ЛитМир - Электронная Библиотека

– Мы играли здесь детьми, – пояснил он. – Может быть, тогда, когда ты еще не жила здесь. Не помню. Затем, мальчиком, я приходил сюда один, когда вы все играли где-то в другом месте. Часами напролет я лежал здесь, именно на этой ветке, и просто смотрел в небо. Видишь ли, я имел обыкновение лазить по деревьям даже после того, как стал виконтом Йорком.

Джулия обхватила руками колени и положила на них подбородок. Она ничего не сказала в ответ. Почему-то сейчас казалось очень важным хранить молчание.

– Мой отец был мотом, – сообщил он после продолжительного молчания. – Ты знала об этом, Джулия? Скорее всего, нет. Дети обычно не знают таких вещей, а в семьях не склонны говорить об этом. Даже я узнал про это только после его смерти. Он был жизнерадостным, очаровательным, спортивным – и посвящал все время игре и женщинам. Этот портрет никого не напоминает тебе? Он оставил после себя многократно перезаложенное имение, и, казалось, не было возможности спасти его и вдову, ожесточившуюся и озабоченную будущим своих детей. Особенно сына, который удивительно напоминал отца – как внешне, так и характером.

Джулия закрыла глаза и уткнулась лбом в колени. Она не была уверена, что ей хотелось слушать это. Но она не могла остановить его. И промолчала.

– Хотя я был очень молод, я оценил ситуацию. Я понимал, что только я стоял между разорением, с одной стороны, и матерью и сестрой – с другой. Больше чем разорением в случае с мамой. Ее гибелью. Она кажется сильной личностью, не так ли? Она может быть резкой и своевольной. Но после смерти отца она была на грани нервного срыва. Я вернул ей душевное равновесие, как она говорила мне, не понимая, какую тяжелую ношу возложила на плечи мальчика. Видишь ли, она безумно любит меня и Камиллу. Многие годы мы были единственным, что составляло смысл ее жизни.

«А я ненавидела тебя, Дэниел». Джулия вспомнила, как произнесла эти слова некоторое время назад. О, ее проклятый язык! Лучше бы ей промолчать.

– Итак, я учился, – продолжил граф. – Не только в школе. Я учился тому, как быть виконтом, как управлять имением на грани его разорения и как быть главой семьи. Я научился быть мужчиной, на которого могут положиться женщины. Ты же понимаешь, что женщины – наиболее беспомощные члены нашего общества. И не из-за их слабостей и ошибок, а потому, что они находятся во власти мужчин – физически, экономически и во всем другом. А мужчины могут оказаться подлецами.

Он смотрел в небо, и Джулия подумала, что он, должно быть, о ней забыл. Но ей и в голову не пришло пошевелиться или спуститься на землю.

– Да, ты права, Джулия, – наконец произнес он. – Я был молод. Единственный способ, каким я мог приноровиться к требованиям жизни, – это пожертвовать всем, что могло отвлечь меня от моей цели и повредить моей матери и сестре. Да, ты всегда была эпицентром моего гнева в большей степени, чем кто-то другой.

– Почему? – наконец заговорила она.

– Не знаю. – Он убрал руку из-под головы и прикрыл ею глаза. – Возможно, потому, что ты была более беспомощной, чем большинство женщин, в большей степени зависела от мужчин. Кроме того, ты была сиротой, без приданого, хотя я верил, что дядя обеспечит тебя. Его завещание было жестоким жестом по отношению к тебе.

– Он ничего не был мне должен. Я отвергла всех джентльменов, проявивших ко мне интерес во время лондонского сезона, который финансировал дедушка. И всех молодых людей, которых он привозил сюда для меня. Он хотел, чтобы я была устроена до его смерти.

– И возможно, сейчас ты на пути к собственной гибели. Единственная надежда для девушки в твоем положении – это жить согласно установленным правилам, а ты пренебрегаешь ими.

– Ты преувеличиваешь.

– Да. – Он на минуту задумался. – Наверно, да. Другие люди – семья и обитатели деревни – очень любят тебя. Но они не несут ответственности за твое будущее, Джулия.

– Так же, как и ты.

– Да. – Наконец он осторожно сел и посмотрел вниз. – Итак, я не несу ответственности. Ты сможешь спуститься вниз сама?

– Здесь нет разрушенных временем ступенек. И на мне нет скользких туфель. Между прочим, я множество раз обзывала себя дурой после того случая в башне. Почему бы мне тогда не снять туфли и чулки? Тогда мне бы не понадобилась твоя с Гасси помощь. И я не проявила бы себя такой кисейной барышней.

Говоря так, она осторожно спустилась на ветку ниже. Спускаться с дерева в дорогом и легком платье надо было весьма осторожно. Дэниел уже ждал внизу, пока она не достигла самой нижней ветви. Он протянул к ней руки, и было бы слишком глупо отказаться от его помощи. Он взял ее за талию, а она положила руки ему на плечи и позволила поставить себя на землю.

– Джулия. – Он не отпустил ее талию, и они стояли так близко друг к другу, что, поверни она голову, они бы столкнулись носами или их губы встретились бы вновь. Однако она не повернула головы. – Обещай мне одно. Обещай, что не выйдешь замуж за Фредди. – Она почти готова была пообещать ему луну с неба и несколько звезд в придачу, особенно когда стояла вот так и чувствовала его физическое притяжение. Но на самом деле ничего не изменилось. Он объяснил ей вещи, над которыми она никогда не задумывалась и которые помогли ей понять, почему в течение одного года он так резко изменился и почему смех и проказы ушли из его жизни, чтобы никогда не вернуться. И она лишь теперь поняла, почему он всегда относился к ней враждебно. Но враждебность между ними все еще сохранялась, и она не должна была ни в чем отчитываться перед ним.

– Фредди – не твой отец, Дэниел, – заявила она. – Никто не может быть точной копией другого человека. И я еще не приняла решение, за кого мне выйти замуж. Возможно, я вообще не выйду замуж ни за одного из кузенов и сохраню хоть часть своей свободы.

– Это не ответ. Обещай мне.

– Я не могу ничего обещать, Дэниел.

– Ты просто не хочешь. – Его тон снова стал жестким.

– Я не могу.

– Потому что именно я прошу тебя об этом.

Граф повернул голову и впился в ее рот. Он целовал ее свирепо, открытым ртом несколько долгих минут, пока ее голова не закружилась и она не приникла к нему, а вся боль прошедших двух дней неожиданно сконцентрировалась в этом объятии с человеком, который сделал ей предложение и которого она отвергла. С человеком, который не любил ее и которого она ненавидела – раньше ненавидела. С мужчиной, который мог вызвать у нее слезы без всякой видимой причины.

Вдруг он разжал объятия, и Джулия почувствовала себя ограбленной и брошенной. Граф нагнулся, чтобы поднять ее ридикюль и шляпку, и, выпрямившись, протянул их ей. Его глаза смотрели жестко.

– Ты глупая девушка, Джулия. Ты готова броситься навстречу собственной гибели, только чтобы досадить мне, ведь так? Возможно, мне следует посоветовать тебе выйти за Фредди. Тогда, может быть, ты отвергнешь его.

Она всунула ноги в туфельки и дрожащими руками завязала ленты шляпки под подбородком.

– Я сделаю то, что сочту разумным и правильным для себя. Я – не твоя мать и не твоя сестра. Тебе не нужно взваливать на себя еще и мои заботы, Дэниел.

Она повернулась и направилась к дому, а он пошел рядом, не предлагая ей руки. На обратном пути они не обмолвились ни словом.

* * *

Фредерик стоял наверху подковообразных ступеней насвистывал. Но его веселость была наигранной и предназначалась слугам в холле за его спиной. Он не испытывал радости. Сузив глаза, он смотрел на дорогу, которая скрывалась за деревьями.

Интересно, подумал он, почему они направились к озеру вместо того, чтобы идти прямо к дому? Почему? Судя по тому, что эти двое испытывали друг к другу, они должны были вернуться кратчайшим путем, чтобы поскорее избавиться от неприятного каждому из них общества.

И почему Дэн прилепился к ней в деревне и даже ходил с ней по гостям, которые ничего для него не значили? Фредерика не удовлетворили предположения Камиллы, что, как новый граф Биконсвуд, Дэн чувствовал себя обязанным нанести визит наиболее важным семьям в деревне. В конце концов, Примроуз-Парк не принадлежал ему. Если только он не надеялся заполучить и его.

39
{"b":"5444","o":1}