ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Говоров и Кюхлер имели достаточное представление друг о друге. В их штабах готовились исчерпывающие досье с описанием сильных и слабых сторон лиц, возглавляющих враждующие группировки войск. Поэтому, конечно, одерживая успех или терпя поражения при проведении частных операций и в масштабе крупных наступлений, оба военачальника должны были задумываться о действиях своего визави.

1943 год стал переломным в противостоянии Говорова и Кюхлера под Ленинградом. 18 января войска Ленинградского фронта прорвали блокаду города с западного направления.

В начале зимы 1944 года пришел час окончательной победы Леонида Говорова.

27 января Ленинград салютом торжествовал свою победу над врагом, блокада города была снята. Пытаясь избежать окружения войск, Кюхлер вынужден был повсеместно начать стремительный отход, надеясь закрепиться на заблаговременно созданной оборонительной линии «Пантера». В итоге его постигла участь предшественника – фельдмаршала фон Лееба, который без согласия свыше отступал от Тихвина, также стараясь избежать окружения. Устроив Кюхлеру разнос за самовольный отход, Гитлер отправил его в резерв, где тот оставался до конца войны. Затем Кюхлер был привлечен к суду как военный преступник и приговорен к 20 годам тюремного заключения. Правда, в 1951 году срок был сокращен до двух лет, и в феврале 1953 года генерал-фельдмаршал вышел на свободу.

Тема преступлений Кюхлера требует отдельного исследования. Основная часть обвинений была представлена Кюхлеру за период командования им 18-й армией. Вот что пишет немецкий исследователь военной истории Йоханнес Хюртер, автор монографии «Вермахт под Ленинградом», применительно к сентябрьским боям 1941 года под Ленинградом: «Через несколько дней генерал-полковник Кюхлер лично разъяснял командованию 50-го армейского корпуса, что войска должны препятствовать выходу беженцев из города и решительно применять оружие. Этот приказ стрелять в женщин и детей предшествовал указанию о длительном герметическом окружении».

Георг фон Кюхлер принял правила игры Гитлера, которые неукоснительно претворял в жизнь под Ленинградом. Это касалось также и его жестокого отношения к населению оккупированных 18-й армией областей Ленинградской области, в частности уничтожения пациентов психиатрической больницы имени Кащенко в Никольском под Гатчиной и в здании бывшего монастыря в Макарьевской Пустыни у Любани.

Умер Георг Кюхлер в 1968 году, как раз тогда, когда в Германии наступило время покаяния за гитлеровские злодеяния. В школьных учебниках Германии имя его не упоминается, и молодое поколение немцев о нем практически ничего не знает.

В отличие от него, имя Леонида Говорова стало всенародно известным после прорыва блокады Ленинграда, ему было присвоено звание «генерал-полковник», и он одним из первых был награжден орденом Суворова I степени. В 1944 году, когда Красная армия стала освобождать от врага захваченную территорию, ему было присвоено звание Маршала Советского Союза. Закончил войну он в 1945 году командующим Ленинградским фронтом в Прибалтике, одновременно координируя действия 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов. После войны состоял на различных высоких должностях в руководстве Вооруженных Сил, в том числе занимал пост замминистра обороны. Он был не только удостоен звания Героя Советского Союза, но и награжден высшим советским военным орденом «Победа». В Санкт-Петербурге у Нарвских ворот, напоминающих о победе над Наполеоном, маршалу Говорову поставлен памятник. Имя его по праву навсегда внесено золотыми буквами в историю города на Неве.

Почему Германия проиграла войну?

Писатель-фронтовик Даниил Гранин задавал свой вопрос о причине поражения Германии во Второй мировой войне многим. Спросил он об этом после выступления в бундестаге зимой 2014 года и бывшего канцлера ФРГ Гельмута Шмидта. Тот тоже прошел всю войну, хлебнул всякого. И его мнение для Гранина представлялось важным.

Но ответ оказался традиционным. Он типичный для Западной Европы: «Потому что американцы высадились 6 июня 1944 года во французской Нормандии». Даниил Александрович, возможно, надеялся при встрече с человеком столь высокого государственного уровня, что тот найдет и другое объяснение, но этого не случилось. Западный менталитет за 70 лет, прошедших после войны, остался прежним на всех уровнях.

Так почему все же немцы проиграли, а мы победили? Мы неоднократно беседовали с Даниилом Александровичем на тему побед и поражений в войнах. Однажды он привел мне стихи Пушкина из десятой главы «Евгения Онегина»:

Гроза двенадцатого года
Настала – кто тут нам помог?
Остервенение народа,
Барклай, зима иль русский бог?

Гранин, обосновывая свою мысль, сделал упор на том, что перелом войны наступил во многом благодаря остервенению народа. Изменился дух нации, люди сплотились, возвысилось их национальное достоинство. Они осознали в полной мере, что вели справедливую борьбу за родную землю. В восприятии Гранина остальное было подспорьем: существенным, но не определяющим. Пушкинские слова как нельзя более точно ложились на нашу войну с гитлеровской Германией. Поневоле напрашивались аналогии. Маршал Георгий Жуков ассоциировался с пушкинским Барклаем, мороз 1941 года оказался таким же губительным для гитлеровцев, как и 150 лет назад для французов. Что касается русской православной церкви, то она, как и в прежние времена, вдохновляла народ на победу. Но главным стало как раз остервенение.

Думается, Гранин нашел правильный ответ на свой многолетний вопрос.

Дудин

– Дорогой друг! А как же я могу назвать тебя по-другому, ведь ты же взял в руки мою книгу.

Такими словами Михаила Дудина, нашего знаменитого фронтового поэта, я обычно начинаю свои встречи с читателями. Очень трогают меня эти слова из его книги «Где наша не пропадала», посвященной товарищам по оружию.

Виделся я с Михаилом Александровичем лишь однажды. Познакомил нас мой старший брат, художник Владимир Алексеев, иллюстрировавший несколько поэтических книг Дудина. Было это в конце 1992 года, когда я уже окончил военную службу. Узнав от брата, что Дудин воевал и против финнов, я принес ему редкую книгу: записки начальника Генерального штаба финской армии, которую удалось достать через знакомых. Помню, Михаил Александрович склонился над военными картами с обстановкой на Карельском перешейке, взял увеличительное стекло и медленно водил им по финским позициям. Чувствовалось его неподдельное волнение, как будто он возвратился в 1940-е годы и вновь проживал суровые военные будни.

От финских событий он сам перешел к теме блокады Ленинграда. Его все больше тревожила судьба Зеленого пояса славы, инициатором которого он сам являлся и который в начале 1990-х годов начал разрушаться. Война 1941–1945 годов в то нелегкое для Петербурга время отошла на задний план. Задача городских властей состояла в том, чтобы сдержать недовольство людей, испытывавших нехватку продовольствия и терявших работу. Видимо, и в силу таких причин настроение у Дудина было не самым хорошим. Когда я ему рассказал, что совсем недавно сопровождал группу бывших немецких солдат к местам их боев на Невском пятачке, Дудин вдруг оживился, сказал, что я занимаюсь правильным делом, способствуя, как переводчик, нужным встречам ветеранов войны. Когда-то они воевали друг против друга, теперь, по словам Дудина, настало время подводить итоги прожитому и передавать эстафету достойных взаимоотношений следующему поколению. По существу он благословил меня на работу в центре «Примирение».

Дудина сильно впечатлило, когда я рассказал, как немцы ищут захоронения своих сослуживцев в Ленинградской области. С огорчением он констатировал, что у нас солдата в войну не жалели, оттого так много пропавших без вести. После этого прочитал четверостишие, которое тотчас же мне запомнилось:

8
{"b":"543838","o":1}