A
A
1
2
3
...
17
18
19
...
31

Какое-то время Жерар молчал, не сводя глаз с взволнованного лица Чарити. Наконец медленно, как бы с трудом подбирая слова, спросил:

– Что ты предлагаешь? Отвергнуть платье? Отказаться от свадьбы? Пойти и прямо выложить бабуле всю правду?

Чарити замахала руками.

– Да ты что?! Я ужасно переживаю, Жерар. Если бы ты только знал, как я ненавижу лжецов! И вот пожалуйста, сама увязла по уши во лжи!

– Скажи мне… бабуля довольна?

– О да, – подтвердила Чарити, не понимая, к чему клонит Жерар.

– А платье в самом деле сидит на тебе почти так же, как на ней когда-то?

– Да оно будто сшито на меня! Я сначала просто глазам не поверила! – с жаром воскликнула Чарити, вспомнив, как просветлело лицо старушки, когда та убедилась, что подвенечный наряд пришелся невесте внука впору.

– Она мне так и сказала. – Жерар улыбнулся. – Знаешь, бабуля сегодня торжественно заявила мне, что я могу выкупить у нее платье. Не пойми неправильно, – спохватился он, заметив, как округлились глаза Чарити, – это платье – одна из фамильных драгоценностей нашей семьи, ему действительно цены нет. Бабулю совершенно не интересуют деньги, просто ей хочется наказать меня за «недостойное поведение». А кроме того моя старушка обожает торговаться! Она хочет напоследок взять от жизни все, что можно… Представляю, с каким удовольствием она назовет мне астрономическую сумму за эти кружева! Чтобы доставить ей настоящую радость, мне придется до хрипоты спорить за каждую сотню франков! Она у меня такая смешная – как ребенок!

Чарити невольно подавила вздох. Взволнованное лицо Жерара яснее всяких слов говорило о том, что он готов буквально на все, лишь бы хоть на несколько дней отсрочить неизбежную для бабушки развязку. Сейчас это покупка подвенечного платья… Потом – свадьба любимого внука и возможность взять на руки «правнучку»…

– Чарити, – оторвал ее от невеселых размышлений неуверенный голос Жерара, – хочу попросить тебя об одном одолжении… Я понимаю, что рискую еще сильнее расстроить тебя, но у меня просто нет другого выхода. – Он нервно провел рукой по волосам. – Короче говоря, на завтрашний вечер бабуля запланировала торжественный ужин в нашу честь. На нем будет официально объявлено о помолвке и о свадьбе. У нас так принято. Соберется вся родня, будут поздравлять и чествовать жениха и невесту. Все должны познакомиться с тобой, Чарити.

– Ни за что! – отрезала она. – Я и так сделала все, что ты просил! С твоей стороны было бы слишком жестоко заставлять меня разыгрывать спектакль перед всей твоей семьей! Жерар, мне в самом деле очень тяжело обманывать! Я ужасно себя чувствую, меня мучает совесть, и вообще… Все станут шептаться за моей спиной, скажут, что я… порочная женщина, которая ловко заставила тебя жениться ради ребенка! Я вчера от стыда готова была сквозь землю провалиться, когда твоя бабуля говорила мне такие ужасные вещи.

– Если кто-нибудь посмеет продемонстрировать неуважение к тебе, – Жерар грозно сверкнул глазами, – он навсегда потеряет право преступать порог моего дома. Но раз ты категорически против… – он пожал плечами, давая понять, что не смеет настаивать, – хорошо. Пойду скажу бабуле, что ужин не состоится… Жаль, конечно, она так готовилась к этому торжеству.

Это был запрещенный прием. Представив, как огорчится старушка, Чарити мгновенно пошла на попятный.

– Черт с тобой, устраивай свою дурацкую вечеринку, если не боишься шокировать именитых родственничков! Мне-то что!

* * *

По дороге в свою комнату Чарити угрюмо размышляла о том, какую опасность таят в себе самые благородные человеческие чувства. Ради любви к бабушке Жерар готов жениться на совершенно незнакомой женщине и усыновить чужого ребенка… Ради любви к Полин она лжет, изображая молодую мать и будущую мадам де Вантомм.

Бабушка… Полин… Интересно, кто-нибудь собирается подумать о ней, Чарити?

12

Стоя перед зеркалом, полностью готовая к выходу, Чарити ошеломленно разглядывала свое отражение. Впервые в жизни у нее закралось подозрение, что Жерар, возможно, был не очень далек от истины, когда назвал ее красавицей.

Всему виной было платье – первое вечернее платье в ее жизни. Тончайший нежно-голубой шелк как перчатка облегал стройную фигуру девушки, оставляя открытой спину, а полупрозрачный сборчатый газ крест накрест обтягивал полную грудь, скорее обнажая, чем прикрывая ее. Все сооружение держалось на двух тонких бретелях и выглядело одновременно утонченно и соблазнительно.

Разглядывая себя, Чарити буквально разрывалась между гордостью и страхом. Что и говорить, выглядела она превосходно. Поскольку рука давно перестала болеть, Чарити смогла даже самостоятельно наложить легкий макияж. Немного румян на скулах, блеск для губ и умело подкрашенные ресницы подчеркнули миловидность ее лица. Только в огромных голубых глазах притаились страх и неуверенность: неужели она и впрямь осмелится появиться перед незнакомыми людьми в столь откровенном наряде? Дело в том, что Чарити чувствовала себя… голой. Тончайший голубой шелк демонстрировал все достоинства ее фигуры, а глубокое декольте и оголенная спина лишь усиливали ощущение наготы.

– Нет, я ни за что не решусь появиться в этом платье! – в отчаянии воскликнула Чарити, отшатываясь от зеркала.

– И совершенно напрасно, – не вынимая шпилек изо рта заметила Изабелль, закалывавшая золотистые волосы Чарити в простой низкий узел на затылке. – Вы ведь такая храбрая девушка! И платье вам очень к лицу.

Это я-то храбрая? – невесело усмехнулась про себя Чарити. Сердце ее колотилось так быстро, что, казалось, вот-вот выскочит из груди. Уж скорее бы все началось! Поистине нет ничего страшнее ожидания!

Громкий стук в дверь заставил ее вздрогнуть. Изабелль, закрепив последнюю шпильку, вопросительно взглянула на Чарити. Казалось, служанка догадывается об истинных отношениях между хозяином и его молоденькой «невестой». По крайней мере, Чарити не раз ловила на себе сочувственные взгляды француженки. Вот и сейчас Изабелль смотрела так, будто ждала лишь слова, чтобы прийти на помощь. Но чем она могла помочь? Чарити глубоко вздохнула, вздернула подбородок и решительно направилась к двери.

В черном смокинге и в ослепительно белой сорочке Жерар был похож на киногероя. Чарити невольно залюбовалась точеными чертами его лица, казавшегося особенно смуглым из-за белоснежного шелкового галстука. Уже знакомое волнение поднялось откуда-то из глубины ее тела, ладони взмокли. Девушка нервно потерла их и заставила себя выдержать пристальный взгляд Жерара.

Он не торопясь рассматривал ее. Задержался на прическе, бесцеремонно изучил декольте, скользнул ниже, уперся взглядом в серебряные босоножки на шпильках и скептически прищурился. Чарити похолодела. Мрачное выражение, появившееся на лице Жерара, говорило о том, что он разочарован.

– Плохо? – упавшим голосом пролепетала она, боясь услышать ответ.

– Решила расставить все точки над «i»? – насмешливо поинтересовался Жерар. – Что ж, можешь поздравить себя с успехом. При взгляде на такую женщину никому не придет в голову задаваться вопросом, зачем я на ней женюсь!

– Могу надеть паранджу, раз ты меня стыдишься! – огрызнулась Чарити, чувствуя себя бесконечно униженной.

– А кто здесь говорил о стыде? – насмешливо парировал Жерар, и Чарити не нашлась что ответить на этот намек.

Кровь прилила к ее щекам, сердце сладко затрепетало, и, чтобы скрыть смущение, девушка решительно направилась к туалетному столику, где лежал приготовленный Изабелль шелковый голубой нарукавник. Служанка справедливо сочла, что гипс плохо сочетается с вечерним туалетом, поэтому позаботилась о достойной маскировке.

– Позволь я помогу, – мягко предложил Жерар, останавливаясь за спиной Чарити.

Она послушно подставила руку.

– Что тебя тревожит? – неожиданно спросил Жерар, сосредоточенно возясь с нарукавником. – Тебя смущает наша разница в возрасте?

18
{"b":"544","o":1}