ЛитМир - Электронная Библиотека

Успеху цыган содействовала и знаменитая Тальони, которая в этот год танцовала на петербургской сцене. «При входе в залу к цыганам, Тальони была встречена хором музыкантов, игравших качучу. Потом пошли пляски и песни цыган. Г-н и г-жа Тальони в восторге от виденного и слышанного ими! Никогда не воображали они, чтобы в этом неученом хоре было столько души, огня, изящества. Добрый Тальони сказал нам, — писала «Северная Пчела»[290], — в полной откровенности: «Если бы я имел когда-либо 20 таких огненных душ в кордебалете, то сделал бы чудные вещи!» Рецензенты того времени, видя увлечение публики таким полудиким пением, старались найти смягчающие обстоятельства и писали такие рацеи[291]: «Иногда весьма приятно из роскошной, богато убранной гостиной, освещенной тысячами огней, блистающей дамскими нарядами, вдруг перенестись в темную рощу и сквозь ветви дерев взглянуть на луну, на звездное небо, словом на природу. Так точно, после нежного, смягчающего душу италианского пения приятно вспомнить русский удалый или заунывной напев, нашу народную мелодию, перенестись в русскую природу». .

В доме Коссиковского нашло приют и одно из немногочисленных у нас спортивных обществ. В 1806—1807 годах в Петербурге возникло особое общество, которое звалось сперва «стрелецкое общество»[292], а потом «общество любителей стрельбы»[293]. В числе учредителей этого общества был сенатор и кавалер Теплов с товарищами. Окончило свое существование это общество довольно плачевно — в 1811 году продавались[294] «с аукционного торгу мебели, оставшиеся за упразднением собрания любителей стрельбы». — Чисто спортивным это общество назвать нельзя, скорее это был своего рода клуб, причем члены этого клуба отчасти занимались и спортом — стрельбою, фехтованием, но главной своей целью считали устройство балов.

«Г.г. члены собрания любителей стрельбы извещаются, что 11 декабря будет бал в маскарадных костюмах с 3 оркестрами и хором. Под названием оного маскарадного бала полагается, что не позволено будет приезжать на оной в масках, для того посетители благоволят приезжать в доминах или венецианках, но без масок, что же касается дам, дирекция просит их быть в обыкновенных маскарадных платьях и также без масок»[295]; как видим, в начале XIX века маскарад мог быть без масок. Затем члены общества, очевидно, могли пользоваться столом в обществе; по крайней мере мы читаем такое несколько курьезное, наивное с нашей точки зрения извещение[296]: «Г.г. членам общества любителей стрельбы сим извещается, что эконом, который все лето находился на даче, теперь перебрался в город, где каждый день дает обеденный стол. Присем также извещаются, что в субботу 2 октября будет дан обеденный стол с музыкою».

Мы не нашли устава этого общества, но из одного печатного извещения можно восстановить хотя некоторые правила этого общества[297]—«дирекция собрания любителей стрельбы, желая содействовать выгодам общества, предложила 17 минувшего сентября на баллотировку бывшим в собрании в довольном числе г.г. членам, что она находит удобнее и полезнее возобновлять билеты вместо маия в ноябре месяце каждого года, которое предложение и было большинством белых шаров принято, почему, поставляя долгом уведомить о сем всех членов, дирекция просит тех, которые по прежнему учреждению уже по 1 мая 1809 года билеты свои возобновили, возвратить их в контору, где по заплате 25 рублей дадутся новые по ноябрь 1809 года. Тех же из господ членов, которых билетам 1 ноября сего года срок минет, просит дирекция для возобновления явиться в контору не позже 20 ноября, ибо после того неявившиеся должны будут, если пожелают оставаться в обществе, в новь быть баллотированы. Возобновление билетов на полгода, как несовместное хозяйственному учреждению собрания впредь существовать не может, исключая только г.г. военно-служащих, которым не возбранено записываться и возобновлять билеты на полгода».

Из этого мы видим, что выбор членов общества производился баллотировкою, что членский взнос равнялся 50 рублям и год общества начинался 1 ноября. Далее, военные пользовались льготою: они имели право взносить свой членский взнос в рассрочку, по полугодиям. Наконец отметим, что «для дам, не принадлежащих к фамилиям господ членов», раздавались именные билеты[298]. Но какие занятия спортом были у этого общества? Уже самое название общества показывает, что на первом плане должна быть стрельба в цель и действительно; «г.г. члены собрания любителей стрельбы почтительно извещаются, что завтра в субботу 24 сентября, в 6 часов пополудни начнется в доме общества стрельба в цель» или другое извещение, до известной степени аналогичное вышеприведенному: «г.г. члены извещаются, что стреляние в цель из пистолетов начнется сего маия месяца 2 числа в нарочно изготовленном на то зале. Желающие сим приятным упражнением заняться, благоволят между тем рассмотреть начертанные для сего правила[299]. Итак, стрельба из пистолета названа «приятным упражнением» и для этой стрельбы были составлены какие-то правила, какие, мы, к сожалению, не нашли. Наконец, «в будущую субботу, 10 октября, в собрании любителей стрельбы дан будет генеральный фехтовальный бал или так называемое assaut général, единственно для членов оного собрания»[300].

Таким образом ежедневная стрельба из ружей и пистолетов в цель, нередко устраиваемые фехтовальные ассо — вот в чем проявлялась спортсменская деятельность общества, а на первом плане, опять повторяем, были обеды, балы, маскарады без масок и, очевидно, карточная игра.

Залы в доме Коссиковского снимали учреждения, а в те недолгие периоды, когда эти залы пустовали, сам хозяин сдавал помещения для различных эквилибристов, фокусников, различных антрепренеров и пр. Современный кинематограф в лице своего пра-пра-родителя, имевшего вполне непонятное современникам название «Номонсикло-география», появился именно здесь. 10 января 1822 года было пропечатано, «что г-жа Латур (с ней мы еще столкнемся, когда речь пойдет о соседнем доме) ежедневно от 10 утра до 10 вечера имеет честь представлять почтенной публике «номонсикло-географию», служащую к распространению сведений и к удовольствию, иначе называемый Театр Мира, на коем зрители, не переменяя мест своих, могут видеть Европу, Азию, Африку и Америку (об Австралии в то время еще и не подозревали) с заслуживающими внимания: древностями, развалинами, жителями в национальном их одеянии, идущих пешком, едущих верхом, в повозках, стоящих на местах и площадях народных, а также небо и море». Но такое описание показалось автору афиши недостаточным, и оп сгущает краски[301].

«Одним словом, все то, что наиболее приятнейшего и удивительнейшего находится на земном шаре. Зрелище сие столько сходно с природою, что по новости и совершенству своему достойно похвалы каждого. Знающие отдадут ему справедливость, любопытные удовлетворят своему любопытству, и все получат истинное удовольствие. Описание предметов можно узнать из афишей. Представление видеть можно ежедневно с платою за вход с каждой особы по 2 р.».

Видимо придаваемые г-жею Латур названия: «Театр Света», «Номонсикло-география» смущали публику, и через несколько дней Латур выступает с новым объявлением, в котором дает своему предприятию вполне удобо-понимаемое название: «Оптическая Панорама, в коей представляются наилучшие и первейшие виды знаменитых городов и мест в разных частях света, как-то: вид всего вообще Неаполя и его залива, снятый со стороны Средиземного моря, вид города и предместия Константинополя, вид всей Москвы, снятый с Воробьевых гор, близ места, предположенного для построения храма Христу Спасителю, вид Императорского Дворца, в древнем виде в Кремле, полная панорама города Рима, в древнем его великолепии, иллюминация большой площади и купола Ватиканского дома, каковая бывает ежегодно в день св. Петра в Риме, большая Императорская зала в Пекине е представлением общего церемониального обеда, который дает Император ежегодно Мандаринам, Посланникам и депутатам своего народа, вид сада и замка Тюллерийского в Париже, большая площадь св. Марка и великолепное здание Венецианского Правительства, главные надгробные памятники древних народов: Египта, Аравии и Индии, храм Соломона в Иерусалиме, снятый лучшими перспективными живописцами, удовлетворяет в полной мере любопытству зрителей. Касательно точности предметов и живости красок, а оптическое очарование стеклом, производимое столь совершенно, что каждый думает, будто он перенесен в те самые места, кои видит. Так судят о сем все любители и путешественники, удостоившие посещением своим сие зрелище, вместе поучительное и занимательное. Все сии виды видеть можно способно и не теснясь»[302]. — Эта оптическая панорама Латур сменялась различными косморомами, диорами, волшебными фонарями и т. д.

вернуться

290

Северная Пчела, 1838 г., стр. 1055.

вернуться

291

Северная Пчела, 1844 г., № 41.

вернуться

292

С. П. В., 1807 г., стр. 1104.

вернуться

293

С. П. В., 1808 г., стр. 1128.

вернуться

294

С. П. В., 1811 г., № 44.

вернуться

295

С. П. В., 1808 г.

вернуться

296

С. П. В., 1809 г., ст. 1006.

вернуться

297

С. П. В., 1808 г., стр. 1308.

вернуться

298

С. П. В., 1809 г., стр. 1171.

вернуться

299

С. П. В., 1811 г., № 35.

вернуться

300

С. П. В., 1808 г., стр. 1181.

вернуться

301

С. П. В., 1822 г., стр. 32.

вернуться

302

С. П. В., 1822 г., стр. 71.

33
{"b":"543881","o":1}