ЛитМир - Электронная Библиотека
ЛитМир: бестселлеры месяца
Крест княгини Ольги
Русское сокровище Наполеона
Битва за Скандию
Частная жизнь знаменитости
Самый желанный мужчина
Звездное небо Даркана
Дух любви
Разбойник с большой дороги. Кадетки
Какие наши роды

Кэтрин с раздражением поняла, что она и на самом деле покраснела. Но произошло это не столько от удовольствия или от смущения из-за комплимента, сколько оттого, что в действительности это вовсе не был комплимент. В голосе виконта звучала нескрываемая скука. В действительности он сказал, что она скучная особа. Ну что же, это тоже верно.

– Они оба занимались каждый день, сэр, – ответила она. – И оба постепенно овладевают гаммами и делают простые упражнения, которые я им задаю.

Мистер Адамс опять рассмеялся.

– Ах, вы прекрасный дипломат, – сказал он. – Но полагаю, по крайней мере Джули мы должны заставить заниматься как следует. Одной мысли, что молодая леди вырастет и не будет играть на фортепьяно, достаточно, чтобы прийти в ужас. Хорошо хоть есть что-то обнадеживающее в ее акварельных рисунках.

– Я тоже довольно плохо играю на фортепьяно, – возразила леди Бэрд, – но когда меня вывезли в свет, я вовсе не стала парией. В самом деле, мне кажется, я прекрасно устроилась, поймав в свои сети Клейтона, не говоря уже о том, что мы были с ним по уши влюблены друг в друга. Если гости просят вас что-нибудь сыграть, миссис Уинтерс, нужно только туманно улыбнуться, поднять обе руки кверху и сказать что-нибудь вроде: “Посмотрите, разве эти руки созданы для игры!” – и все засмеются, как будто это невесть как остроумно. Уверяю вас, это прекрасный способ.

– Может быть, Клод, – проговорил лорд Роули, – миссис Уинтерс стоило бы обучать ваших детей не музыке, а дипломатии?

– Действительно, как это, наверное, скучно – заниматься с детьми, которым неинтересны занятия, – заметила леди Бэрд с сочувствием.

– Не совсем так, мэм, – ответила Кэтрин, – у них отсутствует не интерес, а…

– Способности, – докончил мистер Адамс, когда Кэтрин резко оборвала себя. Он снова хмыкнул:

– Ничего страшного, миссис Уинтерс. Я люблю их не меньше оттого, что у них нет музыкальных способностей.

– А, вот и обед! – сказала леди Бэрд, увидев, как на другом конце комнаты лакей что-то говорит миссис Адамс. – Прекрасно, я проголодалась.

– Простите меня, – сказал мистер Адамс, – я должен предложить руку миссис Липтон.

– А где же Клейтон? – И леди Бэрд огляделась вокруг. Кэтрин с трудом подавила охвативший ее панический страх. О нет, это было бы чересчур неловко! Но ее спасло появление миссис Адамс – а этого и надо было ожидать, – которая, конечно же, все устроила.

– Роули, – сказала она, беря за руку виконта, – вы, разумеется, захотите проводить к столу Эллен. – На Кэтрин она взглянула с почти комической снисходительностью. – Я попросила преподобного Ловеринга проводить вас, миссис Уинтерс. Мне подумалось, что вам будет приятнее общаться с тем, кого вы знаете.

– Конечно, – пробормотала Кэтрин, и чувство страха уступило в ней место удовлетворению. – Благодарю вас.

Пастор же поклонился ей и сообщил, что сочтет за исключительную честь, если она позволит ему сопроводить себя в столовую и сесть рядом.

– Миссис Адамс понимает, – сказал он, пока леди еще могла его слышать, – что люди моей профессии предпочитают сидеть за столом с людьми здравомыслящими.

Вот эта похвала, подумала Кэтрин, кладя руку на руку пастора, без сомнения, утвердит виконта Роули в его мнении о том, что она скучная особа. Впрочем, ей нет дела до мнения виконта Роули.

И она с философской покорностью приготовилась провести скучное обеденное время. Мистер Натаниел Гаскойн сидел слева от нее. Судя по всему, приятный и привлекательный джентльмен. Но у нее почти не было возможности побеседовать с ним. Ее вниманием полностью завладел преподобный Ловеринг, усевшийся рядом с ней, что случалось почти всегда, когда они оказывались гостями в Боудли. Во время трапезы он убеждал ее, что оба они должны испытывать почтительную благодарность за честь, которую оказали им, пригласив в такое блестящее общество. И еще он уверял Кэтрин, что каждое поданное блюдо обладает высочайшими достоинствами.

Кэтрин слушала священнослужителя вполуха, с интересом наблюдая за гостями. Мистер Адамс, сидевший во главе стола, был добродушным хозяином. Миссис Адамс, сидевшая на противоположном конце, была величественной хозяйкой. Для Кэтрин оставалось загадкой, почему они неизменно кажутся очень довольными друг другом при столь различных характерах. Конечно, оба они красивые люди. Кэтрин заметила, что Эллен Хадсон, сидевшая подле виконта, сделала несколько нервических попыток привлечь к себе его внимание. Но когда ей это удалось, она стала молчаливой и явно почувствовала себя неловко. Ему пришлось вновь вернуться к разговору с миссис Липтон, сидевшей рядом с ним с другой стороны. Миссис Адамс это явно не понравилось. Кэтрин подумала, что в будущем миссис Липтон будут сажать подальше от виконта. Кэтрин заметила, что леди Бэрд и мистер Гаскойн заняты флиртом – совершенно невинным. Кэтрин также заметила, что мисс Тереза Хьюм обменялась несколькими тоскующими взглядами с мистером Артуром Липтоном, своим женихом, который сидел слишком далеко от нее, чтобы они могли беседовать. С бедной девочкой почти не разговаривали. Оба джентльмена, сидевшие справа и слева, вскоре совсем перестали обращать на нее внимание. Лорд Пелхэм в течение всего обеда был занят беседой с мисс Вероникой Липтон.

Кэтрин наслаждалась своей ролью зрителя, а не исполнителя, хотя так бывало не всегда. Роль зрителя делает жизнь более забавной и уберегает от сердечных ран. С течением времени она постепенно обнаружила, что это куда приятнее – стоять на страже своих чувств, держаться в некотором отдалении от жизни, если можно так выразиться. Она, конечно, не полностью устранилась от всякой деятельности, и друзья у нее были. Но это была безопасная деятельность и безопасные друзья.

Кэтрин встретилась глазами с лордом Роули в тот момент, когда что-то улавливала из восхвалений мистера Ловеринга по поводу ростбифа, с которым он только что разделался, в основном же – витала в облаках. И улыбнулась, увидев знакомое лицо, на долю секунды раньше, чем вспомнила, что лицо это вовсе не знакомо. Она не знает этого человека. И она сделала это почти сразу же после того, как убедила себя в том, что этого никогда больше не повторится. Кэтрин неловко отвела глаза, и вилка ее застучала по тарелке излишне звонко.

Но что важного в том, что она улыбнулась ему, когда их глаза случайно встретились? В конце концов, ведь их представили друг другу, и перед обедом они перемолвились несколькими словами, участвуя в общем разговоре гостей. Ей вовсе не из-за чего было смущенно отводить глаза. А в результате она вновь чувствует себя виноватой, словно украдкой бросала на него восхищенные взгляды и была поймана на месте преступления. Кэтрин досадливо нахмурилась и решительно посмотрела на виконта еще раз.

Виконт Роули все еще смотрел на нее. Он поднял темную надменную бровь, и она опять быстро отвела глаза.

Теперь она только все испортила. Какой бестактной выказала себя! А все только потому, что он красив, а она, как всякая нормальная женщина, чувствует притягательность его красоты.

Кэтрин улыбнулась преподобному Ловерингу, и тот, поощренный ее улыбкой, пустился воспевать необычайную проницательность, проявленную мистером Адамсом при выборе повара.

Она вдова. Интересно. Вдовы во много раз предпочтительнее всех прочих женщин. С незамужними леди нужно быть осторожным, очень осторожным, как недавно понял Нэт, на свою беду. Если мужчина имеет состояние и занимает определенное социальное положение, на него смотрят как на добычу, которую всеми силами пытаются поймать в брачные силки заинтересованные родичи, если не сама молодая леди. Кроме того, молодых совершенно невозможно завлечь в постель, разве что ты готов заплатить за это немыслимую цену.

Он не готов. С него хватит одного раза. Больше этого не будет.

И замужние леди тоже опасны, что сравнительно недавно пришлось усвоить Идену. Оказавшись под пистолетом разгневанного супруга, можно расстаться с жизнью либо всю жизнь прожить с чувством вины за то, что ты убил того, кому сам же причинил зло. Даже если муж оказывается слишком трусливым для того, чтобы послать вызов, как, очевидно, случилось с тем, кому Идеи наставил рога, нельзя не считаться с мнением общества. А это означает, что придется уехать из Лондона и даже из Брайтона или Бата на год или около того.

5
{"b":"5446","o":1}