ЛитМир - Электронная Библиотека

– Что ж, – небрежно сказала Джулия, – это было настоящее приключение. И эти туфли я ношу на прогулке в последний раз. Женская обувь жутко неудобна. Если бы я знала, что мы отправимся к Калверкаслу, я надела бы ботинки и бриджи.

– Тетя Милли упала бы в обморок, – фыркнул Огастус.

– Вот тут ты ошибаешься, – заявила Джулия, оказавшись наконец на твердой земле и глубоко вздохнув. – Тетя Милли видела меня в бриджах и считает их очень практичными. Если на тебе юбка, ты должна сидеть в седле боком. Так что, если кому-то хочется поговорить об опасных занятиях, давайте обсудим езду на лошади в дамском седле. Я предпочитаю носить бриджи, ездить верхом и чувствовать себя в безопасности.

«Боже правый, что она говорит? – подумал граф. – Боже правый!»

– В башне было так холодно, что мои зубы не перестают стучать. И что-то случилось с моими коленями.

– Это называется нервный шок, – объяснил граф. – Нужно пройтись, Джулия. Возьми меня под руку и давай прогуляемся. Иначе, если ты подойдешь к нашим сию минуту, каждый поймет, что ты испугалась там, на ступенях.

– Я не испугалась, – сердито сказала она. – Это все мои ужасные туфли.

– Тебе тоже не помешает отдохнуть на солнце, Гасси, ты заслужил это, – улыбнулся граф, кивая на кузин и кузенов, сидящих невдалеке. – Вот моя рука, Джулия.

Она, не говоря ни слова, оперлась на нее.

Джулия чувствовала благословенную твердость руки кузена, которой не было в ее ногах. Она готова была заплакать от унижения, от того, что не смогла справиться с ситуацией сама.

– Скажи наконец, – попросила она. – Не держи меня в подвешенном состоянии, Дэниел. И пожалуйста, не думай, что ты должен играть роль джентльмена. Просто скажи, и покончим с этим.

– Что сказать? – Он смотрел на нее сверху вниз, удивленно подняв брови.

– Сам знаешь что, – буркнула она.

– А-а. – Можно было сойти с ума, так холодно это прозвучало. Он действовал столь же хладнокровно в башне, руководя операцией по спасению, словно армейский генерал в разгар сражения. – Я же тебя предупреждал.

– Я знала: ты хотел сказать это. – Если бы только это был кто-то другой, а не Дэниел. Кто-нибудь из дядюшек. Кто-то из кузин. Но это был именно Дэниел. Она неожиданно вспомнила его руки на своих ногах и коленях. Ее обнаженных ногах и коленях. Если бы только она могла умереть от унижения, она с радостью сделала бы это. – Ты просто мечтал, чтобы со мной что-нибудь приключилось и ты мог бы позлорадствовать, да? Хорошо, радуйся. В следующий раз я надену другие туфли.

– В следующий раз? – спокойно переспросил он.

Джулия спрятала голову у него на груди и прижалась к нему, словно Дэниел был единственным надежным и безопасным предметом в зыбкой и опасной Вселенной. Господи! Бедра мужчин были даже тверже, чем казались, когда обхватывали бока лошади. По крайней мере, таковы были ноги Дэниела. Боже милостивый, какой идиоткой она предстала перед ним! Слабая, дрожащая женщина, ищущая утешения в объятиях мужчины.

– В следующий раз я надену подходящую одежду и тебе не придется беспокоиться из-за такой глупой и незначительной детали, как эти скользкие шлепанцы.

– Джулия, я вижу, ты с каждой минутой все больше приходишь в себя. Я знаю, что случится, когда мы присоединимся к нашим родным. Кто-то – возможно, Фредди – вспомнит о подземелье. Несколько человек решат спуститься туда, в недра холма, чтобы получить сомнительное удовольствие заглянуть сквозь решетку нa дно реки, и затем карабкаться наверх.

– Там скользко от мокрого мха.

– Я знаю. Я помню. Прежде чем они пойдут, Джулия, кто-то – скорее всего Фредди – подначит тебя отправиться с ними.

– Подначит, – задумчиво произнесла она. Но ее ноги вполне могли превратиться в желе от одной мысли новь оказаться на каменных ступенях, продуваемых ветром.

– Если ты согласишься, – спокойно продолжил граф, – я сначала возьму тебя за горло, а потом перекину через плечо и отнесу вниз с холма к месту пикник. Я ясно выразился?

О Боже, подумала Джулия, внутренне ощетинясь, но у нее сейчас не было боевого задора, чтобы восстать против Дэниела. Жаль, поскольку сочетание вызова со стороны Фредди и запрета от Дэниела в другое время толкнуло бы ее на самое дерзкое поведение, от которого волосы у всех встали бы дыбом. Но нет, на этот раз она промолчит.

– Как ты глуп, – хмыкнула она. – Кто захочет спуститься в подземелье, когда провизия для пикника уже на месте, а время чая уже прошло?

– Кто? – переспросил граф. – Да ты, конечно. Но моя угроза остается в силе. Чтобы сделать ее более реальной, скажу, что, разумеется, я не придушу тебя. Но я положу тебя на колено и как следует отшлепаю. А если не веришь, попробуй нарушить мой приказ.

Если бы она могла взорваться, она тотчас же разлетелась бы на миллион кусочков.

– Только попробуй тронуть меня пальцем, Дэниел! – улыбнулась Джулия. – Ив последующие две недели ты будешь видеть мир сквозь два подбитых глаза. Обещаю.

– Верю, – ответил он, подводя ее к месту, где на траве расположились их родственники, – что настало время для чая.

Она с благодарностью освободила руку.

– Кто-нибудь хочет спуститься в подземелье? – лениво спросил Фредерик.

– Ты с ума сошел, Фредди? – воскликнула Джулия. – Сейчас, когда самое время чая? Я ужасно проголодалась. Кто-нибудь готов сбежать с холма?

Глупое предложение, решила она минуту спустя, потому что ее ноги все еще чувствовали себя так, словно им не хватало нескольких важных костей. Она закончит состязание последней. И это будет унизительно. Но это все же лучше, чем если кто-то подумает, что она побоялась спуститься в подземелье. В конце концов, у нее есть женская гордость.

Глава 8

Лишь два дня спустя после пикника Малькольм набрался храбрости, чтобы поговорить с Джулией. Всю свою жизнь он был тихим и болезненно застенчивым, находя утешение лишь в книгах и собственном богатом воображении. В последние несколько лет, когда он преодолел унизительный для себя рубеж двадцатилетия, он даже примирился с тем, что никогда не сможет изменить свою натуру и стать таким же раскованным и обаятельным, как Фредерик, или таким же уверенным в себе, как Дэниел. Он научился воспринимать себя таким, какой он есть. Он научился быть счастлив с самим собой.

Они решили пройти пешком три мили до холма к востоку от дома. Правда, не все – Сьюзен и некоторые тети и дяди сочли расстояние слишком большим. И все же на прогулку отправилась достаточно многочисленная компания, причем у всех было приподнятое настроение. Летний период у Малькольма всегда ассоциировался с Примроуз-Парком, семьей и радостью – и им самим, наблюдающим за всем издалека, словно со стороны. Нельзя сказать, что он чувствовал себя несчастным, но, если говорить честно, он немного завидовал Дэниелу и Фредди.

И он всегда слегка побаивался Джулии. Она была самой жизнерадостной и самой бесстрашной – хорошенькая, проказливая, солнечная Джулия. Малькольм восхищался ею и очень любил ее, но никогда не думал, что сможет вступить с ней в интимные отношения. Они были слишком разными во всем. Но завещание дяди все изменило.

Малькольм шел к холму рядом с Камиллой, единственной кузиной, с которой он чувствовал себя спокойно и комфортно. Возможно, потому, что она была серьезнее других. Или потому, что она уже успела узнать, что такое страдание. Впрочем, Малькольм всегда чувствовал себя легко и уютно с ней, даже когда они были детьми. Сейчас она рассказывала ему о бальнеологическом курорте в Бате, где провела несколько месяцев с матерью. А он – о недавно прочитанных книгах.

Как хорошо с Камиллой, подумал он, когда они наконец замолчали. Он мог говорить с ней обо всем, что ему приходило в голову, а не искать подходящей темы, как с другими людьми. Он даже мог молчать при ней, не испытывая ни малейшей неловкости.

Неожиданно Малькольм осознал, что, возможно, это был последний раз, когда они собрались в Примро-уз-Парке всей семьей. Вполне вероятно, он никогда больше не увидит Камиллу, поскольку они породнились только благодаря браку его тети с ее дядей, причем они оба уже умерли. Ему будет больно не встречаться с ней. Юноша надеялся, что она найдет себе подходящего мужа и обретет счастье. Камилла заслуживала счастья.

21
{"b":"5444","o":1}