ЛитМир - Электронная Библиотека

Клинтон заметил, что я рассматриваю статуэтку.

— Она тебе не нравится.

— Она кажется мне злобной.

— Злобный Будда? Ну нет. Надеюсь, что его присутствие не будет тебе мешать. Эта статуэтка — подарок друга. Если я ее отсюда уберу, слуги сочтут это дурным предзнаменованием.

Как глупо — придавать столько значения бронзовой статуэтке, упрекнула я себя. Я извинилась перед Клинтоном, сославшись на усталость и вызванное ею возбуждение. Мне вдруг вспомнилось мое детство в Лондоне, наши с Тоби вылазки. Я поняла, что меня уже начинает одолевать ностальгия.

В одном конце комнаты была ниша, отгороженная портьерой. Она находилась на возвышении, куда вели две ступени. За портьерой я увидела две ванны. На трех окружающих нишу стенах висели зеркала. На столе стояли таз и кувшин.

— Они в точности выполнили мои указания, — довольно произнес Клинтон. — Тебе нравится. Сэйра? Это все готовилось для тебя.

— Эта комната прекрасна, — отозвалась я, — но я не могу поверить в то, что ты готовил ее для женщины, которую никогда в жизни не видел.

— Я знал, что это будешь ты.

Он взял меня под руку и повел показывать другие комнаты на этом же этаже, тоже спальни. Во всех спальнях пологом кровати служила москитная сетка, также защищавшая и окна.

— У нас изредка ночуют гости, — пояснил Клинтон. — В основном, когда мы даем бал, совсем небольшой, разумеется. К нам приезжают плантаторы с женами. Английская община. Плантации некоторых из них расположены очень далеко, поэтому им приходится ночевать здесь. Одни выращивают каучук, другие — кокосы и рис. Кроме них, здесь еще есть судовладельцы и чиновники железной дороги, государственные служащие. С тех пор как Цейлон отошел к британской короне, он стал процветающим островом. Тебе предстоит много о нем узнать.

— Мне не терпится взглянуть на мою собственную плантацию.

— Ах да, тебе и этому необходимо учиться. Но тебе нечего опасаться. Я же рядом. Я позабочусь о твоих интересах. Сет Блэндфорд — довольно неплохой управляющий, кроме того, он твой зять, но…

— Но больше всего, — перебила его я, — я хочу увидеться с сестрой.

— Когда ты отдохнешь, я отвезу тебя к ним. До их дома не больше мили, а если ехать напрямик, через джунгли, то и того меньше. Мы называем этот клочок лесом, хотя на самом деле это настоящие джунгли. Впрочем, когда-то все эти земли были заняты джунглями. Через них и сейчас нет просеки, и пройти можно только пешком, по тропинкам. У нас есть двуколка, в ней я тебя и отвезу. Она запрягается только одной лошадью, и управлять ею очень легко. Думаю, со временем ты начнешь пользоваться ею самостоятельно. Конечно, можно ездить и верхом, но иногда воспользоваться двуколкой удобнее и легче.

Поскольку мне очень хотелось поскорее познакомиться с сестрой, я объявила, что нисколько не устала. Я сменила дорожный костюм на легкое шелковое песочного цвета платье и тонкую накидку, призванную защитить от солнца мои плечи и руки. На голову я водрузила одну из привезенных с собой соломенных шляп.

Я сразу отметила, что двуколка и в самом деле проста в управлении и что это очень удобное транспортное средство.

Мы проехали через плантацию и вскоре уже подъезжали к дому, ранее принадлежавшему моему отцу и очень похожему на тот, который мы только что покинули.

К нам подбежал слуга, чтобы принять лошадь и двуколку. Клинтон спрыгнул на землю и помог спуститься мне. Мое сердце бешено колотилось в груди в предвкушении долгожданной встречи с моей сводной сестрой. Я обернулась к дому. В дверном проеме стояла хрупкая и невысокая фигурка. Эта изящная женщина была на голову ниже меня, а впрочем, я всегда считалась высокой. Я подумала, что еще никогда в жизни не видела такого прелестного и утонченного создания.

Она была закутана в шелковое сари цвета лаванды, расшитое серебряной нитью. Она направилась ко мне, и все ее движения были пронизаны такой грацией, что я немедленно почувствовала себя огромной и неуклюжей. Ее черные волосы были завязаны в тяжелый узел. Если бы она их распустила, они упали бы ниже колен. Она протянула ко мне маленькие ручки, украшенные серебряными браслетами. Не меньше десяти браслетов позванивало на каждой руке.

Но когда она заговорила, я от удивления потеряла дар речи.

— Я Клития, — произнесла она.

«Но ведь ты не англичанка, как ты можешь быть дочерью моего отца?» — чуть было не вырвалось у меня.

— Моя… моя сестра, — выдавила из себя я. — Я так давно жду этой встречи.

Она заговорила, и я отметила, что у нее не только чудесный голос. Ее английский был безупречен, если бы я ее не видела, я бы ни за что не догадалась, что передо мной уроженка Азии.

— Я тоже очень рада, — прозвучало в ответ на мое заикающееся приветствие. — Мы же сестры… пусть и сводные… значит, должны общаться. Наша общая утрата должна нас сблизить. Все это время я оплакивала отца, но твой приезд должен положить конец трауру.

Мы как зачарованные смотрели друг на друга. Видимо, я казалась ей такой же странной, как и она мне. Но, по крайней мере, она ожидала увидеть англичанку, и она ее увидела.

— Клинтон, — обернулась она к моему мужу. — Поздравляю. У тебя очень красивая жена.

— Спасибо, Клития, я полностью с тобой согласен. Правда, сначала она меня отвергала, но я сумел ее завоевать.

— Мы все знаем силу твоего убеждения, — улыбнулась она. — Сэйра, пойдем со мной. Я хочу познакомить тебя с сыном. Маленький Ральф тоже с нетерпением тебя ждал.

— Ральф — ее гордость и счастье, — сообщил мне Клинтон.

— Им гордилась бы любая мать… если бы ей досталось такое счастье, как он.

У нее был необычайно мелодичный голос, и я была уже очарована ею. Ее внешность могла объясняться только одним. Первая жена моего отца была цейлонкой. Вот почему тетя Марта отказывалась о ней говорить.

Будто услышав мои мысли, она обратила мое внимание на портрет, висящий на стене. На нем была изображена прекрасная грациозная женщина в синем сари, с черными волосами, в которые были вплетены яркие цветы.

— Это моя мама, — произнесла Клития. — Она умерла, когда я была совсем маленькой. Я знаю ее только по этому портрету. Нам предстоит многое сказать друг другу, Сэйра.

Мы поднялись по лестнице и вошли в детскую.

— Шеба! — позвала она. — Шеба! Ральф! Где вы?

Распахнулась какая-то дверь, и к нам с визгом восторга бросился маленький мальчик. Он обхватил Клитию за колени, и мне показалось, что от такого напора она может упасть.

— А вот и мой Ральф! — воскликнула она. — Ральф, а что бы ты сказал, если бы я сообщила тебе, что у тебя есть тетя, которая пришла к тебе в гости?

Его английское происхождение сомнений не вызывало. У него были темные, но не иссиня-черные, никогда не встречающиеся в Англии волосы, темно-карие, но не черные глаза и розовые, хотя и несколько смуглые щеки. Я залюбовалась крепким и здоровым мальчуганом. На вид ему было года четыре.

— У меня никогда не было тети, — произнес он, подозрительно косясь на меня.

— Теперь будет, — улыбнулась я и протянула ему руку, которую он крепко пожал.

— Ты приплыла из Англии? — спросил он.

Я признала, что это так и есть.

— Мой дедушка уехал в Англию и так и не вернулся. Вместо этого он ушел на Небеса.

— Да, — медленно ответила я. — Зато вернулась я и с радостью обнаружила, что у меня есть племянник.

— Так, значит, я — племянник?

Мальчик засмеялся, радуясь этой идее.

И тут я заметила, что за мной пристально наблюдают. В дверях стояла женщина. Мне трудно было определить ее возраст, но она была далеко не молода. В зеленом сари, с черными завязанными в узел на затылке волосами, с большими черными и бездонными глазами.

— Это Шеба, — сказала Клития. — Раньше она нянчила меня, а теперь перенесла свою заботу на Ральфа. Шеба, это моя сестра. Сэйра, Шеба тебя помнит.

Шеба приблизилась к нам, шурша складками шелкового сари. Ее движения были легкими, быстрыми и грациозными, как у кошки.

45
{"b":"543888","o":1}