ЛитМир - Электронная Библиотека

Участников этой выдуманной сотрудниками отдела НКВД Дальстроя «контрреволюционной организации» судили, они получили от двух до пяти лет заключения в лагерях.

В августе же 1934 года Берзин в качестве уполномоченного НКВД СССР по Дальстрою издал приказ, где указал еще один адрес для поисков «врагов народа»:

«Мною установлено, — писал Берзин в этом приказе, — что в системе хозяйственно-материального отдела дорожного управления Дальстроя наличествует в громадных размерах хищение продовольственного и вещевого довольствия, а также и инструмента. Отсутствует учет и наблюдение, нет контроля, что создало безнаказанность и свободную возможность контрреволюционному элементу нанести колоссальные убытки путем подрывной деятельности».

Понятно, что «контрреволюционный элемент» нужно строго наказывать, что и потребовал Берзин в этом приказе от начальника дальстроевского отдела НКВД:

«Тов. Куцерубову приступить немедленно к следствию, виновных в хищениях арестовать».

О результатах работы отдела НКВД действовавшего по указанию Берзина, общественность особого треста была проинформирована через газету «Дальстроевец» (ранее выходила под названием «Колымская правда»).

Под рубрикой «Из зала суда» газета сообщала: «Контрреволюционные элементы, пролезшие в административно-хозяйственный аппарат дорожного управления, вели преступную, хищническую и вредительскую деятельность с целью подрыва, разложения строительства дороги… Недавно хищники предстали перед судом. 45 врагов социалистической Родины держали ответ. Большинство из них имеет судимости в прошлом. Все они закоренелые контрреволюционеры…

Матерые контрреволюционеры, бандиты, воры, неоднократно судившиеся: Трубников А. П., Зайцев Г. В., Орлов А. И., Асанов И. В., Мичурин Н. Ф., Шатыбелко Б. К., Митин А. Д. приговорены к высшей мере социальной защиты — расстрелу. Остальные 34 обвиняемых приговорены от 2 до 11 лет лишения свободы. Обвиняемый Зиловянский А. М. судом оправдан»69.

Таким образом, в течение 1934 года в Дальстрое прошла первая волна процессов, где бесхозяйственность, разгильдяйство, а в некоторых случаях элементарное воровство отдел НКВД по Дальстрою и директор особого треста Берзин — уполномоченные НКВД СССР смогли представить как намеренное вредительство и контрреволюционные действия «врагов народа».

В ноябре 1934 года, с последним пароходом, Берзин выехал в Москву. Ему предстоял отчет о ходе выполнения постановлений Политбюро от 1931 и 1932 года. Он надеялся на высокую оценку своей деятельности, а поэтому отправился в дорогу в отличном настроении.

«Пять» по поведению

На полпути Берзина из Нагаево в Москву ему стало известно о гибели 1 декабря одного из руководителем советской страны С. Кирова. Этот человек руководил коммунистами Ленинграда, являлся членом Политбюро и Секретарем ЦК ВКП(б), считался другом Сталина.

Как считают сейчас многие исследователи, убийство Кирова было организовано руководством НКВД СССР по личному указанию Сталина: ему нужно было физически устранить своего главного политического соперника. Кроме того, самим фактом этого убийства Сталин воспользовался, чтобы создать правовую базу для мгновенных расправ с оппозиционерами.

4 декабря центральные газеты СССР опубликовали следующее сообщение:

«В Президиуме ЦИК СССР.

Президиум ЦИК Союза ССР на заседании 1 декабря сего года принял постановление, в силу которого предлагается:

1. Следственным властям — вести дела обвиняемых в подготовке или совершении террористических актов ускоренным порядком.

2. Судебным органам — не задерживать исполнения приговоров о высшей мере наказания из-за ходатайств преступников данной категории о помиловании, так как Президиум ЦИК Союза ССР не считает возможным принимать подобные ходатайства к рассмотрению.

3. Органам Наркомвнудела — приводить в исполнение приговоры о высшей мере наказания в отношении преступников названных выше категорий немедленно по вынесении судебных приговоров»70.

Чтобы придать видимость законности этого беззаконного документа, на следующий день в газетах опубликовали постановление ЦИК СССР о внесении соответствующих, изменений в действующие уголовно-процессуальные кодексы союзных республик.

Убийство Кирова было немедленно использовано Сталиным для расправы с-инакомыслящими в партии, которые после высылки Троцкого из страны значительно ослабили сопротивление.

По прямому указанию Сталина были организованы судебные процессы над членами так называемых «ленинградского» и «московского» центров.

Этими судилищами Сталин попытался возложить ответственность за убийство Кирова на бывших участников оппозиции в партии и на кадры, возражавшие против установления в стране режима личной власти. За два с половиной месяца после 1 декабря 1934 года только в Ленинграде было арестовано 843 человека71.

Следствие по их делам проводилось с грубейшими нарушениями законности. Несмотря на широко применявшиеся сотрудниками НКВД «физические методы» следствия, фактических доказательств преступной деятельности обвиняемых получено не было.

Однако сразу после окончания 28 декабря 1934 года судебного процесса по делу так называемого «ленинградского центра» было заведено «дело ленинградской контрреволюционной зиновьевской группы». НКВД включило в группу 77 человек. Поскольку доказательств их виновности не имелось, дело не стали направлять в суд, а оставили для рассмотрения в Особом совещании НКВД СССР. 16 января 1935 года ОСО вынесло постановление по этому делу. Председателем совещания выступил сам Нарком внутренних дел Г. Г. Ягода. В нем участвовали заместители наркома Я. С. Агранов, Г. Е. Прокофьев, Л. Н. Бельский, сотрудник наркомата П. П. Буланов и прокурор СССР И. А. Акулов.

Все обвиняемые были направлены в лагеря или сосланы. Впоследствии же их дела пересмотрели, и большинство было расстреляно.

Вот в такой атмосфере массовых репрессий, развернутых в стране на рубеже 1934–1935 годов, оказался в Москве директор Дальстроя Берзин. Однако он приехал туда вовсе не затем, чтобы удивляться чему-либо. Кадровый работник ОГПУ — НКВД, он прекрасно представлял себе кухню деятельности этих карательных органов.

Берзин ехал в Москву, чтобы отчитаться за три года нелегкого труда. Он рассчитывал, что Сталин оценит его старания, и надеялся решить назревшие проблемы дальнейшею освоения Колымы.

Ему все удалось. Тридцать пятый год стал его звездным часом. Но в эту же московскую командировку произошли события, может быть, тогда для Берзина не очень заметные, но впоследствии ставшие роковыми в судьбе первого директора особого треста.

Как самое яркое событие 1935 года биографы Берзина отмечают награждение его орденом Ленина весной того года.

Однако этому предшествовали два других события, тесно связанных с награждением и предшествовавших ему. Длительное время ученые и журналисты знали лишь об одном из них.

Речь идет о двух заседаниях Совнаркома СССР, в которых участвовал Берзин: там решались вопросы, поставленные им в ЦК партии и правительстве.

Первое заседание Совета Народных Комиссаров проходило 23 февраля 1935 года. В повестке дня вопрос был обозначен следующим образом: «О программе золотодобычи в 1935 году».

В то время добычу золота в стране вели самостоятельно два ведомства. Наибольшая часть добычи приходилась на гражданский Главк (Главное управление), носивший название «Главзолото». Его начальником был известный хозяйственник А. П. Серебровский. Одновременно он являлся заместителем Наркома тяжелой промышленности: именно в этот наркомат составной частью входил ею Главк.

Второй организацией, которая вела в стране добычу золота (независимо от Наркомтяжпрома), был Дальстрой. Как мы помним, он не входил ни в какой наркомат: по постановлениям ЦК компартии и правительства Дальстрой подчинялся только Центральному Комитету (то есть Сталину), а для прикрытия было обозначено, что он подчиняется Совету Труда и Обороны.

24
{"b":"543843","o":1}