ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Храню тебя в сердце моем
Теория когнитивного диссонанса
Мисс Страна. Чудовище и красавица
Бегущий без сна. Откровения ультрамарафонца
Карлики смерти
Нашествие
Просто была зима…
Мы были лжецами
Русская зима

Нет, даже представить себе нельзя, что ее сиятельство позволит этот скандальный танец, даже если его сиятельство, будучи человеком молодым, и привез домой всякие новомодные идеи из Испании и Франции. Всем известно, что испанцы и французы придерживаются более свободной морали, чем англичане.

Майра ничего не могла сказать по этому поводу. Ее не интересовало, будут или не будут танцевать вальсы па балу в Данбертоне, если таковой состоится. Она надеялась, что нет. И еще она очень надеялась, что в Пенвит приглашений не пришлют, даже если бал и состоится. Ей хотелось верить, что граф Хэверфорд не станет продолжать знакомство, которое попытался завязать сэр Эдвин. Лучше бы граф избегал их, даже если это и является признаком дурного тона.

Но надежды Майры на то, что граф отмахнется от визита сэра Эдвина как от досадной нелепицы, – все надежды эти умерли, когда в один прекрасный день граф появился в Пенвите с ответным визитом. Он приехал один и послал свою карточку в гостиную, где сэр Эдвин разглагольствовал по поводу визита трех леди, только что отбывших из Пенвита.

– Ах, – сказал он дворецкому, – проводите его сиятельство наверх. Да смотрите же, не заставляйте его ждать! И пусть принесут еще чаю. Вы будете удовлетворены, сударыня, – он поклонился леди Хейз, – что сможете наконец занять ваше истинное место в обществе. Вот увидите, у его сиятельства совершенно исключительные манеры.

Его сиятельство уже находился в дверях и слышал эти похвалы в свой адрес. Майра невольно поморщилась, заметив промелькнувшую на лице графа надменную улыбку. Впрочем, он весьма учтиво поклонился леди Хейз и осведомился о ее здоровье. Потом поклонился Майре. Она заметила, что ее мать пребывает в полнейшем смятении. Граф сел на предложенный ему стул после того, как уселись леди, и принялся отвечать на совершенно неуместные расспросы сэра Эдвина о его матери и сестре, о племяннике и племяннице.

– Да, действительно, – согласился он с предположением сэра Эдвина, – моя сестра сделала очень хорошую партию. Родители одобрительно отнеслись к ее разумному выбору.

Его очень светлые серые глаза – Майра никогда не понимала, как могут они быть одновременно и столь светлыми, и пронзительными, но они всегда были именно такими и еще зачастую холодными, – встретились с глазами Майры. Несколько мгновений молодые люди пристально смотрели друг на друга. В словах графа заключался какой-то скрытый смысл, нечто большее, чем просто сообщение о замужестве сестры. Шон Хейз вовсе не являлся бы хорошей партией для леди Хелен Вудфолл – так следовало понимать скрытый смысл его слов. Конечно, родители графа не одобрили бы подобную партию.

Майра вздернула подбородок и взглядом сообщила графу, что в данном случае вполне разделяет его точку зрения. Глаза графа блеснули – он понял ее ответ. В следующую секунду Кеннет уже снова смотрел на сэра Эдварда, выслушивая его очередной вопрос. «Да как же он смеет?» – думала Майра. Она была в ярости, сердце ее гулко ухало в груди. Ведь ее матери это сообщение понятно не хуже, чем ей самой. Только сегодня утром мама заметила: вероятно, сэру Эдвину нужно рассказать о том, что вражда между двумя семьями объясняется не только тем, что произошло много лет назад. Хотя мама не знает и половины того, что было на самом деле.

Граф продолжат беседу с сэром Эдвином так, словно ему очень по душе и собеседник, и разговор. Он вел себя как в высшей степени воспитанный человек, одет же был безукоризненно. И конечно, граф стал даже еще красивее, чем казался восемь лет назад. Высокий, мускулистый, светловолосый, с правильными чертами лица – он был неотразим; к тому же от него исходило какое-то особое очарование: сочетание властности, самоуверенности и надменности придавало ему почти неотразимый ореол мужественности. «Как он, вероятно, рад, что, придя сюда, может важничать перед нами и демонстрировать свое превосходство перед сэром Эдвином Бейли всеми мыслимыми способами!» – думала Майра.

Целые четверть часа потребовалось ей, чтобы понять: она преисполнена возмущения и ненависти. Но уже поздно было уверять себя в том, что прошлое умерло. Умер Шон, но не прошлое.

Пробыв в Пенвите положенное время, граф поднялся, чтобы откланяться. И вновь продемонстрировал безупречность своих манер – поклонился дамам и склонил голову перед сэром Эдвином.

– На днях вам доставят мою карточку, – сказал он, – с приглашением всех вас па бал, который состоится в Данбертон-Холле вечером в первый день Рождества. Надеюсь, вы прибудете?

Сэр Эдвин рассыпался в благодарностях и уверениях, что приглашение его сиятельства для него, баронета, – величайшая честь. Леди Хейз только присела в реверансе, и Майра предположила, что ее мать твердо решила никогда не переступать порог Данбертон-Холла. Майра поняла, что самой ей отвечать графу не обязательно – дочь не так свободна в своих поступках, как мать. Однако она почувствовала волнение при мысли о том, что окажется на большом балу, и тут же отругала себя за это. Собрания местного высшего общества, происходящие в Тамауте, конечно же, не могли сравниться с тем великолепием, которое ждало их в Данбертоне.

– Мисс Хейз, – сказал граф Хэверфорд, – не будете ли вы так добры оставить за мной вальс? Разумеется, с позволения вашего жениха…

Жених Майры был просто потрясен честью, оказанной его будущей супруге, и дал необходимое разрешение, изящно поклонившись. Впрочем, он тут же высказал предположение, что подобная честь вполне уместна: ведь отныне они соседи, а Данбертон и Пенвит, без всякого сомнения, самые крупные и значительные поместья в этой части Корнуолла.

– Благодарю вас, милорд, – с невозмутимым видом проговорила Майра, она обратила весь свой гнев на себя – на свое отчаянно бьющееся сердце.

Майра видела на собрании, как танцуют этот вальс, но сама ни разу не танцевала. Однако не разделяла того негодования, с каким обрушились на новый танец более степенные, пожилые члены местного общества. Более того, Майра считала, что вальс – самый неземной, самый романтический из всех когда-либо существовавших танцев. Она мечтала о том, чтобы покружиться в этом танце, – и смеялась над собой за то, что мечтает, как девчонка, о таких вещах.

Ну что же, судя по всему, теперь она будет танцевать вальс. На данбертонском балу. С графом Хэверфордом. Его холодные глаза не отрывались от ее глаз, когда он, еще раз склонил перед ней голову. Майра едва заметно улыбнулась ему. Но она знала, что граф понял: то не была улыбка удовольствия или благодарности – просто насмешка над самой собой. Он обратился к ней с просьбой, и она не отказала – потому что нельзя же то и дело бросать вызов, даже если они относятся друг к другу с неприязнью.

– Моя матушка всегда заявляла, – сказал сэр Эдвин, вновь оставшись наедине с дамами, – что ни о чем не следует судить только по тому, как об этом говорят. Сначала нужно увидеть все собственными глазами. Теперь я понимаю, как не правильно относился к вальсу. Если его сиятельство намерен включить вальс в музыкальную программу бала, значит, это совершенно необходимо. На балу будет присутствовать его мать, в конце концов. Моя дорогая мисс Хейз – если вы простите мне такое фамильярное обращение, – я надеюсь, вы прекрасно понимаете, что его сиятельство оказал мне большую честь, попросив вас протанцевать с ним вальс на этом балу. Мы будем не только соседями и знакомыми – вы увидите, что мы станем друзьями. И все потому, что я добровольно выказал смирение. Сударыня, – он поклонился леди Хейз, – поздравляю вас.

Леди Хейз в ответ только взглянула на дочь и подняла брови.

* * *

– Что такое, милый? – Кеннет неожиданно вошел в библиотеку, когда его мать, графиня Хэверфорд, сидя за письменным столиком, держала перо над одной из изящных карточек, на которой что-то писала.

Виконтесса Энсли сидела подле матери, держа в руках список имен, большая часть которых была уже вычеркнута.

По выражению лица графини Кеннет понял, что она хотя и расслышала его слова, просто не поверила ему. И он повторил только что сказанное.

10
{"b":"5441","o":1}