ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

Чуть отставая от других, со шпалы на шпалу прыгал Ленька Индеец. У него от наплыва мыслей скоро заболит голова. Что-то годы идут медленно. Взрослые уезжают воевать, а тут ходи в школу, все учись да учись, когда же человеком-то будешь… Посмотрел на эшелон и отправляйся домой, как маленький…

* * *

Почти на каждой остановке эшелон пополнялся новыми бойцами. На одной из больших станций за Читой среди подходивших к теплушке парней Митя увидел Федора Комогорцева и от радости закричал во всю мощь своих легких:

— Федька-большевичок! Черт ты некрасивый! Иди в наш спальный вагон международного сообщения!

И выскочил навстречу. Через минуту они обнимались.

— Знакомый нашелся или родня? — спрашивали Митю соседи по теплушке.

— Бери выше!.. Это мой друг!

Начались взаимные расспросы, оба выпытывали друг у друга все, чего не сообщали в письмах. Федя рассказывал о стычках с бандитами в пограничной полосе, гибели Сени-смазчика, а Митя — о ячейке, о том, как была убита Анна Гречко.

— А ты хоть успел открыть ей свою любовь? — серьезно и хмуро спросил Федя.

— Не успел! — признался Митя.

— Бить тебя мало! — огорчился Федя. — Ты знаешь, как важно бывает человеку знать, что его любят…

— Я это… — Митя задумался, сказать или нет, потом махнул рукой. — Я, Федя, поцеловал ее… один раз в жизни.

— Это хорошо, — сказал Федя, — значит, она поняла твою любовь, может, ей и умирать было легче…

И Митя рассказал о своих встречах с девушкой, о том, что часто видел Анну во сне, и о том, как навзрыд плакал на тормозе, когда ехал домой с похорон…

— Помнишь, Федька, я тебе говорил, что она ходила в Каменку обучать грамоте. Как раз в день ее похорон Андрей Котельников привез от ребят записку, они писали ее сами — благодарили Аннушку за учение. Эту записку мы в гроб положили… А не забыл ты церковного сторожа Ефима? После смерти Аннушки он пришел в ячейку и сказал, что будет до конца своей жизни охранять клуб и копейки не возьмет!..

И вдруг Митя вспомнил о песне, взволновавшей его, подозвал к себе телеграфиста Уварова.

— Трансвааль, страна моя! А где она такая? Почему о ней поют?

Объяснение телеграфиста Митя выслушал внимательно. Он не знал, что Трансвааль находится в Южной Африке, не слышал и не читал о том, что там двадцать лет тому назад закончилась война между бурами, населявшими эту маленькую страну, и англичанами. Митя в душе восторгался бурами. Англия хотела захватить Трансвааль, и поставить на колени ее народ. Подумать только, война длилась два с половиной года. Буры отважно дрались за свободу своей родины, но англичане располагали огромными силами и в конце концов превратили Трансвааль в свою колонию. Теперь ясно, что песня осталась в память о героической борьбе буров против английских завоевателей. Песня поется от имени старика-бура, который воевал сам и взял с собой на войну десять сыновей. С тех пор песня кочует из страны в страну, ее поют все, кто защищает свободу любимой отчизны.

— Дошлый ты парень, — сказал Митя телеграфисту, — все знаешь. Эх, жалко, что буры рановато затеяли драку с Англией. Если бы сейчас, так мы помогли бы друг дружке.

Мите захотелось еще раз послушать песню, познакомить с ней Федю, и он крикнул гармонисту:

— Давай про страну мою Трансвааль!

— А вот эту не хочешь?! — отозвался народоармеец. Напевая, он заиграл другую, боевую…

Нас не сломит нужда,
Не согнет нас беда,
Рок капризный не властен над нами.

Вместе со всеми бойцами Митя и Федя подхватили припев:

Никогда, никогда, никогда, никогда
Коммунары не будут рабами!

…Для того и ехали комсомольцы на войну…

От автора

В 1961 году, когда отмечалось 40-летие комсомола Забайкалья, я собрал много интересных документов. Некоторые из них имеют прямое отношение к моей повести «Искры не гаснут», и поэтому я прошу читателя ознакомиться с ними…

«…В январе 1922 г. Народно-революционная армия приближалась к станции Волочаевка, где белые подготовили сильно укрепленные позиции. Удары НРА на фронте поддерживались нападениями партизан.

Сражение началось 10 февраля 1922 года…» (Из военной сводки).

«Вот уже рукой подать до Волочаевки, но не тут-то было. Противник усилил огонь, и мы залегли перед заграждениями противника вокруг сопки Июнь-Карань. Четыре дня и четыре ночи лежали мы в снегу, прижатые огнем белогвардейцев. Каппелевцы думали, что чурки от нас остались — все померзли. А мы вытерпели 40-градусный мороз, полураздетые и плохо обутые, поднялись на штыки. Под ураганным огнем артиллерии, пулеметов и бронепоездов прошли три ряда проволочных заграждений» (Из письма Мити Мокина в ячейку).

«В ночной атаке изрублен на куски комсомолец Федор Комогорцев» (Из донесений в штаб полка).

«…Разрывая телами колючую проволоку, народоармейцы лезли вперед, стиснув зубы, с глазами, горящими последней решимостью. Большинство погибло тут же, запутавшись в железных сетях, под ливнем пуль и осколков… Крепкие колья не выдержали последнего отчаянного напора — затрещали и рухнули. Образовалась брешь, и в нее, как в прорвавшуюся плотину, хлынула людская волна. Противник не выдержал и быстро начал покидать снеговые брустверы…» (Из воспоминаний командира особого 6-го полка).

«Комсомолец Д. Мокин был обморожен и не ушел с позиции. Метким пулеметным огнем целых шесть часов отражал яростные атаки каппелевцев. Его руки примерзли к пулемету. И только после боя его унесли в лазарет. Командующий сам представил его к награде и лично вручил ему серебряные часы» (Из донесений в штаб полка).

«…Такую беспримерную храбрость, какую проявили народоармейцы на Хабаровском фронте, мне приходилось видеть редко, даже в Красной Армии. Бойцы безудержно шли на опутанные проволокой сопки и почти голыми руками брали пулеметы» (Из приказа командующего Блюхера В. К.).

«После разгрома 12 февраля 1922 года под Волочаевкой уже ничто — и даже японская помощь — не могло спасти белых.

10 июля началась эвакуация японцев из Приморья.

9 октября был взят Спасск, и белые покатились на Владивосток.

25 октября был взят Владивосток» (Из военной сводки).

* * *

«…Два года назад мы отказались от немедленного установления Советской власти на Дальнем Востоке и образовали буфер в надежде, что это даст возможность трудящимся ДВ заниматься мирным трудом, а Советскую Россию оградить от всяческих авантюр. На деле это оказалось не так. За эти два гота трудящиеся ДВ не имели ни одной спокойной минуты, чтобы заняться хозяйственным строительством, а Народно-революционная армия почти беспрерывно на разных фронтах жертвовала своей жизнью в борьбе с желтым империализмом и его слугами.

Но этого мало. В тылу у нас работал враг. Буфер позволял реакционной буржуазии, эсерам и меньшевикам устраивать заговор за заговором.

Таким образом, республика потребовала много жертв, не дав ничего взамен. Этому должен быть положен конец.

Мы требуем ликвидации чуждого нам буфера. Мы требуем установления на ДВ настоящей трудовой власти Советов. Мы требуем полного единения с Советской Россией и готовы с оружием в руках выступить против каждого, кто помешает нам эти требования осуществить.

Мы поручаем партии пролетариата, неизменно верной нашей защитнице — Российской коммунистической партии осуществить эти требования.

Да здравствует единая Советская Россия!» (Из резолюции общего собрания бойцов комсостава и политработников ордена Красного Знамени Волочаевского полка).

106
{"b":"543831","o":1}