ЛитМир - Электронная Библиотека

Пьер нахмурился от выговора посредника и в молчании доел замороженный щербет. Оглы внимательно наблюдал за ним некоторое время, затем взглянул на сэра Джона, который не понял ни слова из разговора по-турецки.

Оглы сказал:

— Добрый сэр Джон видит ваше сердитое выражение лица, ревизор Питер. Вы можете пояснить ему, что я не сказал ничего неучтивого. Как морской капитан, он лучше, чем вы, понимает важность проворного и умелого выполнения приказов слугами.

Пьер быстро информировал Джастина, что Паша Оглы отослал евнуха, чтобы жечь каленым железом или бить плетьми руку бедного Маузы за то, что он пролил каплю напитка. Сэр Джон кивнул, лицо его оставалось бесстрастным.

— Не сердите посредника, Пьер, — было все, что он сказал.

Что бы ни делал Василий, он быстро справился со своим делом. Другой раб сразу же занял место Маузы за креслом господина, похожим на трон. Вскоре портьеры раздвинулись и Василий появился вновь, облаченный в странный оранжевый костюм, театральную пародию одежды, которую носили святые мусульманские дервиши[26]: высокая, конусообразная шапка, длинные, широкие рукава, пояс вокруг обширного живота и огромная юбка с вышитыми серебром и золотом мистическими символами, что, конечно, не было частью костюма дервиша. К кромке юбки были подвешены сотни звонких латунных колокольчиков. Василий медленно повернулся вокруг своей оси, и юбка взметнулась как огромный воронкообразный цветок. Он держал бамбуковый шест, длина которого в два раза превышала его рост; верхний его конец имел небольшую горизонтальную перекладину и с нее свешивались маленькие веревочные петли, обернутые серебристой тканью. К поясу Василия было прикреплено несколько кинжалов, а когда он в вихревом движении приблизился к столу, под его развевающейся юбкой показались три пары ног. В воображении не укладывалось, что все эти ноги принадлежат ему.

Напротив стола, почти в центре комнаты Василий прекратил поступательное движение и начал вращаться на одном месте все быстрее и быстрее. Юбка поднялась до горизонтального положения и из-под нее вынырнули два крошечных человеческих существа, каких Пьер никогда не видел. Василий резко остановился; юбка по инерции обмоталась вокруг его ног с невероятным звоном колокольчиков, а два карлика бросились вверх по шесту. Их пол оставался загадкой для Пьера: хотя они были совершенно обнажены, их опоясывала эластичная серебристая ткань. У них были бритые головы, а тела окрашены ослепительной золотой краской. В них не было несоразмерности голов, задержки развития конечностей или неуклюжести, столь характерных для карликов. Если бы не взрослые лица и крепкие мускулы, играющие под металловидной кожей, их можно было принять за детей.

— Я купил их в Брузе, — заметил Оглы. — Они близнецы. Я сделал их евнухами, чтобы у них не росли бороды и не мешали красить их лица.

Василий вставил нижний конец шеста в гнездо в поясе, похожее на те, в которых оруженосцы носили копья своих господ. Теперь руки Василия были свободны, он распростер их в стороны и вновь начал вращаться, ловко балансируя шест, в то время как карлики кувыркались в петлях на его верхушке.

Часть трюка Василия составляла демонстрация полного безразличия к прыжкам и кувыркам, которые вытворяли на верхушке шеста два золотых маленьких создания. Несмотря на их легкость, обычному человеку трудно было бы удержать их.

Василий выхватил из-за пояса сначала один кинжал, потом другой, потом все пять кинжалов, и начал жонглировать ими, подбрасывая их все выше и выше. Когда они пролетали рядом с карликами, те ловили кинжалы и перебрасывались ими. Василий с отличным мастерством пантомимы изображал ужас от того, что его оружие исчезает в воздухе. Через несколько мгновений один кинжал упал, сверкнув перед его лицом; Василий поймал его с преувеличенным и неуклюжим испугом; и почти сразу же остальные четыре кинжала острым, опасным дождем посыпались на него рядом с лицом и плечами. Он поймал их, взглянул вверх, изобразил изумление при виде маленьких человечков над головой и снова бросил кинжалы вверх, как будто злясь на человечков и стараясь поразить их. Они плясали, увертывались и ловко ловили кинжалы. Трюк достиг блестящей кульминации, когда Василий, снова быстро вращаясь, медленно удалился из комнаты за занавес в одной из арок, который раздвинули перед ним два раба; при этом кинжалы летали, образуя сверкающий круг, в котором руки двигались так быстро, что за ними почти невозможно было уследить.

— Из человека с таким острым взглядом вышел бы прекрасный лоцман, — заметил сэр Джон. Пьер согласился и перевел посреднику слова капитана.

Представление понравилось Оглы. Он забыл о головной боли, мучившей его весь день. Зеленый крепкий напиток замечательно поднял его настроение.

— Я слышал, что на «Святой Евлалии» уже есть способный лоцман-турок, — любезно произнес он.

— К сожалению, Илдерим умер, милорд, — отозвался Пьер.

— В самом деле, ревизор Питер? Я слышал, что он был сильным, деятельным человеком в расцвете лет. От какой болезни он умер, если вам это известно?

— Хирург не мог установить точного диагноза, — ответил Пьер. — Люди говорили, что у него разорвалась селезенка.

— Очень жаль, — произнес Оглы. — Скажите капитану на досуге, что мне случайно известен другой лоцман; его считают почти таким же способным как тот, которого вы звали Илдеримом. — Оглы, казалось, задумался. — Я бы хотел взглянуть сейчас на судовые декларации, если вы, господа, согласитесь пройти со мной в другую комнату. Несомненно, капитан с радостью расстанется с надоевшим кожаным наручником. — Он встал, Пьер и сэр Джон последовали его примеру. Молчаливые слуги отодвинули тяжелые кресла, не волоча их по ковру, а подняв и быстро убрав с дороги.

Два раба раздвинули занавес в другой арке, за которым показалась узкая дверь. Это была единственная дверь, которую Пьер заметил в доме Балта Оглы. Она не содержала отверстий или решеток по восточному обычаю, а имела солидный европейский вид. За ней находилась уединенная комната без окон. Стены были покрыты гладкими декоративными деревянными панелями без орнамента. В одной из стен была ниша наподобие михраба[27], какие бывают в мечетях, но в отличие от них она не пустовала. В ней стояла древняя византийская статуя Богородицы с такими живыми глазами, что у Пьера появилось неприятное ощущение, будто они видят. У ее ног горел молитвенный огонь в лампаде из синего стекла. Кроме лампады, освещение обеспечивали два серебряных канделябра на массивном столе из тикового дерева китайской работы. Оглы сел за стол. Высокие восковые свечи излучали поток чистого, золотистого света на лицо посредника. Несколько секунд он сидел совершенно неподвижно и молча, погруженный в размышления, с абсолютно бесстрастным лицом. В сиянии свечей, с золотым обручем на голове, украшенным драгоценными камнями, он напоминал языческого идола, успешно соперничающего со статуей Богородицы. Если посредник обычно заключал сделки в этой обстановке, подумал Пьер, можно себе представить, какое подавляющее впечатление могущества он оказывал на своих клиентов. Что касается Джастина, он видел императорский двор и был лучше знаком с тем, как тщательно люди Востока продумывали обстановку, в которой появлялись. Поскольку он не понимал по-турецки, он сел в другом конце комнаты у михраба. Оглы слегка постучал палочкой из слоновой кости, покрытой войлоком, по маленькому бронзовому кубку, в котором виднелись следы пепла от возжигания фимиама. Раб, который сменил Маузу, внес кофе и уже знакомый мятный напиток.

— Сейчас придет Василий, — сказал Оглы, — и прочитает мне декларации. Хотите еще раз попробовать моего кофе, ревизор Питер? Я знаю, что сэр Джон не захочет.

Губы Пьера были липкими от сладких вин. Идея выпить горького напитка показалась ему привлекательной.

— Я в самом деле попробую, Паша Оглы, хотя теперь я буду пить его медленнее.

вернуться

26

Нищенствующие монахи (прим. перев.).

вернуться

27

Молитвенная ниша (прим. перев.).

68
{"b":"543891","o":1}