ЛитМир - Электронная Библиотека

Итак, он довел ее до того, что ей захотелось спрятаться в комнате? Но ни за что на свете она не оставит за ним победу. Критически глядя на свое отражение в зеркале и поняв, что краснота больше не будет заметна тем, кто не знал, что она плакала, она решила вернуться на озеро, даже если это могло ее убить.

Кроме того, подумала Джулия, направляясь в спальню, поднимая шляпку и зонтик и влезая в туфли, она до смерти проголодалась.

Глава 13

Молодому поколению лето в поместье казалось не полным, если они хотя бы раз не проводили несколько часов в деревне, хотя заняться там было особенно нечем. Когда они были детьми, самым притягательным местом для них была кондитерская, которая почему-то располагалась в шляпном магазине. Они любили побродить по кладбищу при церкви, читая надписи на могильных плитах – девочки, как правило, вздыхали над могилами детей. И все они любили взбираться на колокольню, хотя на целых два года им было это строжайше запрещено после того, как священник пожаловался старому графу, что колокол зазвонил днем в среду, вызвав переполох у жителей деревни. Виновными оказались тринадцатилетний Дэниел и Фредерик.

В последние годы интерес девушек привлекал галантерейный магазинчик, а молодые люди предпочитали деревенскую таверну. Однако церковь и погост все еще притягивали их словно магнит.

Два дня спустя после пикника на берегу озера они решили пройти две мили от дома до деревни. После дня тяжелых проливных дождей снова засияло солнце, и все были готовы отправиться на прогулку. Джулия, не дожидаясь приглашения, взяла Огастуса под руку.

– Привет, Джули, – дружелюбно поздоровался он. – Ты что, хандрила все это время?

– Почему ты решил, что я хандрила? Просто я тихонько сидела у себя в комнате. Из-за дождя было невозможно выйти на улицу. Я вышивала, потом должна была дочитать интересную книгу. Почему ты ухмыляешься, как слабоумный?

– Если не хочешь сказать, почему хандрила, не надо. Но зачем рассказывать всякие небылицы?

– А ты думаешь, как я жила, когда была здесь лишь с дедушкой и тетей Милли? Но ты прав, я действительно хандрила, Гасси. Позавчера я получила три предложения выйти замуж. Как тебе это нравится?

Огастус присвистнул:

– Сразу три? От Фредди, Леса и Малькольма? Разве это не то, о чем ты мечтала, Джули? Чье же предложение ты собираешься принять? Или ты не можешь решить? В этом все дело?

– Не Малькольм, – язвительно проговорила она. – Дэниел.

– Дэн? – Он остановился и недоверчиво взглянул на нее. – Дэн сделал тебе предложение? Он, должно быть, отчаянно хочет владеть Примроуз-Парком.

– Спасибо, Гасси, – подавленно произнесла она. – Именно в этом я и нуждалась.

– Извини, Джули. Я не собирался тебя обижать. Но мы все знаем, как Дэн относится к тебе.

– Он поцеловал меня, – сообщила Джулия. – Впрочем, это не совсем подходящее слово, чтобы описать происшедшее. Он сделал гораздо большее, чем просто меня поцеловал. – Она заговорила горячо и быстро:

– Мне так надо с кем-то поговорить. Я перебрала всех тетушек и кузин и отвергла их всех. Я должна была бы выбрать Камиллу, но она – его сестра. Могу я поговорить с тобой?

– Думаю, ты уже делаешь это, Джули. Но я понимаю, что ты имеешь в виду. Давай рассказывай.

Итак, она преподнесла Гасси смягченный вариант того, что произошло два дня назад, когда она, прогуливалась верхом, встретила графа ранним утром.

И затем в тот же день он привел меня в зеленую беседку, извинился и сказал, что я должна выйти за него замуж, – закончила Джулия.

– Сказал тебе? – Гасси поднял брови. – Здесь какая-то ошибка. Иногда у Дэна бывают заскоки.

– Да. А когда я ответила «нет» и заявила, что скорее умру, он сказал, что будет настаивать на своем.

– Ты так и сказала, что предпочитаешь умереть? Это нехорошо, Джули. Это ему скорее всего не понравилось. И на этом все кончилось?

– Думаю, да. С тех пор он больше не сказал ни слова, что означает, что мне нужно рассмотреть остальные два предложения. Какое мне принять, Гасси? От Леса или от Фредди? Как они отличны друг от друга! Ну кто скажет, что они – родные братья?

– Давай вернемся к Дэну. Твои слова «думаю, да» прозвучали так, словно ты разочарована. Правда?

– Разочарована тем, что Дэниел не возобновил свое предложение? – Джулия негодующе посмотрела на кузена. – Или что он больше не настаивал? Ты с ума сошел, Гасси? Дэниел? Я ненавижу Дэниела, я презираю его. Я не вышла бы за него замуж, даже если бы к нему прилагался миллион фунтов стерлингов. Я…

– Честное слово, ты разочарована, Джули. Несколько минут она смотрела на кузена с открытым ртом.

– Если и так, – наконец произнесла она, – то только потому, что не смогу больше высказать ему все, что я о нем думаю. Гасси, почему меня всегда тревожит, что Дэниел не одобряет моих поступков? Почему я не могу показать ему язык и отправиться своим путем, совершенно не думая о нем? Почему мне всегда больно, даже сейчас, когда он ловит меня на том, что я поступаю не так, как подобает настоящей леди, и смотрит на меня поверх своего аристократического носа? Почему мне хочется наброситься на него и выцарапать ему глаза? Но не в этом дело. Всем вам я, похоже, нравлюсь, и вы воспринимаете меня такой, какая я есть. Даже Камилла, такая спокойная и сдержанная. И даже Малькольм. Хотя он никогда ничего не говорит, я не чувствую никакого осуждения с его стороны. Почему же Дэниел не может так относиться ко мне?

– Боже, Джулия, думаю, тебе следует получше разобраться в своих чувствах, девочка. И если Дэн забылся до такой степени, что совершил тем утром то, о чем ты рассказала, а затем почувствовал себя обязанным сделать тебе предложение, хотя не было никаких свидетелей, тогда, возможно, он повторит свое предложение. Честное слово, это так интересно. Дэн. Кто бы мог подумать?

– Иногда, Гасси, от тебя нет никакой помощи. Я раскрыла перед тобой свое израненное и смущенное сердце, и все, что получила взамен, – глупые восклицания и такой же глупый совет. Я сказала тебе, что скорее умру, чем стану женой Дэна. Говорю тебе, я ненавижу его! Неужели это не ясно?

Ясно как дважды два, – с улыбкой заметил Гасси. – Ну-ну.

Джулия высвободила свою руку из-под его локтя, преисполненная достоинства.

– Ну вот мы и в деревне. Пойду посмотрю, получила ли мисс Маркхам новые шляпки. Спасибо, Гасси, хотя и не за что.

– Джули, – ласково произнес он.

– Нет, правда. – Она выглядела явно обеспокоенной. – Я ждала, что ты скажешь мне что-то разумное и успокаивающее. Я в таком смущении, что временами должна смотреть вниз, чтобы удостовериться, что моя голова идет в том же направлении, что и мои ноги.

Гасси улыбнулся и потер ее нос костяшками пальцев.

* * *

Граф Биконсвуд никогда не мог понять, в чем состояло очарование старых кладбищ, но они неизменно притягивали его и кузенов. Они должны были вызывать скорбные чувства, но этого не происходило. Возможно, здесь замешана история, думал он, и понимание того, что деревня и местность вокруг нее не возникли на прошлой неделе, а существовали сотни лет. Люди жили здесь, трудились, любили и умирали, оставляя после себя потомков и имена. Жители деревни и фермеры-арендаторы до сих пор носили фамилии, запечатленные на надгробных плитах.

И конечно, здесь была могила его тети и дяди, около которой молодежь задерживалась и на несколько минут гасила свое веселое настроение. Сегодня тяжело было вспомнить, что дядя умер совсем недавно. В их одежде и поведении дома не было ничего, что напоминало бы об этом.

Джулия плелась в хвосте, необычно подавленная. Перед могилой деда она опустилась на колени и коснулась свежей земли. Памятник еще не был установлен на нужном месте. Его сняли, чтобы выбить на нем новые слова. Она молча плакала, как понял граф, который шел следом за ней на некотором расстоянии, а остальные направились к церкви, в ее приятную прохладу. Он не беспокоил ее в течение нескольких минут и протянул ей большой носовой платок, лишь когда она поднялась с колен.

36
{"b":"5444","o":1}