ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

— Скажите, — осмелилась Вера, — комсомольцам можно читать книгу «Капитал»?

Инструктор улыбнулся и ответил шуткой:

— Изучать Маркса труд — тяжкий труд, от него очень многие умрут. Но вот я выдержал…

Он закрыл глаза и умолк.

Вера подмела пол, закрыла на ключ комитет с уснувшим инструктором и побежала разыскивать Мокина.

Митя увидел уездное начальство лишь после полудня. Инструктор сидел за столом, листая свои книги. Он уже успел выспаться и покочегарить у печки. Здороваясь, передал Мите привет от каменского секретаря ячейки и записку от осиновской учительницы.

— А это прими от меня!

И подал книгу в переплете. Название ее было мудреное: «Материализм и эмпириокритицизм». Митя никогда не слышал и не произносил таких слов, не понимал их смысла. Точно догадываясь о его затруднении, инструктор сказал, что в этой книге Ленина изложена вся суть философии. У Мити екнуло сердце. Вот когда до него добрались! Должно быть, кто-то написал в уком об истории с исключением телеграфиста из комсомола, инструктор теперь и проверяет. Но укомовец заговорил о другом — скоро выйдет в свет учебник политграмоты — автор Коваленко, — пора в ячейке создавать кружки. Для комсомольских активистов будут созданы курсы. Митя совсем было успокоился, да увидел на столе брошюру «Шаг вперед, два шага назад». Его даже в жар бросило. «Значит, есть такая, а я-то…» Конечно, Уваров все ему припомнил… Однажды телеграфист по какому-то поводу назвал эту брошюру. Митя отвел парня в сторону и строго предупредил, чтобы он не мутил комсомольцам головы. Не может Ленин так учить: шаг вперед, а два назад. Это не по-большевистски. На худой конец, если где-то действительно трудно, Ильич мог согласиться сделать два шага вперед и только один назад… Тогда Уваров рассмеялся, Митя забыл о том случае, а теперь, как видно, придется принимать сразу два удара. «Понятно, какая будет лекция».

Тревожное предчувствие овладело Мокиным. До вечера он был в таком душевном смятении, что забыл о записке, которую положил в карман гимнастерки.

Объявления не понадобилось. Вечером, как всегда, в комитет собрались комсомольцы и все, кто привык бывать здесь, собираясь связать свою судьбу с ячейкой.

Прежде всего инструктор объявил план своей лекции: каким было человеческое общество в далекие времена, что происходит в нем теперь и какое у него будущее. Он назвал произведения Маркса, Энгельса, Ленина, зачитывал подчеркнутые в страницах строки и подробно растолковывал их. Впервые поселковая молодежь услышала фразу: «Призрак бродит по Европе, призрак коммунизма…»

Было тихо. Никто не переговаривался, не пытался курить или щелкать орехи. Лектор видел плохо освещенные маленькой лампой пытливые лица юношей и девушек. Перед ними широкая и неизвестная дорога жизни. Кто-то из них погибнет в классовых схватках, кто-то пройдет через все испытания и будет закладывать фундамент, а может быть, и возводить стены величественного здания коммунизма. Кем станет вон тот рыжеватый парень с маленьким, вздернутым носом? Что ждет эту худощавую девушку?

Если бы лектор мог отгадывать мысли своих слушателей, то он узнал бы, что мыслей этих превеликое множество. Все сидящие перед ним люди уже сейчас, опережая время, сквозь пургу и метель событий хотят разглядеть новое общество и найти себя в нем…

Слушая лекцию, Митя размышлял… Башковитые эти старики Маркс и Энгельс, о пролетариате вопрос ребром поставили. Смотри, как здорово придумали: «Пролетарии всех стран, соединяйтесь!» Мировая революция и есть коммунизм. Послать бы во все страны агитаторов, пусть скорее поднимут трудящихся на борьбу с капиталом. Митя тоже поехал бы. Поехал… А как же с философией? Лектор пока ничего не сказал насчет Уварова, хоть бы пронесло тучу грозовую, ведь телеграфиста быстро восстановили в комсомоле. Учиться надо, с четырьмя классами в коммунизм не поедешь. Ничего, Аннушка поможет…

Схватился за карман гимнастерки, вот она, записка. Отвернулся к шкафу. Буквы мелкие, строки ровные… «Здравствуйте (слово Митя зачеркнуто), тов. Мокин. Дела наши идут. Сломали пол в поповском амбаре, из половиц в клубе делаем сцену. Плотничает Никишка. Собрали мешки, шьем из них занавес. Моя хозяйка говорит, что без тебя скучно. Мы вас часто вспоминаем. Вечером пьем чай, и все кажется, что вот-вот откроется дверь и ты войдешь в избу. Митя, приезжайте к нам на открытие клуба». На этот раз имя не было зачеркнуто.

Записку Митя прочитал трижды, он уже ничего не слышал, хотя голос лектора раздавался над его головой. Спрятал бумажку, посмотрел на комсомольцев. Все такие хорошие ребята. Уваров — начитанный парень и много знает — устроил на коленях тетрадку, что-то записывает. «Пусть говорит про меня, это же все правда…»

Федя из угла видел сияющее лицо Мокина. «Неужели от нее письмо? Хотя бы у них наладилось…» И сейчас же переключился на свои мысли… Японцы и белогвардейцы, бандиты и эсеры, вот еще разруха. Все поборем — ближе к социализму. А коммунизм где-то совсем далеко… Федя посмотрел на свои сапоги. «Выдержим, дойдем…»

На спинку скамьи откинулся Васюрка. Совсем почти сомкнулись щелки его узких глаз, лектора он не видит, только слышит. Васюрка давно уже уверовал в то, что при коммунизме будет в тысячу раз лучше, чем теперь. Хорошо поработал — хорошо поел. Исчезнут болезни, но отец не дожил до той поры, мать, наверное, тоже не доживет. Их дети, Васюрка и Витька, должны дожить. К этому еще долго идти: много работать, воевать…

Такие же мысли и у смазчика Сени Широких. Он обязательно хочет узнать у лектора, нельзя ли сократить путь. Хорошо бы всем постараться и сразу к коммунизму, без остановки. Что для этого требуется? Спросить разве Уварова, он уже перестал писать. Нет, не надо, шуму наделаешь, шепотом ведь о таком деле не поговоришь. Сеня не знает, что телеграфист сам кое-чего не понимает и собирается обратиться к лектору… Если социализм мы еще только будем когда-то строить, то почему же Октябрьскую революцию уже сейчас называем социалистической? Тут надо раскумекать.

Своя забота у Веры. Все, что говорит лектор о большом и великом, она понимает так: идти в будущее трудно — все в гору и в гору; упадешь не раз, руки раскровянишь, коленки расшибешь. Вера представляет себя идущей в гору — цепляется за кусты, за обнаженные корни деревьев. Кто-то подает ей руку. Вдвоем идти легче… Она смотрит на увлеченного лекцией Костю, отрывает от газеты клочок чистого поля и пишет карандашом: «Будет ли при коммунизме любовь?» Передала свернутую бумажку Васюрке, тот — Уварову… Не догадаются, от кого записка.

Костя в этот момент мечтает о большой книге. Восьмиклассники написали сочинения о героях, взятых из жизни. Они жили или живут для народа, отдавали или отдают себя общему делу. Комсомольцы должны быть такими. Приятно, когда что-нибудь делаешь не только для себя, но и для всех. О тебе напишут другие. Вот и получится толстая книга о борьбе человека за свое счастье на земле…

В полутьме на маленькой скамейке сидели рядом Кузя, Пронька, Ленька Индеец. Каждый по-своему относился к тому, что говорил инструктор укома… Пронька боялся прослушать что-нибудь, вытянул вперед шею… Вот и приезжий товарищ вспоминает слова Ленина о том, что пятнадцатилетние увидят коммунистическое общество. А если война, да на много лет? Тогда отодвинется коммунизм. Одна война затухнет, а за ней другая может разгореться. Так и вырастешь, постареешь, ничего не увидишь… Когда кончится последняя война? Лектор, наверное, знает. Еще Проньку интересует, будут или нет при коммунизме бедные и богатые? У Хохряковых семья большая, нужда к земле прижимает. Пронька еще ни разу не носил новых сапог, ему не покупали, приходится донашивать отцовские…

Кузино воображение рисует картину… По Европе бродит призрак. Это огромная-преогромная фигура в белом, в руках у нее красное знамя. Она медленно продвигается к Азии, ее ждут в поселке Заречье. Собрался народ, в толпе выделяется невысокий мужик с рыжей бородой, это сам Кузя…

У Леньки и вовсе разыгралась фантазия, в ней много детского… По океану плывет пароход-гигант, ведет его известный всему миру сын смазчика, капитан Алексей Сергеевич Карасев. Налетел шторм. Разбушевалась водная стихия. Кораблю угрожают зловещие подводные камни. Но штурвал в надежных руках. Где-то в тумане еле-еле видны огни маяка — там коммунизм. Туда и направил свой корабль капитан…

90
{"b":"543831","o":1}