ЛитМир - Электронная Библиотека

— Добро пожаловать домой, Сэйра, — произнесла тетя Марта, беря меня за руку и клюя в щеку.

— Как хорошо, что ты наконец-то здесь… — начала Мабель.

С мамой они были намного менее приветливы.

— Это удивительный дом, — произнесла в ответ я.

Я попала в точку. Тетя Мабель даже порозовела от удовольствия.

— Нам он тоже нравится, — потупилась она. — Он принадлежит нашему роду уже более двухсот лет.

— Вы, должно быть, устали с дороги, — добавила тетя Марта. — Мабель, попроси Дженнингс показать им их комнаты. Сейчас прибудет и ваш багаж. Тогда вы сможете умыться и переодеться, а после мы поговорим.

Чувствовалось, что тетки торжествуют, хотя и пытаются это скрыть. Но они отчетливо дали понять, что рады только моему приезду, а маму просто терпят. Я не представляла себе, что женщина, привыкшая к заботе и обожанию, сможет долго выносить подобное отношение. К счастью, она была в каком-то оглушенном состоянии и, похоже, ничего не заметила.

Пришла Дженнингс и пригласила нас подняться вслед за ней по деревянной лестнице с прекрасными резными балясинами и перилами.

Поднявшись на второй этаж, мы вошли в длинную, протянувшуюся вдоль всего дома галерею, увешанную портретами Ашингтонов. Я пообещала себе, что в ближайшем будущем обязательно их все рассмотрю. Мои предки! Я столько лет даже не подозревала об их существовании, и вдруг оказалось, что их так много. В одном конце галереи был балкон, на котором некогда во время балов располагались музыканты. Я попыталась представить своих теток на балу. То, что мне представило мое воображение, заставило меня улыбнуться.

Моя комната находилась этажом выше. Она была просторной, с высокими, расписанными херувимами потолками. Тетки позаботились даже о том, чтобы украсить ее цветами. Кровать тоже широкая, с синим пологом. Даже ковер на полу был синим. Окна обрамляли тяжелые синие портьеры, в оконных нишах стояли диванчики. Я подошла к окну, и у меня вырвался непроизвольный возглас восхищения. За окнами расстилались ухоженные лужайки с яркими осенними цветами. В защищенном со всех сторон высокими кустарниками садике до сих пор цвели розы. За садом виднелся огород, а дальше начинался лес. Я впервые в жизни видела такой прелестный вид из окна. «Ашингтон! — подумала я. — Мое родовое поместье». Меня охватило жгучее волнение, которое утихло, как только я обернулась и взглянула на маму. Она была бледна и грустна, а ведь своим очарованием она всегда в значительной степени была обязана своей живости и подвижности. Она мало чем напоминала Айрини Раштон, вокруг которой вращалась вся жизнь в доме на Дентон-сквер.

Мне стало стыдно за проявленную черствость. Конечно же, ее здесь мучают воспоминания. Ведь именно сюда она приехала с моим отцом вскоре после свадьбы.

— Пойдем, посмотрим на твою комнату, — предложила я.

Она располагалась еще выше и была намного меньше и скромнее моей. Тем не менее мне она показалась очень милой, хотя я и разозлилась на теток, так явно подчеркнувших разницу в их отношении к нам. Эту комнату они должны были предоставить мне, а мою комнату — маме. Наверное, я предложу ей поменяться.

— Благодарю вас, — обратилась я к Дженнингс, намекая на то, что мы с мамой хотим остаться одни. — Я смогу сама вернуться к себе в комнату.

Как только Дженнингс вышла, мама бросилась ко мне, обняла меня и прижалась всем телом.

— Не плачь, — попросила я. — Это отразится на твоей внешности.

Это был безотказный ход. Вспомнив о внешности, она тут же взяла себя в руки.

— Это ужасно! — воскликнула она. — О Сиддонс, как я их ненавижу! Мне тут плохо, плохо! На всей земле нет места ужаснее.

— Но ты сама решила, что оставаться на Дентон-сквер мы больше не можем. И куда бы мы пошли?

— Они меня ненавидят, — ответила она. — Они всегда меня ненавидели, с самого начала. Я это почувствовала и тоже возненавидела и их, и этот дом. Тут так страшно. Ты чувствуешь это, Сиддонс?

— Нет, — ответила я, — не чувствую. Он ничем не отличается от других старых домов. Если здесь и есть привидения, то все они наши родственники. Разве тебя это не успокаивает?

— Только не меня. Я им все рано не кровная родня. — Она улыбнулась. — Но это временно. Мне скоро дадут роль. Когда Том узнает, что я действительно уехала, он тут же за мной примчится. Так уж устроен мир.

Ее глаза опять сияли. К ней на мгновение вернулась былая веселость. Она уже видела, как Том приезжает в Ашингтон-Грейндж, и его оттопыренные карманы набиты контрактами. Но ее не так легко уговорить. Публика умоляет ее вернуться? Что ж, пусть помучается немного. Она ее еще не простила.

Я вернулась к себе и обнаружила, что мой багаж уже прибыл. Дженнингс спросила, не хочу ли я, чтобы она помогла мне распаковать вещи. Я отклонила предложение и отправила ее помогать маме.

Тетя Марта не собиралась сидеть сложа руки. Уже на следующий день она заговорила о гувернантке.

— Ну что вы говорите, тетя Марта! — воскликнула я. — Я уже слишком старая для гувернантки. В конце ноября мне исполнится семнадцать.

— И только два года из этих семнадцати ты провела в школе!

— У меня был гувернер! — Я улыбнулась, вспомнив Тоби и одновременно испытав сильнейший приступ тоски. Мне его по-прежнему очень не хватало. — К тому же очень хороший, — грустно закончила я.

— Девочкам следует нанимать только гувернанток. У нашей сестры Маргарет всегда были гувернантки. У нее было слабое здоровье, и ей пришлось учиться дома. Она умерла, когда ей исполнилось восемнадцать лет.

— Как грустно, когда умирает такая юная девушка.

— Она всегда была болезненной. Но ты правильно говоришь, это было очень грустно. Только не слушай слуг. Они начнут рассказывать тебе о том, что иногда она гуляет по галерее в поисках своего жениха. Возмутительный вздор!

— У нее был жених?

— Она собиралась выйти замуж. Разумеется, их разлучила смерть. Так вот, у нее были гувернантки. Я бы предпочла, чтобы ты вернулась в школу, но мы обсудили это с Мабель и решили, что пока здесь живет твоя мама, тебе лучше быть с ней. Она очень необузданная. Ты лучше других сумеешь усмирить ее в случае необходимости.

— Усмирить! Как будто она буйнопомешанная и нуждается в смирительной рубашке.

— Она всегда была легкомысленной, а театральная жизнь не способствует выработке сдержанности. Для нашего брата этот брак стал настоящим бедствием. Но не будем отклоняться от темы. Я немедленно приступлю к поиску гувернантки. Можешь не сомневаться, я отнесусь к этому вопросу со всей серьезностью.

Как бы мне хотелось вернуться в школу! Но я понимала, что не могу оставить маму на милость теток.

Мабель вызвалась показать мне дом. В отсутствие тети Марты она была совсем другим человеком и даже иногда заканчивала предложения. Старшая сестра ее, несомненно, подавляла.

Мабель привел в восторг интерес, проявленный мною к дому. Она показала мне гостиную, столовую, приемную, зимнюю гостиную, многочисленные спальни, а также просторную кухню, в которой всем заправляла кухарка, помыкающая своими подчиненными. Я подумала, что мне никогда не запомнить всех их имен.

Слуги с любопытством поглядывали на меня, что было вполне объяснимо. Я носила фамилию Ашингтон, но объявилась в родовом гнезде лишь в зрелом семнадцатилетнем возрасте. Полагаю, что очень многие из них (а юных лиц было достаточно мало) помнили скоропалительный брак Ральфа Ашингтона и лондонской актрисы, повергший в ужас его сестер. Интересно, известно ли им о скандале? — спрашивала я себя. Мабель повела меня в прачечную, где кипела и булькала вода в медных котлах и стоял запах сырой одежды, а потом на маслобойню и в пивоварню. Поместье оказалось довольно обширным, так что мое первоначальное впечатление о его скромных размерах было ошибочным.

Больше всего меня заинтересовала галерея с портретами членов рода Ашингтон. На женских портретах я заметила жемчужное ожерелье, удивительно похожее на то, которое я уже видела на портрете мамы.

16
{"b":"543888","o":1}