ЛитМир - Электронная Библиотека

В этом отношении характерно, как вспоминает о подобном эпизоде бывший следователь УНКВД по Дальстрою Абрамович, только в 1936 году пришедший на службу в карательную систему. Он вспоминает как раз о повторном процессе над группой Кроля — Барановского. Процесс проводил Военный трибунал.

«Судила троцкистов выездная сессия спецсуда в Магадане[22]. Несколько человек были приговорены к расстрелу и расстреляны, т. к. ходатайства о помиловании были отклонены. Среди осужденных, помню, были бывший ответственный редактор газеты «Омская правде», бывший одесский областной прокурор, бывший партийный секретарь института Красной профессуры. Фамилий их я не запомнил.

Помню, как нас, несколько человек молодых чекистов, вызвали к начальнику управления и сказали, что мы будем сопровождать осужденных от тюрьмы до места казни. С нами поедут прокурор, председатель суда и врач Вартминский.

И все, что произошло потом, произвело на меня и моих товарищей такое сильное впечатление, что несколько дней я лично ходил словно в тумане и передо мной проходила вереница осужденных троцкистских фанатиков, бесстрашно уходивших из жизни со своими лозунгами на устах»121.

Развязыванию истерии повальной борьбы с «врагами народа» в стране особенно способствовали два пленума ЦК партии, специально посвященные этому вопросу Первый из них 4–7 декабря 1936 года рассмотрел вопрос «Об антисоветских, троцкистских и правых организациях». В качестве секретаря ЦК ВКП(б) с докладом выступил Ежов, который был уже в это время и Наркомом внутренних дел.

Следующий пленум, в феврале-марте 1937 года, продолжил травлю Бухарина, Рыкова и большой группы руководящих государственных и партийных работников. В соответствии с установками этих двух партийных пленумов всех их, якобы составляющих «антисоветский правотроцкистский блок», НКВД арестовало. Позже, уже в 1938 году, они были осуждены. Большинство из них расстреляли.

Расстрельные приговоры становились обычным делом и в карательной практике Дальстроя. В то же время следственные и судебные процедуры даже для работы военного трибунала требовали затрат значительного времени на подготовку следственных дел.

Гораздо более сокращенный и упрощенный вариант всех следственных бумаг был необходим для действий внесудебной «тройки». Однако «тройки», действовавшие в республиках, краях и областях советской страны, по приказу НКВД от 1935 года, имели право принимать решения лишь о заключении в лагеря и на срок не более 5 лет. По меркам 1937 года это, конечно, было очень мягкое наказание.

Поэтому 30 июня 1937 года Ежов подписал новый приказ НКВД, которым прежние «тройки», состоявшие исключительно из штатных сотрудников местного УНКВД (начальник управления и начальник отдела) и прокурора, упразднялись. Приказ утвердил персональный состав новых «троек». Их председателями являлись начальники краевых или областных управлений НКВД, а членами — первые секретари соответствующих крайкомов или обкомов партии и прокуроры.

Новые тройки получили гораздо большие права. Они могли выносить решения в отношении членов антисоветских партий, участников антисоветских организаций, бывших кулаков, белогвардейцев, церковников и сектантов. По мерам наказания «наиболее враждебным из перечисленных выше элементов» тройки имели права давать расстрел — это была так называемая 1-я категория репрессий. Все остальные относились ко 2-й категории, их можно было заключать в лагеря или тюрьмы на срок от 8 до 10 лет122.

Для создания подобной «тройки» ситуация в Дальстрое была необычная. Здесь существовало свое управление НКВД, и его начальник должен быть председателем такого внесудебного органа. Функции секретаря обкома партии в Дальстрое фактически выполнял Берзин как уполномоченный Далькрайкома ВКП(б). Но он был одновременно и уполномоченным карательного наркомата на Колыме: начальник УНКВД ему подчинялся. Поэтому председателем «тройки» Ежов утвердил Берзина, а членами — начальника УНКВД и прокурора.

В августе «тройка» приступила к работе. Мы-видели, что в прежние годы отдел НКВД по Дальстрою постоянно находил на Колыме «врагов». Несколько десятков человек получали разные сроки заключения, трех-четырех человек по постановлению Коллегии ОГПУ-НКВД или ОСО — расстреливали. Так, в 1933 году было расстреляно двое, в 1934-м — четверо, в 1935-м — пятеро, в 1936-м — один. В начале 1937 года, в январе, в Магадане тоже расстреляли трех дальстроевцев. Затем — перерыв в несколько месяцев.

Начало массовых расстрелов

Как только начала работу дальстроевская «тройка», казни последовали одна за другой. Осенью 1937 года первый расстрел управление НКВД осуществило 2 сентября: пятнадцать человек123.

Затем подряд, как из пулемета: шестого, девятого, двенадцатого, тринадцатого, пятнадцатого сентября. Каждый раз по одному-два человека, однажды пятеро. Зловещая машина убийств наращивала обороты. Двадцать второго сентября расстреляли сорок четыре человека. Двадцать пятого сентября — сорок семь человек[23].

Все чаще и чаще звучали выстрелы исполнителей приговоров — местных палачей. Все больше трупов безвинных людей зарывали в холодную колымскую землю похоронные команды, составленные из лагерников-заключенных 10-го Магаданского ОЛПа. Таким образом их наказывали за какие-нибудь мелкие прегрешения.

В октябре и ноябре тридцать седьмого года массовые расстрелы достигли: своей высшей точки. Долго журналисты, писатели, ученые скрывали эти факты: боялись обидеть живых наследников Берзина и родственников палачей.

Убежден: скрывать эту страшную правду мы не имеем права. Память погибших требует честного рассказа.

В октябре расстрелы производились двенадцать раз, половина из них была массовыми убийствами:

1 октября расстреляно пятьдесят три человека;

13 октября расстреляно семьдесят восемь человек;

16 октября расстреляно семьдесят три человека;

26 октября расстреляно тридцать три человека;

29 октября расстреляно тридцать два человека.

Печальный итог октября 1937 года — казнено пятьсот шесть человек. Почти все они были заключенными.

В сентябре и октябре, когда по постановлению «тройки» под руководством Берзина начались массовые расстрелы, среди казненных появились фамилии дальстроевцев иностранных национальностей. Так, поляк был расстрелян на Колыме 17 сентября: Влас Игнатьевич Мельников, родился в 1907 г. в Польше. В октябре управление НКВД по Дальстрою казнило девятерых поляков:

первого октября — Николай Георгиевич Паевский, родился в 1891 г. в Ковенской губернии;

тринадцатого октября:

— Петр Иванович Зашок, родился в 1902 г. в Польше;

— Николай Валентинович Кулик, родился в 1896 г. в Польше;

— Марьян Михайлович Танненбаум, родился в 1896 г. в Польше;

шестнадцатого:

— Василий Антонович Ольшанский, родился в 1907 г. в Варшаве;

— Ян Мартынович Петровский, родился в 1893 г. в Польше;

двадцать шестого — Борис Львович Лавский, родился в 1894 г. в Польше;

двадцать девятого — Константин Казимирович Балин, родился в 1900 г, в Польше;

Иван Александрович Ростоцкий, родился в 1887 г. в Галиции.

Поляки не имели здесь «приоритета». Той страшной осенью 1937 года сотрудники управления НКВД по Дальстрою вели на расстрел безвинных людей и других иностранных национальностей: финнов, немцев. Среди расстрелянных был и итальянец.

Они гибли рядом с сотнями людей, составлявших костяк народов многонациональных республик Советского Союза, — рядом с русскими, украинцами, евреями, белорусами, грузинами и многими другими. Для государства тотального террора не было национальных различий, когда такое государство утверждало себя — убийством невиновных.

Трудный год

Как мы видели, Берзин сосредоточил в своих руках партийную, хозяйственную и карательную власть на Колыме. Но еще в 1932 году постановлением Политбюро его утвердили и «уполномоченным Далькраийсполкома». Таким образом, директор особого треста получил право своей единоличной властью решать вопросы, которые по Конституции СССР находились в компетенции местных Советов.

вернуться

22

Военный трибунал 1-й Отдельной Краснознаменной Дальневосточной армии.

вернуться

23

До сих пор считаются неизвестными почти все места захоронений расстрелянных на Колыме в 30-40-50-е годы. Их — как бы не существует. Не открыт ни один документ, указывающий места массовых или единичных захоронений казненных.

39
{"b":"543843","o":1}