ЛитМир - Электронная Библиотека

Затем он застегнул под камзолом пояс с деньгами, взял кошелек, саблю де Кози и кинжал Абдула. Он понимал, что оружие выглядит слишком картинно для простой одежды, которая была на нем теперь, но другого выхода не было. Он снова перепрыгнул через фальшборт на причал, а Жак из Бурже, услышав его легкие быстрые шаги, вновь принялся изучать зеленые волны Черного моря через щель в настиле. Он заметил оружие Пьера, блеснувшее в темноте.

— Не дайте опять ранить себя, Пьер! — предостерег он.

Пьер задержался лишь на мгновение:

— Возможно меня будут искать, Жак, — сказал он. — Если мои догадки верны, это будут любезные люди с хорошими манерами, говорящие по-французски. Но эти греки, друг мой, придут с чудесным желанием убить меня.

— О Боже! — прошептал Жак. — Я позову команду и мы сбросим их в море.

— Не пытайся. Их пришлет крупный трапезундский вельможа.

— Тогда я скажу, что не знаю вас, Пьер. Никогда не слышал о вас.

— Нет, скажи просто, что я в гостинице. Скажи, что по-твоему меня можно найти в гостинице «Прекрасная гавань». Прощай, Жак!

— До свидания, — еле слышно ответил моряк. — Да хранит вас Святой Михаил, Пьер.

Пьеру не сразу удалось убедить стражников в воротах внутренней стены, что он тот самый французский чиновник, который совсем недавно проезжал здесь в сторону конюшни в длинной мантии из синего бархата с меховой оторочкой на хорошо известном коне Балта Оглы. Но говорящий по-турецки сержант за тяжелую французскую золотую монету сразу узнал его и любезно указал расположенную поблизости таверну «Звезда Востока». Несомненно, это была она.

Учтивый грек у дверей, чьей главной задачей в жизни было заглянуть в спрятанные под одеждой кошельки посетителей самой оживленной трапезундской таверны, затруднился отнести франка с обнаженной головой к какой-либо категории. Но Пьер вытащил из кошелька золотую монету и опустил ее в ладонь человека, которая тут же сжала монету, и человек дал знак служителю распахнуть обе створки. Пьер обратился по-турецки к человеку, которому он только что заплатил:

— Надеюсь, что рядом с помостом найдется свободный столик. Он нужен для меня и моего гостя: возможно, он уже здесь.

При звуке чистой турецкой речи из уст очевидного европейца и при виде украшенного драгоценностями оружия, человек мгновенно предположил, что Пьер — посол какой-нибудь европейской страны, юность и высокое положение которого являются вполне очевидной причиной посещения «Звезды Востока», причем инкогнито. Он предложил проводить Пьера к столику, который, по его словам, был зарезервирован для таких гостей. Но Пьер предпочел не привлекать внимания.

— Спасибо, я лучше спрошу официанта.

— Понимаю, милорд, — ответил человек.

Но трудно было привлечь внимание греческих, европейских и азиатских посетителей «Звезды Востока». Пьер заметил китайца в желтом халате, сидящего за столиком в одиночестве. На нем была странная золотая шляпа с жестким плоским выступом на верхушке, возможно, указывающим на его ранг. Слуга обмахивал его маленьким веером из перьев. По-видимому, внутри у него горел огонь, потому что из ноздрей его выходили тонкие струйки голубого дыма. Затем Пьер заметил, что он поглощает дым из длинной бамбуковой трубки с небольшой чашей на конце[29]. За другими столами группами сидели европейцы, некоторые из них в кирасах. Благоразумная предосторожность, подумал Пьер, и пожалел, что у него не было времени надеть свою кирасу. Присутствовали несколько персов в длинных, широких, мешковатых штанах, в точности похожих на юбки, но более удобных для верховой езды. Турецкие шаровары были немного уже, а индийские штаны еще уже. Но вся эта восточная одежда не предоставляла такой свободы движений, как плотно обтягивающие ногу европейские штаны.

Во всем этом многоцветном, переполненном помещении не видно было ничего похожего на белый с золотом плащ Рыцаря Ошейника, и Пьер предположил, что капитан намеренно задержался по какой-то причине. Пьер был уверен, что Василий уже обнаружил пропажу записки де Кози. Но он не опасался, что вину возложат на капитана, который находился в дальнем конце комнаты, когда Лала Бей разбросала декларации; очевидно, он не мог взять записку. Но полной уверенности у Пьера не было, и он бы отдал немало золотых монет, чтобы увидеть честное лицо Джастина.

Официант усадил его за неприметный столик у стены. Пьер заказал бутылку французского вина и заплатил за нее. Он также заплатил за весь стол и за услуги официанта, а затем украдкой, под столом, оценил вес своего кошелька. Он стал очень легким, и Пьер пожалел, что не сообразил на корабле переложить в него часть золота из пояса с деньгами. Но время было дорого. Он сумел под камзолом вытащить горсть монет из одного из карманов пояса. Он ссыпал их по возможности незаметно в длинный бархатный кошелек, глубоко опустив в него руку, чтобы монеты не звенели. Он подумал: «Еще несколько дней в городе и я стану жонглером, как евнух».

Но никто не обращал на него внимания, потому что началось представление. Глядя на помост, где танцевали двое мужчин и девушка, Пьер понял, почему никто не смотрит на него. Один из мужчин был одет в костюм из серебряной ткани, искусно размеченный так, что он выглядел как металлические доспехи. На девушке был пучок морских водорослей, и она блестела от масла, которое напоминало воду, но не высыхало. По сюжету танца она, очевидно, потерпела кораблекрушение и уцелела лишь одна на враждебном, похотливом берегу, потому что другой танцор был наряжен в костюм сатира, состоявший, главным образом, из меха. Пьер предположил, что у такого танца возможен лишь один конец, который и наступил после затяжных и волнующих сцен: смерть рыцаря и ужасная, хотя и показанная в завуалированном виде, судьба девушки.

В кульминационный момент танца, когда европейцы хлопали в ладоши, стучали чашами по столу и требовали продолжения, а более вежливые и дисциплинированные люди Востока певучими, журчащими голосами высказывали одобрение, у стола Пьера остановился учтивый молодой турок и попросил разрешения сесть. Пьер старался следить за обстановкой, чтобы заметить капитана, но, как и все, увлекся танцем. Теперь он обнаружил, что в таверне не осталось ни одного свободного места. Даже китаец уже сидел не один: его слуга сел рядом, чтобы не дать другим гостям помешать господину. Джастина нигде не было видно. Слуги и моряки, которым не по карману были места за столами, стояли в три ряда при входе в «Звезду Востока». По-видимому, они заплатили за стоячие места.

— Пожалуйста, — сказал Пьер. — Я жду гостя, но он, похоже, заблудился в прибрежном районе. Наверное, я не смогу долго общаться с вами.

— Я уйду, как только он появится, — ответил турок.

— Я не это имел в виду, эфенди. В таверне становится слишком шумно для спокойного разговора с моим другом. Это я уйду.

— Но пока вы здесь, прошу вас быть моим гостем, — произнес турок. — Я никогда не слышал, чтобы франк так хорошо говорил на моем языке.

Пьер подумал, что он никогда не слышал, чтобы турок говорил по-турецки так плохо. Молодой человек не походил на турка, и руки у него были несколько светлее лица.

— Я — Абу Аюб.

Сомнительный турок сообщил это по своей инициативе, как будто ему не терпелось представиться.

— Я только что привел персидский караван издалека. Я услышал, что сегодня вечером танцует Ирена и, естественно, захотел увидеть представление.

Интересно, подумал Пьер, не ездит ли Абу Аюб на верблюде по пустыне в перчатках, и сказал:

— И все захотели, благородный Абу Аюб. Послушайте, как они ревут! Но боюсь, что вы пропустили танец. Мое имя Пьер, я из Франции.

Турок сумел бы выговорить имя Пьера, но Абу Аюб не стал произносить его.

— Разумеется, в Трапезунде меня называют Питером, — добавил Пьер, и Абу Аюб сразу же стал называть его эфенди Питером.

Пьер был уверен, что это грек, и слегка выдвинул кинжал Абдула из ножен. Но если человек и был подослан Оглы, он удивительно беззаботно относился к своему заданию, каково бы оно ни было. Он заказал бутылку очень дорогого вина и продолжал смотреть на пустой помост.

вернуться

29

В Европе курение было тогда еще неизвестно. Во Франции оно начало распространяться в первой половине 16 века (прим. перев.).

71
{"b":"543891","o":1}