ЛитМир - Электронная Библиотека
Михаил БАЛАШОВ
***
Им было тридцать, сорок, пятьдесят.
А мне – на двадцать, тридцать, сорок меньше.
Победе – десять. Лозунги висят.
Цветы, знамена, слезы наших женщин.
Улыбки тоже в воздухе висят.
Все было честным… Или так казалось.
Мне было жалко, что не я солдат
И даже то, что смерть не мне досталась.
Я представлял и в играх, и во снах,
Как защищал, как дрался, возвращался
На костылях, и пела мне весна…
Простить не мог судьбе своей злосчастной,
Что не успел родиться в нужный год:
Скорей всего, уж больше войн не будет
Вообще – достойных в будущем забот.
И жить отныне скучно будет людям.
Денис БАЛИН
СНЕГ НАД БЕРЛИНОМ
Как же трудно дышать
Этим пепельным выцветшим снегом!
И так давит внутри,
И так давит, и жжет тишиной.
Словно уголь, земля
Прогорела вокруг черным цветом,
Небо тонной ложится на плечи
И пахнет войной…
И медали болят на груди рядового солдата,
Словно память о тех,
Кто уже не вернется назад.
Тихо падает снег,
Тихо падает снег, будто вата,
Тихо падает снег
На шинели погибших солдат…
И траншеи морщинами матери павшего сына
В безымянных полях,
В сером саване братских могил.
Тихо падает снег,
Тихо падает снег над Берлином,
Тихо падает снег на холодную землю без сил.
Екатерина ИГНАТЬЕВА
***
Ветеранам Великой Отечественной войны
Осиротев на страшное мгновенье,
По стуку сердца я узнаю марш.
И памятью тревожною повеет:
Помянем вас и славный подвиг ваш.
Теперь тиха земля под небом стройным,
С тех давних лет для нас бегут ручьи.
Пусть память знает, что такое строить.
А как разрушить – сердце промолчит…
***
Отмирают эпохи на кладбищах нищих.
Людям так не дано: от земли, от сохи
Свой отмучаем век – и не взропщем, не взыщем.
И земля примет плоть нашу, боль и грехи.
А эпохи – иначе: в повериях диких
И кручинных стенаньях болезненных правд
Расползаются медленно прошлого блики,
Прорастают плющом у могильных оград.
И беда – не в предчувствии скорой расплаты –
Виден света благого струящийся дым.
Есть у века талант – возвращаться обратно
Непреклонным, тщеславным, лихим, молодым.
София МАРИШИНА
ЛЕНИНГРАД
Посвящается бабушке, блокаднице
Галине Трофимовне Рыбаковой
И снова ночь. Опять уснули
Домов высоких этажи.
И нам бы спать. Своей бабуле
Шепчу я снова: «Расскажи!»
Устало встрепенутся веки,
Улыбка тронет узкий рот:
– Бегут лета, как будто реки,
Но близок тот далекий год…
Война внезапно налетела
И опалила детства дни.
Семью мою не пожалела:
С сестрой остались мы одни.
Нам не хвалиться этим веком,
Не подсчитать стране потерь.
Но оставаться человеком
Нас научил фашистский зверь.
«В гробы пожалуйте, матрешки!
Доели крыс? Теперь в расход!
Ну, как вам голод и бомбежки?
Вы, русские, дурной народ!» –
Листовки с неба прилетали.
В душе у каждого шел бой.
Мы таяли, мы умирали,
Но не смирились пред судьбой…
Пусть обезлюдел на две трети,
Огнем и холодом распят,
Ты – всех любимее на свете,
Святой мой город – Ленинград!
Сергей НИКОЛАЕВ
ЖЕЛЕЗНЫЙ СУНДУК
От деда осталось пять лезвий
Да пара заштопанных брюк.
От деда остался железный
Трофейный немецкий сундук.
Я часто играл в его чреве,
В тяжелой его тишине,
И страшные мысли, как черви,
Вползали в меня о войне:
Молчащий охранник на вышке,
Молчание минных полей…
А дед барабанил по крышке:
– Заснул? Вылезай поскорей!
В кошмарах сундук настигает,
Бросает железную тень,
Но дедов кулак заставляет
Поверить в сегодняшний день…
ДЕДУШКА АКИМ
Говорил болезный дедушка Аким:
«Надо быть железным али никаким.
Нужно выгнуть спину, как умеет рысь,
Нужно зубы в глину атомную вгрызть.
В варежке синица, в рукаве звезда,
Нужно зацепиться сном за провода…»
Смыслами здесь веют кочки, мох, лишай –
Он им больше верит, чем своим ушам.
Сторожит он с песней шорох, чепуху
(Это интересней, чем толочь труху).
Если затанцует на болоте пень,
Если забалует оборотня тень –
Наш дедуня вскинет верный ППШ,
Кой-кого покинет черная душа.
20
{"b":"543834","o":1}