийся рот — великолепная мишень для снайпера.

Ее старые дневники: она забрала их из комнаты, где раньше спала на массажном столе — видимо, в порядке умерщвления плоти, по-монашески. Вот ее письмена, в регистрационных журналах «НоваТы» с логотипом из поцелуйных губок и подмигивающего глаза. Она записывала все вехи календаря вертоградарей, дни памяти святых, праздники, фазы луны; и ежедневные происшествия, если таковые были. Это помогло ей сохранить рассудок. Потом, когда время потекло снова и в него вошли настоящие люди, Тоби бросила дневники здесь. Сейчас они — словно шепот из прошлого.

Может быть, письмена и есть шепот из прошлого? Голос, которым говорил бы твой призрак, если бы мог говорить? Если так, зачем она учит этому Черную Бороду? Уж наверное, без этого умения Дети Коростеля были бы счастливее.

В унитазах есть вода — плюс куча дохлых мух. Тоби нажимает на смыв: похоже, система сбора дождевой воды, установленная на крыше, все еще работает. Это огромное счастье. Кроме того, в салоне большие запасы туалетной бумаги — розовой, с запрессованными в нее лепестками цветов. В «НоваТы» много экспериментировали с использованием ботанических объектов для туалетной бумаги, но не все эксперименты оказались удачными — у некоторых клиентов обнаруживались неожиданные виды аллергии.

Впрочем, надо бы повесить объявление, чтобы люди пили только кипяченую воду. При виде воды, вытекающей из настоящего водопроводного крана, некоторые могут увлечься и забыть об осторожности.

Умывшись и надев чистую розовую накидку из кладовой для сотрудников, Тоби присоединяется к остальным. В главном вестибюле идет оживленная дискуссия: куда девать париковец на ночь? Обширный газон «НоваТы» уже зарос луговым разнотравьем, так что пасти овец днем можно прямо тут, но после наступления темноты их надо стеречь или загнать в помещение: поблизости могут быть львагнцы. Крозье ратует за то, чтобы загонять овец на ночь в спортзал: он успел к ним сильно привязаться и беспокоится за них. Дюгонь указывает на то, что в спортзале скользкий пол — овцы запросто могут поскользнуться и поломать ноги, не говоря уже о навозе, с которым надо будет что-то делать. Тоби предлагает огород: он обнесен забором, еще почти целым — свиноиды сделали подкопы, но их можно быстро засыпать. А часовой на крыше сможет поглядывать на овец и поднять тревогу, если они станут необычно блеять.

65
{"b":"543828","o":1}