1
2
3
...
22
23
24
...
47

Он должен довериться матери, чтобы та проследила, чтобы вечер прошел удачно.

Он прислушивался к тому, что говорит мать, и коротким ответам Стефани Грей, пока карета неторопливо двигалась по улицам. Она обращается к матери «мама», с интересом отметил он. Но сам герцог в разговоре не участвовал. Он нервничает перед балом, вдруг понял он, и даже немного расстроен. Ну почему, следуя хорошим манерам, нужно держать на расстоянии именно тех людей, с кем всего охотнее провел бы все время?

Он с удивлением обнаружил, что начинает с нетерпением ждать, когда же они поженятся. Похоже, им лучше удается расслабиться наедине друг с другом, чем в компании других. Ему захотелось снова услышать, как она разговаривает – так, как это было в его карете. Он хотел лучше узнать ее. И – мысль показалась очень странной – он хочет, чтобы она узнала его. Он всегда был замкнутым человеком. Никто, и он это понимал, не знает его на самом деле. И ему это нравилось – до сих пор.

Карета замедлила ход и остановилась перед дверьми особняка, принадлежащего его шурину.

Вечер шел удачно. Она не сделала пока ни одного неверного шага, не произнесла ни одного неверного слова. Она не сделала ничего, что могло бы ее смутить или чего могли устыдиться герцог Бриджуотер и его мать. За ужином она сидела во главе стола, рядом с маркизой Гайден, чей муж оказался человеком по меньшей мере на десять или пятнадцать лет старше своей жены, обладавшим непомерно развитым чувством собственной значимости. Она приветствовала гостей, стоя между маркизой и герцогом, поскольку бал давался в честь ее помолвки, улыбаясь, раскланиваясь и пытаясь запомнить нескончаемый поток имен проходивших мимо гостей. Она открыла кадриль в первой паре вместе с герцогом и каждый следующий танец танцевала с новым партнером. Она помнила все движения и выполняла их без ошибок. В перерыве между танцами она стояла рядом с герцогиней и беседовала со множеством других леди и джентльменов. Ни разу она не осталась одна.

Все шло хорошо. По крайней мере, так ее уверила ее светлость. Герцогиня была ею довольна. Кажется, она хорошо поддерживает разговор. Она выглядела ослепительно красивой – по словам ее светлости – и вела себя уверенно и с достоинством, без малейшего намека на чванство. Не страшно, уверила ее герцогиня, если она будет мало разговаривать. Главное – как она улыбается тем, с кем говорит и как поддерживает беседу вежливыми вопросами. Застенчивость, если она не вызвана излишней молчаливостью или замкнутостью, никоим образом не является недостатком для леди. В конце концов, все знают, как высоко она поднялась по социальной лестнице благодаря помолвке с Бриджуотером. Застенчивость будет сочтена скромностью.

И все шло хорошо. За исключением того, что сама она не получала никакого удовольствия. Она пыталась, когда мысли не были заняты разговором, понять, почему. Она чувствует себя неловко? Не более, чем ожидалось. В сущности, она обнаружила, что ей нужно вести себя так, как она обычно вела себя, когда была гувернанткой. Спокойное достоинство, самообладание, умение слушать других, особенно детей – вот ее образ жизни последние шесть лет. Может, она боялась допустить ошибку, уронить имя герцога Бриджуотера? Нет, ничего подобного она не чувствовала. А если и чувствовала, то помнила о словах его матери. Ее светлость всегда успеет прийти на помощь, сгладить любой промах.

Все были вежливы с ней. Некоторые были добры и даже дружелюбны. Она не подпирала стены во время танцев, как опасалась. Она не испытывала недостатка в собеседниках между танцами. Никто не отнеся к ней с презрением или-снисходительно.

Бальный зал, украшенный многочисленными зеркалами, канделябрами и цветами, был красив. Он был полон элегантных, красивых людей. Прекрасные декорации, о которых она всегда мечтала – таким она представляла бал Золушки. И во многих моментах она повторяла путь героини сказки.

Тогда почему она не наслаждается всем этим? Может, потому, что после первого танца герцог Бриджуотер больше не танцевал с ней и не подходил к ней в перерывах между танцами, и даже ничем не давал почувствовать, что он помнит о ее присутствии в бальном зале? Он не пропустил ни одного танца. Он переходил от группы к группе, с легкостью общаясь с людьми, чьих имен она не запомнила. Он вел себя непринужденно, как дома. Он выглядел очень элегантно в черном вечернем костюме и белоснежной рубашке.

Может, она была задета явным отсутствием интереса к ней? Нет, сказала она себе. Она успела узнать от герцогини за последнюю неделю – и отчасти знала об этом раньше, – что в высшем свете считается признаком дурных манер для мужа и жены или же для обрученных постоянно торчать друг возле друга, словно они не выносят ничьей компании, кроме собственной. Его поведение не отражало его личного отношения к ней, а лишь демонстрировало его прекрасное воспитание.

Она лишь желала, чтобы он, хоть случайно, встречался с ней взглядом, чтобы он, может быть, улыбнулся ей. Он ей ни разу не улыбнулся за весь вечер.

Ей не было позволено танцевать вальс. Оказалось, что ни одна леди в Лондоне не может принять приглашение на вальс, пока ее личность не будет одобрена одним из избранных женских кружков. Это правило показалось Стефани странным, поскольку ей уже было двадцать шесть лет, и она никоим образом не являлась нуждавшейся в одобрении молоденькой дебютанткой, но герцогиня Бриджуотер предупредила ее, что будет неразумно совершать что-либо, что может вызвать вежливое удивление у окружающих – по крайней мере, пока она не вышла замуж.

Поэтому вальс она не танцевала. Это был единственный танец до ужина, который ей пришлось пропустить. Но ее не бросили одну наблюдать за танцующими. Леди, которую раньше представили ей как жену очень богатого друга его светлости – она бы в жизни не вспомнила ее имени, – коснулась руки Стефани и тепло улыбнулась ей.

– Помню, как во время своих первых балов приходила в ярость, когда мне не позволяли танцевать вальс, – сказала она, – хотя я уже давно достигла совершеннолетия. Я все еще считаю, как глупо то, что у каких-то старых ведьм столько власти, но я уже научилась смеяться, когда нахожусь одна – или в компании Фрэнсиса – над подобными предрассудками. Фрэнсис сейчас танцует с Джейн, поскольку забыл, что это – вальс, а значит, он должен был быть обещан мне – за это он поплатится позже. Пойдемте, мисс Грей. Мы с вами выскользнем наружу и сделаем вид, что не стали бы вальсировать, даже если бы весь цвет мужского общества стоял перед нами на коленях, умоляя об этом.

«Фрэнсис», – лихорадочно соображала Стефани, позволяя увести себя. А он – лорд Фрэнсис что-то… Леди Фрэнсис с интересом поглядывала на нее, пока они выходили из зала и пересекали террасу, чтобы добраться до лестницы, ведущей в сад. Она снова рассмеялась.

– Узнаю этот взгляд, – сказала она. – Это означает: «кто, черт возьми, вы такая, но я в жизни не решусь спросить». Я леди Фрэнсис Неллер, мисс Грей, но предпочту, чтобы вы называли меня Корой. Титулы приводят меня в ужас, хотя, по иронии судьбы, я вышла замуж за титулованного человека. Вам нужно передохнуть, верно? Совсем немного? Я это ясно вижу. И, конечно, герцог Бриджуотер не совершит ничего настолько непозволительного, как простоять вечер рядом с вами. Он пугал меня до смерти – я жила в доме герцогини часть Сезона, пока она подыскивала мне мужа. Не Фрэнсиса – я же дочь торговца и не смею заглядываться так высоко. Но Фрэнсис имел несчастье вздумать поразвлечься, сам представив меня в свете, и после некоторых неудачных событий ему пришлось сделать мне предложение. Вы можете представить худшую судьбу?

Стефани чувствовала себя так, словно ее подхватил вихрь. Леди Фрэнсис Неллер была выше ее ростом и гораздо щедрее наделена природой. Она не была хорошенькой – черты ее лица были слишком резкими, – слово «привлекательная» скорее приходило на ум.

– Действительно, не могу, – ответила Стефани.

Леди Фрэнсис внимательно посмотрела на нее.

– О Боже, – сказала она, – стоило мне открыть рот, и я сразу наболтала лишнего.

23
{"b":"5439","o":1}