A
A
1
2
3
...
14
15
16
...
48

– Полагаю, – сказал отец, – вас пленили ее синие глаза, обольстительная улыбка и откровенная наглость?

Обольстительная? Откровенная наглость? Его маленькая серая мышка? Губы у маркиза дрогнули, но он промолчал. Скоро отец поймет, насколько далеко от истины было его первое впечатление от невестки. Хотя ей не повредит улыбаться почаще. Маркиз Стаунтон отвернулся от окна и посмотрел на герцога, сидевшего, как и полагалось, за своим письменным столом. С этой выгодной позиции он обычно вершил суд над слугами и детьми. Как судья, а не как любящий отец.

– Я женился на ней, – спокойно сказал он, – потому что так решил, сэр. Совершеннолетним я стал уже семь лет назад.

– Вы женились на ней, – заметил герцог, – вопреки моей воле и забыв свое происхождение. Вы женились на женщине без родословной и с дурными манерами. Думаю, вы ее очень тщательно выбирали.

– Да, сэр, – сказал сын, чувствуя себя победителем, – по любви.

Он совершенно не собирался этого говорить, даже не думал об этом. Одна мысль о любви заставляла его содрогаться. Но что-то мелькнуло у маркиза в голове в тот момент, когда он увидел, как шокировано все семейство одним-единственным словом и очаровательной улыбкой. Нет, это была удачная мысль. Герцоги Уитингсби и их наследники никогда не женились по любви, тем более – на обедневших дворянках без титулов. То, что наследник может проявить такое неблагоразумие и заключить брак по любви, должно было показаться его светлости чрезвычайно вульгарным.

– Завтра сюда прибудет граф Тилден с женой и дочерью, – сказал герцог. – Они приедут на празднование официальной помолвки леди Марии Лукас и моего старшего сына. Послезавтра вечером состоится бал по случай помолвки. Как вы объясните им все случившееся?

– Полагаю, сэр, – невозмутимо ответил маркиз, – я вообще ничего не должен им объяснять.

– Вам было известно о соглашении, достигнутом между нами семнадцать лет назад, – сказал его светлость. – А если вы об этом забыли, то мое письмо, которое я направил вам всего несколько недель назад, должно было напомнить об этом. Думаю, это письмо вы получили еще до того, как познакомились с теперешней маркизой, Тилден имеет полное право считать, что вы нарушили договор.

– Если такой договор и существует, то на нем нет моей подписи, сэр, – холодно заметил маркиз. – Если соглашение было устным, то я не подтверждал его. Этот договор не имеет ко мне никакого отношения.

– Юная леди, выросшая в уверенности, что однажды она станет герцогиней Уитингсби, будет оскорблена, – сказал герцог.

– Я не поддерживал ее надежды, – возразил маркиз. – Думаю, вы должны согласиться, сэр, что этот разговор не имеет смысла. Я женат. Церемония бракосочетания состоялась, мы расписались в книге регистрации браков в присутствии свидетелей.

Отец холодно, без всякого выражения, смотрел на него. Для его сына это был момент наивысшего торжества. Он спокойно выдержал взгляд отца.

– Остается надеяться, Стаунтон, что вы знаете, как надлежит одеваться вашей жене, – наконец сказал герцог. – Надеюсь, ее дорожная одежда завтра бесследно исчезнет? У меня создалось впечатление, будто экономка приняла ее за служанку.

Значит, она поэтому все еще стояла в дверях, когда он обернулся, чтобы представить ее отцу? Маркиз улыбнулся про себя.

– Моя жена нравится мне такой, какая она есть, – возразил он. – И не важно, какое на ней платье.

– Нелепо так считать, если внешность жены отражает ваше положение в обществе, – сказал герцог. – В том виде, в каком она появилась в моем доме, ей едва ли нашлось бы место на кухне.

– Как мой отец и человек, в чьем доме мы гостим, вы имеете право сказать это, – жестким и холодным тоном ответил маркиз Стаунтон, скрывая чувство глубокого удовлетворения. – Однако я переговорю на эту тему с тем, кого это непосредственно касается.

«Что же у нее там в этом маленьком сундучке?» – подумал он.

– Вы, наверное, хотите подняться наверх, прежде чем спуститесь в гостиную к чаю? – спросил герцог и строго добавил:

– Вы будете сопровождать леди Стаунтон. Не опаздывайте. И сообщите миледи, как нужно обращаться ко мне, Стаунтон.

Сын постоял некоторое время, глядя на отца, потом молча направился к двери. Он еще помнил, когда, будучи мальчиком, восхищался отцом, которого редко видел. Как радовался любому замечанию о своем сходстве с герцогом. Как всю свою юность старался сделать все, чтобы отец был им доволен, соперничал с ним, хотел быть достойным преемником его светлости. Все его усилия оставались незамеченными. А из-за всякой ошибки на уроках, любой мальчишеской выходки, из-за ссоры с младшими братьями и сестрами его призывали в эту комнату, где допрашивали и читали ему нотации. Он выслушивал поучения, стоя у массивного письменного стола, и знал, что сейчас последует приказание наклониться над столом.

Трудно сосчитать, сколько раз отец бил его палкой. И он не смог бы вспомнить, сколько раз отец проявил к нему свое расположение. Этого не было ни разу.

Энтони, наверное, простил бы отцу жестокость по отношению к нему самому. Но герцог не проявлял любви ни к кому, даже к своей жене, родившей ему тринадцать детей и пережившей четыре выкидыша. Герцог только раздраженно отмахнулся, когда после смерти герцогини старший сын попытался уговорить его посмотреть на новорожденную дочь.

Это была одна из причин, почему маркиз покинул родной дом.

Он стал ненавидеть свое сходство с отцом, как во внешности, так и в характере. Он стал ненавидеть себя самого. Он стремился стать свободным. Теперь он свободен и приехал домой, когда его позвали, но явился на своих собственных условиях. Герцог Уитингсби больше не имел над ним власти.

«Но черт бы все побрал, – думал маркиз Стаунтон, быстро поднимаясь наверх, – эти потолки снова начинают давить на меня».

Для маркиза приготовили апартаменты, которые он занимал с того времени, как покинул детскую. Наверное, их держали для меня все это время, подумал он. Его заявление о том, что он уезжает и никогда не вернется домой, всерьез тогда не приняли – и вот он снова здесь. Энтони думал, что эти апартаменты отдадут Уильяму и Клодии. Но, похоже, этого не сделали. Они, наверное, живут в комнатах поменьше.

Свою жену маркиз нашел в гостиной. Она стояла лицом к окну, но обернулась, как только он открыл дверь. Комната, которой маркиз никогда раньше не пользовался, выглядела неожиданно милой, обжитой и женской. Хотя здесь ничего не изменилось, кроме того, что здесь была его жена.

Вдруг Энтони показалось странным присутствие женщины в этой давно знакомой комнате.

Впервые с тех пор как они познакомились, на ней не было коричневого платья, которое он привык видеть на ней. Маркиза Стаунтон переоделась в легкое муслиновое платье с завышенной талией. Было заметно, что оно перенесло много стирок. Волосы у Чарити были гладко зачесаны назад и стянуты на затылке в узел. Они были светлее, чем ему казалось раньше. Она выглядела как бедная родственница. Очень бедная родственница. Но выглядела удивительно юной и хорошенькой. У нее была на редкость стройная фигура, довольно соблазнительная, подумал он, вспомнив ночь, когда лишил ее девственности.

– Вид из окна просто великолепный, – сказала жена.

– Да, – согласился маркиз и подошел к ней. Дом всегда как-то угнетал его. За пределами дома он чувствовал себя свободным. Косые лучи вечернего солнца освещали озеро, превращая его в тусклое золото. Лес за ним – место его детских игр и волшебная страна – выглядел таинственным и влекущим.

– Вы очень похожи на своего отца, – сказала она, посмотрев на его профиль.

– Да, – сухо сказал маркиз.

– И вам не нравится походить на него, – спокойно продолжила Чарити. – Сожалею, но это очевидно.

Ему совсем не понравилась ее проницательность, ее попытки понять его характер и прочитать мысли. Он никогда не делился своими мыслями ни с кем. Даже с самыми близкими друзьями-мужчинами. Она должна понять, что у нее нет права вторгаться в его жизнь. Ему претила даже мысль об этом. Нужно напомнить ей, что между ними существует лишь деловое соглашение.

15
{"b":"5447","o":1}