ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Потому что когда вы поете, я не слышу слов, которые Коростель говорит мне, чтобы я сказал их вам. И еще, когда мы поем про него, он не может говорить мне слова истории, потому что он должен слушать, что мы поем.

Такова история Суда. Это вещь Коростеля. Нам не нужно устраивать Суд среди нас. Только двукожие и Свиные должны устраивать Суд.

И это хорошо, потому что мне Суд не понравился.

Спасибо. Спокойной ночи.

Обряды

«Праздник Стрекающих, — пишет Тоби. — Луна: возрастающая выпуклая».

Тип Стрекающие включает в себя медуз, кораллы, морских анемонов и гидр. Вертоградари очень методично подошли к вопросу — они сделали все возможное, чтобы ни один тип, ни один род не был забыт при составлении святцев. Надо сказать, что некоторые праздники вышли странноватыми. Праздник Кишечных Паразитов, например. Он получился весьма запоминающимся, хотя нельзя сказать, чтобы очень эстетичным.

А вот праздник Стрекающих всегда был особенно красив. Всюду развешивались бумажные фонари в виде медуз и множество других украшений из вторсырья, восторгнутого в мусорных контейнерах. Вертоградари очень оригинально использовали лопнувшие воздушные шарики и надутые резиновые перчатки с приделанными к ним веревочными хвостами. Морские анемоны делались из круглых щеток для посуды, а гидры — из прозрачных пластиковых пакетиков для сэндвичей.

Дети в костюмах из лент исполняли танец медуз, плавно колыхая руками. Однажды они сочинили и поставили нескончаемую пьесу о жизненном цикле медуз, практически бессюжетную. «Сначала я была яйцом, потом росла, росла, потом медузой стала и в море уплыла». Правда, потом на сцену врывался португальский военный кораблик, неся с собой потенциал для развития сюжета. «Плыву я здесь, плыву я там, прекрасен и хорош, но щупальца мои не трожь, иль в муках ты умрешь».

«Может, Рен помогала сочинять ту пьесу? — думает Тоби. — Или Аманда?» Эта песенка, потом внезапный бросок, медуза хватает маленькую рыбку, смертельный укол — чувствуется рука Аманды. Во всяком случае, Аманды тех лет, плебокрысы, умеющей за себя постоять в уличной драке; после устранения двух преступников-больболистов Аманда словно переродилась.

«После устранения двух преступников-больболистов», — пишет Тоби. Это звучит так, словно их убрали, как мусор. Тоби размышляет, согласуется ли подобный тон с ее положением Евы Шестой, решает, что нет, но в тексте ничего не меняет.

«После устранения двух преступников-больболистов я, Рен, Шеклтон, Аманда и Крозье пошли назад в „НоваТы“ по лесной тропе. Мы дошли до дерева, на котором больболисты подвесили бедного Оутса с перерезанным горлом. От него мало что осталось — его ассимилировали вороны и Бог знает кто еще, — но Шеклтон залез на дерево и перерезал веревку, и они с Крозье собрали кости своего младшего брата и сложили их в простыню.

Затем настало время компостирования. Свиноиды пожелали оказать нам услугу и отнести Адама и Джимми на место — в знак дружбы и межвидового сотрудничества. Они собрали цветы и ветви папоротника и покрыли ими тела. Потом мы отправились процессией на место компостирования под пение Детей Коростеля».

«…которое отчасти действовало на нервы», — добавляет она. Но потом вспоминает, что Черная Борода уже совсем хорошо пишет и, может быть, когда-нибудь прочтет ее записи, и вычеркивает эти слова.

«После короткой дискуссии свиноиды поняли, что мы не собираемся есть Адама и Джимми и не желаем, чтобы это делали свиноиды. Они согласились. Оказалось, что у них сложные правила на этот счет: беременные матери могут съесть мертвых детенышей, чтобы обеспечить белком растущий приплод, но взрослые — особенно те, кто чем-то отличился — возвращаются в экосистему. Однако ограничений на поедание других биологических видов у них нет.

Аманда добавила, что свиное говно — вряд ли удачный вариант для следующей фазы жизненного цикла Джимми. Но эту фразу Черная Борода переводить не стал. От Оутса в любом случае не осталось ничего, что могло бы служить предметом для обсуждения в данном вопросе.

Мы похоронили всех троих рядом с Пилар и поверх каждого посадили дерево. Аманда, Рен и Голубянка совершили путешествие в ботанический сад, в тот его отдел, который посвящен плодовым деревьям мира. Проводниками для них служили свиноиды, которые, конечно, знали дорогу благодаря своей любви к фруктам. Аманда, Рен и Голубянка выбрали для Джимми кентуккийское кофейное дерево, у которого листья имеют форму сердечек. Ягоды этого дерева можно использовать как суррогат кофе. Многие среди нас будут этому рады, так как кофе из корней уже начинает надоедать.

Для Оутса Крозье и Шеклтон выбрали дуб. Свиноиды пришли в восторг, ибо в свое время на дубе будут желуди.

Для Адама Первого дерево выбирал Зеб как ближайший родственник. Он выбрал райскую яблоню. По его словам, это несет в себе библейский символизм и весьма подходит в данном случае. Кроме того, из райских яблочек получается прекрасное варенье, что обрадовало бы Адама: вертоградари уделяли большое внимание символизму, но также были весьма практичны.

Свиноиды свершили собственные погребальные обряды. Они не стали хоронить мертвую самку, но уложили ее на прогалине в парке, рядом со столами для пикников. Они завалили тело цветами и ветками и постояли молча, с обвисшими хвостами. Потом Дети Коростеля начали петь».

— Что ты пишешь, о Тоби? — говорит Черная Борода, который вошел в ее закуток в саманном доме — как обычно, без стука — и теперь стоит рядом. Он заглядывает ей в лицо огромными, зелеными, светящимися, жутковатыми глазами.

Как Коростелю удалось сотворить эти глаза? Отчего они так светятся изнутри? Во всяком случае, кажется, что они испускают свет. Должно быть, позаимствовал у каких-нибудь глубоководных биоформ. Тоби часто задумывается нал, этим.

— Я пишу историю, — говорит она. — Историю про тебя, и меня, и свиноидов, и всех. Я пишу о том, как мы уложили Джимми-Снежнычеловека и Адама в землю, и Оутса тоже. Чтобы Орикс могла превратить их в деревья. И этому нужно радоваться, правда?

— Да, этому нужно радоваться. Что у тебя с глазами, о Тоби? Ты плачешь? — Черная Борода касается ее брови.

— Я немножко устала, — говорит Тоби. — И глаза у меня устали. От письма.

— Я над тобой помурлыкаю, — говорит Черная Борода.

Малыши Детей Коростеля не мурлыкают. Черная Борода растет на глазах — Дети Коростеля вообще растут быстрее — но разве он уже достаточно взрослый, чтобы мурлыкать? Похоже, так: вот он уже положил руки ей на лоб, и слышится тарахтение миниатюрного моторчика. Над Тоби еще никто никогда не мурлыкал; она вынуждена признать, что это очень успокаивает.

— Вот, — говорит Черная Борода. — Рассказывать историю тяжело, а писать историю, наверное, еще больше тяжело. О Тоби, когда ты слишком устанешь, чтобы это делать, я буду писать историю. Я буду твоим помощником.

— Спасибо, — говорит Тоби. — Ты очень добр. Черная Борода улыбается — словно рассвет озаряет небо.

Время луны

Праздник Бриофитов-мхов.

Убывающая серповидная луна.

Я — Черная Борода, и это мой голос, который я записываю, чтобы помочь Тоби. Если ты посмотришь на эти письмена, то услышишь меня (я Черная Борода), как я разговариваю с тобой в твоей голове. Это то, для чего служат письмена. Но Свиные могут это делать без письмен. И мы, Дети Коростеля, тоже иногда можем. Но двукожие не могут.

Сегодня Тоби сказала, что Бриофиты значит мхи. Я сказал, если это мхи, то и надо написать «мхи». Но Тоби сказала, что у мхов два имени, как у Джимми-Снежнычеловека. Поэтому я написал про Бриофитымхи. Вот так.

Сегодня мы сделали изображения Джимми-Снежнычеловека, и Адама тоже. Мы не знали Адама, но мы сделали его изображение для Зеба и Тоби, и для других, кто его знал. Для Джимми-Снежнычеловека мы принесли швабру с пляжа, и еще взяли крышку от банки, камушки и разные другие вещи. Но красную кепку мы брать не стали, потому что она нужна для историй.

86
{"b":"543828","o":1}