ЛитМир - Электронная Библиотека

Чего я не могла понять, так это, почему я до сих пор не получила ничего от Тоби. Мое письмо было призывом о помощи, а он его, похоже, проигнорировал. Быть может, он переехал и теперь живет по другому адресу и поэтому так и не получил моего послания. Эта мысль ввергла меня в панику. Мне опять приснился этот сон. Две нитки жемчуга затягивались у меня на шее, лаская ее, вытягивая из меня нечто, необходимое им для блеска… они обвивали ее все туже и туже. Они начали меня душить. Они изменились. Теперь они были олицетворением зла. Я услышала мамин голос… Он доносился как будто издалека, через огромные разделяющие нас пространства. «Это ожерелье проклято. Оно приносило беду всем, кто им владел». Во сне я схватила ожерелье и попыталась сорвать со своей шеи, разорвать и навеки рассеять его. Затем сон изменился. «Тоби, — звала я. — Где ты, Тоби? Почему ты не приходишь, если ты знаешь, что ты мне очень нужен?» И тут я его увидела. Он пришел. Он расстегнул ожерелье, и я упала в его объятия, рыдая от радости и облегчения.

Я неохотно проснулась. Я хотела остаться во сне… вместе с Тоби.

Ожерелье лежало в своем футляре; Тоби был далеко; письма от него по-прежнему не было.

Скрыть ожерелье от окружающих было невозможно, и я сказала Клинтону, что мне не стоило бы его так часто надевать.

— Не беспокойся, — засмеялся он. — Домашние думают, что это ожерелье всего лишь очередной подарок преданного супруга своей любящей жене. Ведь я занимаюсь жемчугом, так что имею возможность отбирать все самые лучшие экземпляры.

— Я не хотела бы, чтобы люди узнали, что ожерелье Ашингтонов теперь принадлежит мне. Мы не должны забывать о Клитии.

— Клития ясно тебе показала, что способна сама о себе позаботиться. Тебе следует соблюдать одну-единственную предосторожность — не надевать колье в общество, где могут оказаться эксперты по части жемчуга.

Я стала надевать ожерелье всякий раз, когда мы с Клинтоном и Селией обедали втроем, без посторонних.

Селия искренне восхищалась моим ожерельем. Она несколько раз его даже примерила. Разумеется, я не стала ей говорить, что это легендарное ожерелье Ашингтонов. Я хотела, чтобы она считала его просто очередным изящным подарком Клинтона. Лейла, часто заходившая в спальню, чтобы навести порядок или принести мне горячую воду, тоже часто замирала, любуясь жемчугом и склоняя голову то в одну, то в другую сторону.

— Красивый жемчуг, — говорила она. — У моей сестры Анулы тоже есть такой жемчуг. У моей сестры много красивых украшений.

При этом Лейла так лукаво на меня поглядывала, что становилось ясно — она намекает на то, что эти красивые украшения Ануле подарил любовник.

Селия начала готовиться к отъезду. Она заказала билет на пароход до Бомбея, где ей предстояло пересесть на огромное судно, «Оранду», которое должно было доставить ее в Англию. Она собиралась плыть от Коломбо до Бомбея на корабле, который назывался «Ланкарта». Он был значительно меньше. При мысли о скором расставании с Селией мне становилось немного не по себе. Я знала, что без нее мне будет одиноко, кроме того, я еще так и не выяснила, кто и почему пытался меня напугать. Угроза никуда не исчезла, хотя теперь я чувствовала в себе силы ей противостоять.

Прошла неделя после моего возвращения из путешествия на север Цейлона. Уже приближался вечер, когда я собралась поехать к Клитии с тем, чтобы вернуться еще до наступления темноты. Я выехала в экипаже, но очень скоро поняла, что с ним что-то не так.

Его начало зигзагами носить по дороге, и я поспешила натянуть поводья… как вдруг в какую-то долю секунды увидела, что одно из двух колес экипажа вылетело и покатилось по дороге. Просто удивительно, как в таких драматических ситуациях столько событий успевает произойти за ничтожные промежутки времени. Мне показалось, что время замедлило, а потом и вовсе остановило свой ход. Я поняла, что мне грозит серьезная опасность, поскольку одно из колес отвалилось, а значит, коляска сейчас перевернется. Тем не менее в эту секунду все вокруг как будто замерло. Я в отчаянии пыталась понять, что мне следует предпринять для спасения. Тут лошадь встала на дыбы, и я почувствовала, что взлетаю в воздух.

Потом меня окружила темнота.

Я лежала в постели. С одной стороны от меня сидел Клинтон, а с другой — Селия. Из-за ее спины выглядывала Лейла и еще кто-то из слуг.

— Она приходит в себя, — донесся до меня голос Клинтона. — Сэйра… Сэйра… ты меня слышишь?

Я открыла глаза. Мое тело было таким тяжелым. Я попыталась вспомнить, что со мной произошло. Тут перед моим внутренним взором возникло колесо. Оно, виляя, катилось по дороге. Я закрыла глаза и немедленно погрузилась в туман глубокого забытья.

Прошло два дня, прежде чем ко мне окончательно вернулось сознание. Судя по всему, со мной произошел очень серьезный несчастный случай, и только благодаря невероятному везению я осталась жива.

Все объяснялось просто. У коляски отвалилось колесо, и меня выбросило на дорогу. При падении я сломала лодыжку. Все мое тело было в кровоподтеках и ушибах, кроме того, я страдала от сильного сотрясения мозга. Клинтон позвал ко мне сразу двух докторов. Доктора вправили лодыжку, пообещав, что с ней у меня серьезных проблем не предвидится. Гораздо сильнее их беспокоило сотрясение мозга и то, что я так долго была без сознания.

Тем не менее уже через несколько дней я смогла вставать, хотя покинуть пределы спальни я еще, конечно же, была не в состоянии. Сломанная лодыжка немало мне досаждала. Я кое-как прыгала по спальне, опираясь на палку, но мне строго-настрого запретили ставить ногу на пол или ударяться ею о мебель. В противном случае мне грозила хромота.

Клинтон проводил со мной очень много времени, как и Селия, которая сильно переживала из-за своего неумолимо приближающегося отъезда. Меня радовало ее общество. Она читала мне и как могла пыталась развлекать разговорами. Мысли о том, что скоро ее со мной не будет, начинали приводить меня в ужас. Она излучала здравомыслие и хранила невозмутимое спокойствие, в то время как ко мне опять вернулись мои былые страхи.

Клинтон рассказал мне, что внимательно осмотрел поломанный экипаж, но так и не понял, почему одно из колес отвалилось. Грумы всегда тщательно осматривали все снаряжение конюшни. Они и сами клялись и божились, что проверяли колеса злополучного экипажа всего за несколько дней до происшествия.

— Все это как-то загадочно, — вздохнул Клинтон. — Вне всякого сомнения, кто-то проявил беспечность. Мне очень хотелось бы понять, как это получилось.

Когда принесли почту, я перерыла кипу писем в поисках конверта из Дели. Но письма от Тоби по-прежнему не было.

Страх, подобно туману, предательски и незаметно наполнял мою жизнь. Вначале он был едва ощутим, но вскоре уже густыми клубами вился вокруг меня, обволакивая тревогой и сомнениями. Мне не удалось разгадать тайну первого этапа нападений на меня, призванных доказать, что я сошла с ума. Найдя на полу спальни глаз Коблы, а после уехав с Клинтоном инспектировать устричные отмели, я погрузилась в спокойное и безмятежное состояние, но это спокойствие на поверку оказалось совершенно неоправданным. Я позволила себе на какое-то время выпустить из внимания тот неумолимый факт, что кто-то из моего ближайшего окружения является моим непримиримым врагом.

Но я должна была узнать, кто этот человек. Теперь же я не имела ни малейшей возможности хоть что-нибудь предпринять. Почему колесо экипажа укатилось именно тогда, когда его взяла я? Хотя я и в самом деле достаточно часто им пользовалась. Домашние даже привыкли считать коляску моим личным экипажем. Неужели этот «несчастный случай» был подстроен? Возможно, мой враг теперь проклинает спасшую меня случайность. Возможно, он считает, что я просто обязана была погибнуть.

Теперь я уже не могла прогуливаться по джунглям и пытаться догнать своего преследователя. Но я должна была узнать, кто это был, прежде чем странные происшествия возобновятся с новой силой. «Кто знает, какую форму они обретут на этот раз», — думала я. Будет ли мой враг, как и прежде, пытаться меня напугать? Или меня ждут более зловещие манифестации вражды неизвестного недоброжелателя? Было ли крушение коляски случайностью либо частью дьявольского плана, имеющего целью меня уничтожить? Если так, то, без сомнения, эта попытка была не последней. Кто бы это ни был, он попытается добраться до меня еще раз.

83
{"b":"543888","o":1}