ЛитМир - Электронная Библиотека
Содержание  
A
A

В 1982 г. я был в его апартаментах в Кабуле, в том числе и в рабочем кабинете (исключая женскую половину, ибо это является грубым нарушением исламских канонов), размещавшихся во дворце короля. Меня сопровождал начальник контрразведки бригады по охране резиденции главы государства. Ничего плохого я о Кармале не услышал, поскольку моим гидом был тоже парчамист. Сведения о нем, кроме того, что он алкоголик, о его деловых и политических качествах я получал в ходе моей работы в Оперативной группе министерства обороны СССР. Руководил этой группой маршал Советского Союза Сергей Леонидович Соколов, он же являлся главным военным советником у Б. Кармаля.

На ежевечерних совещаниях, начинавшихся всегда в 19 часов 30 минут, первым, как правило, выступал маршал Соколов и делал сообщение об изменениях в ЦК НДПА, Вооруженных силах ДРА, о своих беседах с Б. Кармалем. И каждый раз он возмущался отсутствием у Верховного Главнокомандующего государственного мышления, говорил о перегибах, допускавшихся им лично в ходе проведения политики НДПА, о безответственности при исполнении принятых центральным комитетом партии решений, бюрократизме, нарушении кадровой политики. А встречи с Б. Кармалем происходили у него почти ежедневно, если только маршал не выезжал на военные советские объекты или не принимал участия в боевых операциях. Естественно, рядом с ним был и автор этих строк.

ДОКТОР НАДЖИБ И ЕГО ПОЛИТИКА НАЦИОНАЛЬНОГО ПРИМИРЕНИЯ

С 1986 г. Генеральным секретарем ЦК НДПА, а затем и президентом страны стал Наджибулла. Наджибулла происходил из зажиточной семьи – его отец был вождем племени. Он окончил медицинский факультет Кабульского университета. В партию вступил с момента ее основания, примыкая к парчамистам. После революции был направлен послом в Иран. Приход к власти Амина заставил Наджибуллу эмигрировать в Югославию. На родину он вернулся после устранения Амина и сразу же возглавил службу безопасности страны. В отличие от своих коллег обладал здравым и креативным мышлением.

С приходом Наджибуллы к власти начался период политики национального примирения, призванной положить конец братоубийственной войне. Развернулась активная работа по устранению отмеченных в Москве недостатков. Однако наследие прошлого несколько тормозило ее выполнение в полном объеме. Тем не менее Наджибулла проявлял мужество, решительность и последовательность, добиваясь создания коалиционного правительства, в которое входили бы все политические группировки внутри страны и за рубежом. Наджибулла оставлял за собой пост президента и Верховного Главнокомандующего. Посты премьер-министра, председателей верховного суда и народного совета, половина должностей министров, а также посты губернаторов ряда провинций предоставлялись оппозиции. В ходе неофициальных контактов с А. Шахом последнему была предложена должность заместителя министра обороны, однако он это предложение отклонил.

Записки военного контрразведчика - b00000262.jpg

Президент Афганистана Наджибулла в авиационном полку в Баграме (в центре). Четвертый слева М.Я. Овсеенко. 1986 г. (Из архива М.Я. Овсеенко)

Эта довольно перспективная для тех условий программа не устраивала радикальных руководителей оппозиции в Пакистане. Наиболее непримиримым из них был исламский фундаменталист Х. Гульбеддин, сын крупного землевладельца. Сидя в Пешаваре, его сторонники в ходе этой войны ничем не рисковали, но ясно осознавали, что после ее окончания они все будут лишены значительных средств, поступающих из США и других стран. Кроме того, новая политика Кабула не отвечала их амбициозным планам быть первыми в государстве. За годы войны Гульбеддин несколько утратил уверенность в возможности быть лидером всего исламского Афганистана, поэтому, на худой конец, планировал создать государство из трех провинций юго-западной части страны (Нангархар, Кунар, Лагман), заявив при этом: «Хоть маленькое, но свое государство».

«Созрел» к этому времени в качестве государственного лидера и А. Шах, таджик по национальности, сын полковника королевской полиции. Кабул его не прельщал, поскольку, по его словам, это столица пуштунов, и ему там не выжить. В связи с этим он наметил для себя создание автономной республики на севере Афганистана, объединив исконно проживающих там туркменов, узбеков и таджиков. Более того, он уже в то время начал вытеснять из тех районов пуштунов.

Не отвергли многие положения политики национального примирения и эмигрантские круги, в том числе бывший король Захир Шах. Советское правительство отреагировало на новое направление в политике ДРА тем, что сразу же, с 15 по 31 октября 1986 г., вернуло домой шесть своих полков.

В памяти остался вывод первого полка из Кабула. По этому случаю в городе был устроен большой митинг. Улицы столицы были заполнены празднично одетыми людьми всех возрастов. Море цветов украшало город и всех жителей. Никто из них не кричал «Аллах Акбар», а слали добрые пожелания отъезжающему полку. Находясь на трибуне, я был свидетелем этого события. Сверху хорошо было видно, что собравшиеся выражали искренние чувства благодарности нашим военнослужащим за все, что они сделали – в частности, помогли в строительстве ряда хозяйственных объектов, обеспечили мирную жизнь в городах, особенно в Кабуле, за экономическую и гуманитарную помощь.

(Кстати, до города Термеза (Узбекистан) полк сопровождали советские корреспонденты Михаил Лещинский и Фарид Суйфуль-Мулюков. По просьбе Ф. Суйфуль-Мулюкова мною через начальника особого отдела Термезской мотострелковой дивизии была организована их встреча и размещение в гостинице.)

Большой вклад в разработку политики национального примирения внесла оперативная группа министерства обороны СССР во главе с генералом армии Валентином Ивановичем Варенниковым. Хотя новая политика ДРА была принята в 1986 г., декларация о ее применении была опубликована 3 января 1987 г.

Записки военного контрразведчика - b00000273.jpg

Вывод первого полка из Афганистана. Справа: первый – командующий 40-й Армией В.П. Дубынин, второй – министр обороны ДРА генерал-полковник Мухаммед. Второй слева – М.Я. Овсеенко. Кабул, октябрь 1986 г. (Из архива М.Я. Овсеенко).

По-разному встретили ее руководители бандформирований. Так, согласно «краткой оценке военно-политической обстановки в ДРА» (по состоянию на 14.09.1987 г.) на сторону государственной власти перешло 120 отрядов и групп мятежников общей численностью 6505 человек; протоколы о прекращении боевых действий подписали 140 главарей бандформирований (7070 мятежников) и продолжали вести переговоры с органами государственной власти 315 руководителей отрядов и групп численностью 12 430 человек. Из Пакистана и Ирана за восемь месяцев вернулись более 8150 семей афганских беженцев (около 48,2 тысячи человек). Лидеры других контрреволюционных партий во главе с Б. Раббани (сын муллы, таджик по национальности) заняли выжидательную позицию и несколько замедлили боевую активность.

В оценках инициативы советского руководства о возвращении на родину шести полков и проходящих в Женеве афгано-пакистанских переговоров оппозиция разделилась на две группировки. Гульбеддин (ИПА) и Саяф (ИСОА)10 расценивали принятые советским правительством меры как пропагандистские и приняли решение об активизации боевых действий. Суть этой активизации заключалась в их намерении «не дать уйти из Афганистана живым ни одному советскому солдату». Этим они хотели добиться того, чтобы у мировой общественности сложилось мнение, что вывод наших войск обусловлен не укреплением народной власти, а усилением боевой деятельности мятежников. Согласно захваченным в ходе боевых операций документам исламских комитетов, они объявили задачу по активизации захвата в плен советских военнослужащих для использования их в СМИ с целью дискредитации указанного выше решения СССР.

вернуться

10

Лидер исламского Союза за освобождение Афганистана (ИСОА) А.Р. Саяф, теолог по образованию, характеризовался как коварный и жестокий человек, авторитетом среди других лидеров оппозиции не пользовался. В 1974 г. арестовывался Даудом за антиправительственные выступления. В Пакистане имел свой бизнес. 204

9
{"b":"543849","o":1}