ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Россия, Восточная Пруссия, Мюнстер и Гамбург являются сценами этого биографического романа, который перекидывает мостик из Второй мировой войны в современность и в котором также играет роль своей ужасающей аналогией поход Наполеона на Москву в 1812 году. Об этом последовательно делает записи в военном дневнике один из немецких солдат из Вестфалии, воевавший в составе наполеоновских войск. «Все войны родственны между собой», – такую мысль проводит Арно Зурмински в своем новом романе, в котором ему удается не только уникальный литературный прием, но вносится также значительный вклад в развитие дискуссии об историческом прошлом Германии».

Так что встреча между двумя писателями все же состоялась, и лично мне она показалась чрезвычайно интересной. На ней присутствовали еще три человека: жена Зурмински Трауте, Наташа Багрова, переводчица и мой хороший друг, ну и я сам, как лицо, способствовавшее установлению данного контакта. Немецким языком я владею в достаточной степени, но Наташу специально попросил прийти, чтобы со стороны понаблюдать за беседой двух известных писателей, не понаслышке знающих тему Второй мировой войны и посвятивших ей многие свои произведения. В ходе этой встречи я делал пометки в своей записной книжке, чтобы содержание беседы сохранилось.

Из книг Гранина я знал, что он воевал под Ленинградом ополченцем, а затем дошел до Восточной Пруссии уже в должности командира роты тяжелых танков. Зурмински, как следовало из его биографии, был уроженцем этой самой Восточной Пруссии, правда, встретил он войну мальчишкой. Она забрала у него родителей, которых в конце войны депортировали в Советский Союз, где их следы на долгие годы затерялись, прежде чем выяснилось, что они там остались навечно, сгинув в сталинских лагерях.

В рассказе «Возвращение в чужую страну» Зурмински поведал о том, как он в 1990-х годах наконец-то получил данные о судьбе своих родителей:

«”Великая Россия открыла свои архивы, – отвечали компьютеры тем, кто свой первый запрос на розыск послал еще пятьдесят лет назад. – Мы просмотрели огромное количество данных и всюду натыкались лишь на могильные кресты. Тем не менее мы можем сообщить Вам, что один из Ваших родственников умер в Чувашии 7 мая 1946 года. А другой скончался 23 мая 1945 года в лагере № 1101”. Неизвестно, где это место затерялось в бескрайних просторах России. Война к тому времени как раз закончилась. Зачем же нужно было и дальше умирать? От чего наступила смерть: от голода или тифа? Этого компьютеры не знали. Плакать они тоже не умели. Они были лишь в состоянии, как утешение, поведать о том, что все это произошло именно в Чувашии».

Как только началась беседа писателей, Зурмински, развивая тему депортации немцев, сказал Гранину, что не испытывает какой-либо ненависти к тем солдатам, которые у него на глазах увели его мать под дулами автоматов. Солдат выполняет приказ. Виноваты власти, посылающие его от имени государства творить преступления, зачастую против его воли.

Тут же между ними завязалась дискуссия о том, имеет ли солдат право отказаться выполнять приказ. Я тоже вступил в разговор и напомнил о событиях в Новочеркасске в 1962 году, когда по приказу Хрущева солдаты расстреляли рабочих, протестовавших из-за повышения цен и начавшегося голода. На это Зурмински заметил, что сегодня в бундесвере законодательно возможно неповиновение преступным приказам. Солдат вправе сам определять меру законности акции и, исходя из этого, свое участие или неучастие в ней. Гранин ответил, что у нас этого в воинских уставах нет, а это означает, что солдат находится в полной зависимости от воли вершителей власти, в том числе и тех, кто этой властью может распорядиться в экстренной ситуации неправомерно. От такого рода ситуаций, к сожалению, сегодня никто не застрахован, особенно при обострении внутренней обстановки в стране.

Гранин тут же сам задал Зурмински прямой вопрос: как тот считает, почему Германия проиграла ту войну?

Немецкий писатель не сразу, но ответил: «Потому что в России много народа». В тот момент его фраза вызвала просто неприятие, возникла неловкость, поскольку она показалась кощунственной. Повисло тягостное молчание. Позже я прочитал рассказ Зурмински «Волны» и понял, что эта мысль им выстрадана и именно в таком виде содержится в его рассказе; он твердо придерживается того, что именно так оно и было. Более того, он, как писатель, подводит к этой мысли немецкого читателя, не оставляя тому даже возможности для сомнений. Вот как воспринимает бой с русскими солдатами один из персонажей этого рассказа, бывший в войну пулеметчиком:

«Такое нельзя было назвать войной. Это была бойня с криками и стенаниями. Они пошли на нас со стороны леса, бежали по снегу, как стадо зверей. Их напоили водкой, потому они так дико кричали. Первая волна имела при себе винтовки, вторая шла с пустыми руками, подбирая оружие своих погибших товарищей. Не нужно было только стрелять раньше времени! Когда они совсем приблизились к нашей позиции, залаяли пулеметы. Прямо по телам погибших, подобно морскому прибою, побежали новые волны солдат. В России так много народа. Ствол пулемета раскалился, вокруг нас плавился снег».

Ну что ж, это право писателя на собственное восприятие. Но оно явно не совпало с тем, как это представлялось Гранину.

Позднее мы с Наташей пришли к общему мнению, что если бы не было этого задиристого вопроса Гранина, то, может быть, не получилось бы и столь интересного разговора. Гранин спровоцировал Зурмински на острый диалог, сразу же дав понять, что не хочет ограничиваться обменом любезностями, как это обычно бывает при первом знакомстве. Зурмински был ему интересен как представитель страны с иным менталитетом, причем сам переживший военные невзгоды. К тому же это был его коллега по литературному ремеслу, человек, который через свое творчество пытается докопаться до истины, ставя перед собой непростые вопросы, и старается сам же на них ответить, когда создавшаяся картина становится ясной.

Следующий вопрос Гранина был таким же кинжальным: «Почему немецкие солдаты, поняв весь ужас военной авантюры в России, участниками которой они стали, не прекратили воевать уже зимой 1941–1942 годов?» Ответом Зурмински было слово «присяга». По его твердому мнению, именно поэтому германские солдаты продолжали отчаянно бороться до весны 1945 года, хотя многим уже было ясно, что война проиграна.

В свою очередь Зурмински задал вопрос, который, чувствовалось, продолжает волновать его до сих пор: «Что русский писатель и бывший фронтовик думает относительно не всегда корректного обращения советских солдат с местным немецким населением, когда войска Красной Армии перешли границу с Германией?» По поводу поведения наших войск в Восточной Пруссии Гранин сказал, что этот поход был мщением. Больше эта тема не обсуждалась, хотя мне показалось, что оба писателя к ней еще не раз вернутся. И не только в процессе общения, но и в своих произведениях.

Как-то незаметно разговор переключился на роман Зурмински «Отечество без отцов». Гранин сказал: «Книг о войне написано так много». Поморщился, давая таким образом понять, как ему тошно от переизбытка низкопробных произведений. А затем докончил свою мысль: «Но Вашу книгу было интересно читать». Потом спросил немецкого писателя, существовал ли реальный Роберт Розен, главный персонаж романа.

Зурмински ответил: «Дневник Роберта Розена имеется на самом деле, но я убрал из него лишнее, подсократил. Да и погиб настоящий Роберт Розен еще в декабре 1941 года. Дневник вестфальца тоже существует».

В своей записи разговора между писателями России и Германии я пометил тогда: «Гранин и Зурмински – это люди с четко сформировавшимся мнением о войне. Это ясно отражается в их произведениях. Зурмински явно стремится в своих многочисленных книгах к тому, чтобы тема войны перестала наконец разделять наши народы. В маленьком рассказе «Ирина или часы» писатель размышляет: «Но не пора ли все же в этой истории поставить точку? Может быть, следует когда-нибудь прекратить ход тех часов, что по кругу разносят зло?» По его мнению, все солдаты – жертвы войны. Через этот тезис он пытается уравнять победителей и побежденных, тех, кто шел как завоеватель, и тех, кто защищал свою родину от вооруженных посягательств. Он хочет, чтобы немцев в мире перестали воспринимать как наследников тех, кто когда-то был преступником. Но из разговора с Граниным он, видимо, понял, что это пока лишь его мечты. Для нашего писателя-фронтовика деление солдат на агрессоров и защитников по-прежнему остается принципиально важным.

6
{"b":"543838","o":1}