ЛитМир - Электронная Библиотека

К отцу она была не очень привязана, а после женитьбы его на медсестре и совсем охладела. Не видела неделями, и не тянуло. С самой медсестрой отношения были хорошие. И мальчики ей нравились, дети медсестры. А вот с отцом разладилось. И понимала, что верно отец поступил: не оставаться же одному, да и мать перед операцией наказывала отцу жениться, если что с ней произойдет. Но слишком быстро он сделал это, слишком быстро…

«Зайду сегодня, – решила Марина, – переживает он. Позвоню по телефону, предупрежу». Приняла решение и немного успокоилась…

– Марина Николаевна, а Макаров воздух испортил, – тоненько произнесла ябеда Рюрикова.

– Кто? Я? – Макаров сел, уничтожая Рюрикову взглядом. – Ничего я не портил.

– А кто же еще?! – торжественно воскликнула Рюрикова. – Опять кровать скрипит твоя.

Марина постучала карандашом по столу и подняла голову. Макаров, недовольно ворча, улегся. Кое-кто из малышей спал, но большинство притворялись.

Марина отодвинула дневник и, мягко ступая, вышла в прихожую. Тотчас за прикрытой дверью раздался скрип кровати и шлепанье босых ног.

– Получай! – крикнул Макаров. – Ябеда!

– И про это воспитательнице скажу! – радостно объявила Рюрикова. – Тебе влетит!

– Говори! Зато получила по заслугам.

Босые ноги прошлепали в обратном направлении. В спальне поднялся галдеж.

– Что еще за шум? – не показываясь, прикрикнула Марина.

Дети притихли.

Марина осторожно отошла от двери.

Женщина в кожаном пальто все сидела у кабинета заведующей.

Мальчик наклонился и теребил от скуки шнурки на ботинках.

– Заждались? – произнесла Марина. – А мальчику скучно. Отпустили бы его в игротеку.

– Не пойдет, – ответила женщина, – дикий.

– Пойдешь играть? – Марина присела на корточки перед малышом. – Как тебя зовут?

Мальчик застеснялся и отвел глаза.

– Витей его звать, – проговорила женщина.

– Ничего, привыкнет. Хотите его к нам определить? Поздновато. Обычно к сентябрю набираем.

– Ничего не поделаешь, – вздохнула женщина, – так получилось, – она окинула мальчика беглым взглядом. – Няня его заболела.

Марине показалось, будто ее что-то сковывает.

В коридор вышел Макаров в длинной ночной рубашонке. Заметив Марину, он поджал ногу в болтающейся тапке:

– Я в туалет.

Марина кивнула. Макаров заспешил дальше.

– И я хочу, – вдруг произнес Витя.

Макаров остановился, смерил его взглядом:

– Пошли! Чего стоишь?

Мальчик проворно сполз со скамейки и побежал к Макарову.

– Привыкает, – женщина обернулась к Марине. – Няньку его сбили машиной. Вчера. Насмерть.

Марина откинула со лба волосы и поднялась.

– На… Менделеевской?

– И вам известно? Хорошая была старушка. И Витьку любила. Завтра похороны.

– Когда? – непроизвольно произнесла Марина.

– В пять. Из больницы… Родственников у нее нет. Вот и придется мне с мужем…

Стукнула дверь, и послышался голос заведующей.

Марина пошла обратно в свою группу, пытаясь вспомнить, зачем же она выходила в коридор. Ах да! Позвонить отцу… Алену она увидела из окна. На кирпичной дорожке, ведущей от калитки. Красный мохеровый шарф Алены был закинут на спину. Алена, заметив Марину, помахала ей рукой и чуть было не споткнулась о брошенную посредине дорожки деревянную лошадь.

Алена подняла игрушку и оттащила ее в сторону.

Она отпросилась с работы, чтобы взять билет на самолет. Ее давно хотели послать в командировку – все откладывала. А сегодня явилась к заведующему сектором и потребовала выписать командировку. Всю дорогу до детского сада вспоминала удивленные глаза завсека. Еще она вспоминала утреннюю встречу с отцом. После свидания с Никитой она вернулась домой. Отец собирался на работу. Стоя перед зеркалом, он завязывал галстук.

– В командировку еду. Сегодня. В Харьков, – сообщила с порога Алена.

– Далеко не уедешь, – после долгой паузы ответил отец. – Полагаю, ночи вполне было достаточно для решения… Не исключено, что твой приятель уже, как говорится, под колпаком.

Алена вытащила записку Никиты и протянула отцу.

Приблизившись к окну, Сергей Павлович внимательно прочел записку.

– В каких ты отношениях с ним? – смуглые пальцы отца теребили записку. – Ему можно доверять, этому Киту?

– Он мой старый товарищ, друг.

– Ладно. Спрячь понадежней, – вздохнул Сергей Павлович, возвращая листочек. – Этот Кит, видно, благородный человек. И весьма сообразительный…

Алена все-таки вернулась и подхватила деревянную лошадь. «Довольно тяжелая штука. Как это дети с ней справляются?» – подумала она.

– Да оставь ты ее! – крикнула Марина в приоткрытую форточку. – Сейчас спущусь, подожди.

В дальнем углу двора висела на цепях скамейка-качалка. Ржавая, скрипучая, с облупившейся розовой краской. Марина любила это местечко, скрытое от глаз заведующей, и пробиралась сюда покурить. Огонек газовой зажигалки уходил в сторону от кончика сигареты. И надо было упереться ногами в дерево, чтобы успокоить расходившуюся скамейку.

– У тебя какие? – спросила Алена, подсаживаясь.

– «Шипка». Будешь? – Марина спрятала зажигалку в карман накинутого на плечи плаща.

– Без фильтра не люблю, – Алена запрокинула голову. – А хорошо здесь.

Симметричные верхушки сосен кололи небо, подчиняясь ритму качалки.

– Как Глеб? – спросила Алена.

– Уходил вроде немного успокоенный, – ответила Марина.

– А ты? Тоже успокоилась?

– Ты пришла, чтобы спросить меня об этом?

– Скажи, у тебя с Глебом роман?

– Роман! Повесть… У меня будет ребенок. Алена растерянно провела ладонью по лбу:

– Тогда… зачем ты куришь?

– Поэтому и курю, – усмехнулась Марина.

Но Алена уже забыла свой растерянный вопрос – она уперлась виском в плечо подруги и тихонечко засмеялась. Потом повернула голову, как-то снизу посмотрела в зеленоватые глаза. Казалось, она подглядывала сквозь чудесные стеклышки за соснами, стоящими в отдалении. Всего мгновение назад она хотела что-то посоветовать Марине, от чего-то уберечь, предупредить. А теперь одна фраза все переиграла. Алене стало легче на душе. Значит, Никита не ошибся, хотя он и не предполагал, что дело зашло так далеко…

– Что же ты намерена предпринять?

– Рожать, – резко ответила Марина. Ей был неприятен разговор.

– А что думает Глеб?

– Не знаю.

– То есть как?

– Слушай, Аленка, я не хочу рассуждать на эту тему. Нет настроения. И некогда: скоро малышей поднимать. Ты пришла ко мне зачем?

Алена сильно оттолкнулась ногами от сосны. Заверещали кольца цепей, удерживая скамейку. Сухие ветви жимолости царапали днище.

– Мне хотелось поговорить с тобой о… вчерашней истории. Но теперь и сама не знаю, – вздохнула Алена.

Марина боком соскользнула со скамьи.

– При чем тут ребенок? Я ведь люблю Глеба, как ты не понимаешь? Никого у меня нет, кроме него. И ребенок будет, потому что он есть, Глеб, как ты не понимаешь? Ты пришла обсудить со мной эту историю. Но я не хочу, разве ты не видишь? Как Глеб решит, так и будет.

– Но это касается не только его, – Алена умолкла.

Бессмысленно объяснять Марине все возникшие сложности. Мозг Марины представлялся ей фильтром, без задержки пропускающим сквозь себя все, что могло причинить неприятности Глебу.

– Что ты примолкла? – Марина подозрительно глядела на подругу. – Кого ж еще это касается? Тебя? Никиты? Кого?

– Ну… допустим, вашего будущего малыша, – скомкала Алена, кляня себя за нерешительность и трусость.

– Не нашего, а моего. Моего малыша! И мы с ним как-нибудь сами разберемся.

Марина прижала сигарету к стволу дерева. На сухую черную кору посыпались легкие искорки. Швырнув окурок на землю, Марина направилась туда, где виднелась за деревьями крыша детского сада.

На Алену она так и не оглянулась.

***

Крыша была видна от самой автобусной остановки. Накат серого рубероида с плоской трубой. По мере того как Глеб приближался, крыша детского сада пряталась за антенны Института физики, потом ее прикрыла башня планетария. Но крыша упрямо появлялась. Вот когда достроят вычислительный центр, тогда наверняка не увидишь издали детский сад…

28
{"b":"543890","o":1}