ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Костя, ты поехал бы со мной далеко-далеко? — спросила Вера, не отрывая глаз от затонувшего в реке неба.

— Поехал бы! — живо ответил Костя, и Вера почувствовала его дыхание над самым ухом и теплую руку на плече.

— И в неведомые страны поехал бы? — усложнила вопрос Вера.

— Поехал бы! — решительно сказал Костя.

— А почему?

— Не знаю… Так просто! Ты ведь хочешь, чтобы я поехал?

— Хочу! — призналась Вера.

— А почему?

Замолчала Вера. Внизу, разбиваясь о сваи булькала вода. Костя ждал ответа. Ему тоже не хотелось уходить с моста. По небосводу покатилась звезда.

— Кто-то умер! — тихо сказала Вера. — Чья-то звездочка закатилась!

— Бабушкины сказки! — поучающим тоном заметил Костя.

— Мама всегда так говорит! — оправдывалась Вера.

— Все равно бабушкины сказки! — настаивал Костя. — Теперь много людей умирает от войны, от болезней, от голода. Звезд на небе не хватит, если за каждым покойником падать им с неба!

Вера осторожно повернулась лицом к Косте, боясь, чтобы он не убрал руку с ее плеча.

— Поедем, Костя, в Совроссию голодных спасать?! Я люблю, где опасно!

— Что ты там есть будешь?

— Что все, то и я!

— Всем еды нет. Одним голодающим больше будет, а если и я с тобой, то двумя. Зачем же туда ехать!

Больше ни о чем Вера не спрашивает. Костя всегда убедительно говорит. Он такой же, как его отец Тимофей Ефимович. Это оттого, что они читают много книг. Вера слышит, как Костино сердце отсчитывает удары, и сильнее прижимается головой к его груди. Сколько же сейчас времени? А кто его знает! На станции прокричал паровоз. Из-за мыса выплыла лодка, на ее носу, на железной «козе» костер. Кто-то лучит рыбу…

— Вера, почему ты хочешь, чтобы я поехал с тобой далеко-далеко?

— Не знаю!.. Так просто!..

* * *

Подвода двигалась медленно. Пронька держал в руках вожжи, но лошадь не подгонял. Пусть все читают прикрепленный к дуге плакат: «А ты помог голодающим?» На телеге сидел Дуфар. За подводой шел Кузя. На мир он глядел невесело. Вчера у него состоялся неприятный разговор с Пронькой по поводу недели сухаря. Когда написали плакат, Кузя сказал: «А что сами будем жевать? Зубы на полку положим?» Пронька рассердился, накричал на Кузю: «Жадюга ты!.. В твоей голове сознательность и не ночевала, а еще комсомолец!» Убегая домой, крикнул Кузе в сенях: «Эгоист!» Откуда он взял такое слово, что оно значит? Весь вечер Кузя не выходил из дому, разговаривал с самим собой, присаживался к столу — то ли сочинял, то ли заучивал что-то. Помирились друзья сегодня рано утром. Кузя пришел к Проньке и откровенно сказал: «Это я по сугубой несознательности ляпнул!.. Скоро поедем для голодающих собирать? Знаешь, как я подготовился!..» Пронька, конечно, не будет больше злиться, но на душе у Кузи противный осадок. Искоса поглядывая на товарища, Кузя что-то шептал про себя, должно быть, повторял заученное вчера…

Подвода остановилась на перекрестке улиц. Быстро собралась небольшая толпа. Пронька заговорил:

— Товарищи! В мире есть царь, этот царь беспощаден, голод название ему! Товарищи, на Волге голодают советские люди. Поможем им, товарищи!

Пронька показал рукой на Дуфара.

— Товарищи! Голод протянул к детям свою костлявую руку и хочет задушить тех, кто будет строить коммунизм! Ударим по руке царя Голода, товарищи!

Дуфара обступили женщины, спрашивали, откуда он, живы ли родители, как он переносил голод. Мальчик с трудом подбирая русские слова, рассказывал о том, как летом в деревне, где он жил, люди ели крапиву и разную сорную траву. В семье первым не выдержал истощения дедушка, затем слегла в постель и не встала мать. Дуфара в числе многих других детей увезли в Уфу, оттуда отправили за Байкал…

Разговаривая с Дуфаром, женщины плакали, убегали в избы, приносили в фартуках, ведрах и ситах картофель или сухари. Пронька деловито все записывал. Мешки наполнялись.

— Теперь, товарищи, будет говорить товарищ Кузьма Иванович Зыков!

Кузя забрался на телегу, потер переносицу и начал громко декламировать:

Недород окаянный гуляет,
Зной поля и луга погубил,
Голодный люд убегает
Без надежды, без средств и без сил…

Толпа плотнее окружила подводу. Кузя снял фуражку, прибавил голосу.

Слушай — стоны слышней да слышнее,
Голод беженцев гонит в наш край.
Пролетарий, смыкайся теснее
И несчастным живей помогай!

Кто-то из мастеровых крикнул:

— Складно получается! Молодец, Рыжик!

Это еще больше воодушевило Кузю. Он нагнулся к Дуфару, взял его под мышки и поставил рядом с собой. Стихотворение читалось легко, с подъемом.

Но сначала любовь и вниманье
Голодающим детям отдай,
Позабыть помоги им страданье,
Накорми их, одень, согревай.

Тут Кузя сделал маленькую передышку, взмахнул фуражкой, последние строки стиха произнес громче, чем предыдущие:

И ребяческим смехом янтарным
Побежден будет стон роковой,
Власть Советов на подвиг ударный
Всех зовет:
Марш же с голодом в бой!..

Пронька шевельнул вожжами, подвода тронулась, толпа двинулась следом, все увеличиваясь и увеличиваясь.

На другой улице задание ячейке выполняли Васюрка и Ленька Индеец. Они остановили лошадь около дома машиниста Храпчука. Летучий митинг открыл Васюрка:

— Все должны помогать голодающим. Вот мы с братишкой целую неделю не будем есть вечерами потому, что я отдал свой трехдневный заработок на борьбу с голодом!..

Более обстоятельную речь произнес Ленька. Она была первой в его жизни и очень удивила жителей Заречья. Давно ли сын смазчика Карасева бегал босиком, играл в бабки и лапту, лазил в чужие огороды, а сейчас как взрослый говорит о серьезных делах.

Ленька только что вернулся из школы, поэтому поехал с Васюркой в своем обтрепанном японском кителе, казачьей фуражке и новых ичигах. Речь, написанную Костей Кравченко, он выучил заранее, но, увидев перед собой людей, оробел. С минуту не знал, что сказать, потом заговорил громко и спокойно. Слушали его с большим вниманием. Как же, Ленька — и вдруг такая речь! Машинист Храпчук стоял в толпе среди соседей и, кивая на оратора, тихонько говорил:

— Был Ленька, да весь вышел! После революции это — комсомолец, государственная башка. Как толкует, как толкует, чертенок!..

Ленька выкрикивал с телеги:

— Что я вам скажу… Друзья познаются в беде. Не забывайте, что в первой половине этого года Совроссия из своих скромных запасов выкроила по-братски для Дальневосточной республики…

Цифры он знал наизусть.

— Хлеба 74 тысячи пудов, соли 7800 пудов, овса 11 216 пудов. Разве мы теперь не поможем России? Поможем!..

Костя и Вера ходили по избам. По совету Блохина, они рекомендовали всем побывать на фотовыставке в нардоме, объясняли, что комитет помгола принимает не только продукты, но также золотые и серебряные вещи, их продадут и на вырученные деньги купят в деревне хлеб. Вера заносила в подписной лист фамилии, а Костя складывал в железную коробочку серьги, брошки, кольца.

Шла неделя сухаря…

Глава двадцать восьмая

Темные силы

В то сентябрьское солнечное утро Андрей Котельников шел по улице Осиновки без фуражки. Рана на голове заживала медленно. Хотя он и поднялся с постели, но повязку еще носил, по ней секретаря сельской ячейки узнавали издалека.

101
{"b":"543831","o":1}