ЛитМир - Электронная Библиотека
Сергей ПОЛИКАРПОВ
ВОЙНА И МИР
Игорю Рачилину, ветерану Афганистана
Война прошла. И мы ушли,
Оставив все завоеванья,
Стирая из воспоминанья
Огонь предательской земли.
Прошли года. Размыты лица,
И память выпита до дна.
Медаль в коробочке пылится.
Для внуков словно небылица
Та окаянная война.
Мы люди мирные уже.
Кого-то увлекла карьера…
Но у добра иная мера,
На бой зовет святая вера,
Бой продолжается в душе.
Николай РАЧКОВ
У КАЖДОЙ МОГИЛЫ БРАТСКОЙ
Что надо душе солдатской,
Которой в веках сиять?
У каждой могилы братской
Часовня должна стоять.
Судьбы роковой страница.
Забыть ее – смертный грех.
За всех зайти помолиться,
Поставить свечу за всех.
За каждого! За Россию!
Не кончился бранный пир…
И мертвые и живые
Едины, как этот мир.
Андрей РЕБРОВ
НА БРАНЬ ПОСЛЕДНЮЮ…
Преосвященнейшему Константину,
епископу Тихвинскому
Золотилось небо спелой рожью,
А в полях синели васильки.
Шел монах, сумняшеся ничтоже,
Вековой тропой, и кулики
Щебетали в долах васильковых
Под ржаною вязью облаков.
И лучилась к полю Куликову
Тропка летописною строкой.
Шел чернец строкой незавершенной,
Посох предержа в руце своей,
Мимо новорусских вавилонов,
Мимо стойких дедовых церквей.
А издалека, сквозь птичье пенье,
Сквозь халдейский ропот городов,
Доносился грозный гул сраженья:
Гром гранат, глухой, как стук щитов,
Посвист пуль, звучащий, словно эхо
Впившихся в простор ордынских стрел,
Лязг пропятых танковых доспехов,
Трубный гуд страстных монастырей.
Шел монах без устали и страха
На армагеддонское жнивье…
И служило посохом монаху
Пересвета древнее копье.
***
Хоть ран моих срослись края
И нет рубцов на коже,
Вся в синяках душа моя –
Синей небес погожих.
Знать, и прадедовы глаза
Синели с той же силой,
Когда вздымал под небеса
Он ворога на вилах.
И не от тех ли встречных лиц,
В блокадной мгле синевших,
Из отчих теплился зениц
Заветный свет нездешний?
И полыхает синевой
Сыновний взор бесстрашный…
Небесный огнь Руси Святой –
В очах и душах наших.
***
Взбранила поле речевое
Иноязычных рыков рать.
И силы нет стихи слагать…
Лишь слово древнее, живое
Потомкам русичей под стать.
Его реченье вечевое
Созвучно рокоту реки.
А за чертой береговою,
Как прежде, вражии полки.
И говор чуждый то и дело
Сечет, течет издалека,
И помутнела, побледнела
Река родного языка.
Но вновь, сплоченные молитвой,
Как древнерусские войска,
Стремятся буквы в даль листка…
И полнокровная строка –
Сродни Непрядве после битвы.
Дарья САКУЛИНА
***
Дети, родившиеся сейчас,
Кладущие пальцы на курки,
Отцы и матери ваши молчат,
Их взгляды нежны, черны и горьки.
Кидайте свои тела под обрыв,
Просите, молитесь, кричите «нет!»
И ставьте свечи Тому, Кто жив,
За тех, кто вас произвел на свет.
Ищите, и вы обрящете мост,
Ведущий в жизнь у иных берегов.
Подайте нищему в долгий пост
Хотя бы рубль во имя Его.
***
Северно-зябко дышит столица
Солнцем и ветром, бьющими с моря.
Как вы прекрасны, суровые лица
В черных бушлатах веры и горя…
Ваших улыбок крохи скупые,
Ваших бессонниц бодрые ночи.
Временники уходящих пророчеств,
Верные братья вечной России!
Иван СТРЕМЯКОВ
ИКОНА КАЗАНСКОЙ БОГОМАТЕРИ
Зря палили фрицы упоенные
Изо всех стволов своих подряд:
Самолет с Казанскою иконою
Облетел блокадный Ленинград.
Удивились опытные воины:
Отлетав на бреющем в ночи,
Ни одной царапины-пробоины
«Кукурузник» наш не получил.
В эту ночь тревожную и жуткую,
С бликами на золоте погон,
Видели задумчивого Жукова
Со свечою в храме у икон.
А когда, блокадники-заложники,
Мы пошли в атаку напролом,
Даже убежденные безбожники
Осенили грудь свою крестом.
Мы врага отбросили, попятили,
Совершили чудо из чудес.
Светлый лик Казанской Богоматери
Нам сиял с очищенных небес.
29
{"b":"543834","o":1}