A
A
1
2
3
...
41
42
43
...
48

Но когда Энтони поднялся на ноги, из спальни герцога вышел дворецкий. Он откашлялся.

– Ваша светлость, – сказал он. Чарити заметила, как вздрогнул муж, услышав это обращение.

– Врач хочет посоветоваться с вами, ваша светлость, – сказал дворецкий.

– Пусть он подождет минут пять, – сказал новый герцог Уитингсби, – я только отнесу леди Огасту в детскую.

Он взял на руки задремавшую девочку и подождал, пока встанет Чарити. Только сейчас, впервые после того как ее разбудил взволнованный голос мужа, Чарити вспомнила, что этим утром они должны были бы направляться в Лондон. Сегодня должен был закончиться спектакль, должна была начаться для нее новая, беззаботная и прекрасная жизнь с ее собственной семьей.

Но сегодня ей придется и дальше играть свою роль. Впрочем, это была даже и не роль. Сегодня она нужна Огасте. В жизни ребенка нет более важного события, чем смерть одного из родителей. Сегодня самое важное позаботиться об Огасте, а может быть, и не только сегодня. Почему-то девочка искала утешения у нее, а не у Марианны или Клодии.

И Энтони она может понадобиться сегодня, а возможно, и еще некоторое время.

Он потерял отца при сложных обстоятельствах. Она подозревала и надеялась, что муж осознал свою любовь к отцу, пока не было слишком поздно. И отец тоже дал ему понять, как он его любит. Глупо, что они до самого конца скрывали свои чувства. Но по выражению лица Энтони, если даже не считать следов слез, было видно, что отец и сын помирились прежде, чем были разлучены навеки. Они были наедине целых пять минут.

Энтони осторожно опустил Огасту на кроватку, а няня и гувернантка девочки стояли в дверях. Глаза няни покраснели от слез. В большом доме новости распространяются очень быстро. Огаста уже спала. Энтони осторожно укрыл ее одеялом. Чарити вспомнила, как несколько часов назад он так же осторожно укутывал одеялом ее и обнимал, когда она погрузилась в глубокий сон. Он выпрямился и повернулся к жене. Слуги удалились.

– Вы останетесь с ней? – спросил Энтони.

– Конечно, – подтвердила Чарити.

Она неожиданно для себя шагнула к нему и отвела со лба прядь волос, которая, однако, тут же вернулась на прежнее место. Чарити взяла его лицо в свои ладони.

– Мне очень жаль, – сказала она. – Мне так жаль, Энтони.

Она встала на цыпочки и поцеловала мужа в губы. Он взял ее руки в свои, прижал на мгновение к своему лицу, потом, слегка пожав, отпустил.

– Меня ждут, – сказал Энтони и вышел из комнаты. Оставшись одна и глядя на спящего ребенка, она вдруг испытала чувство ужасной вины.

* * *

День был очень трудный и утомительный. Восемь лет он вел независимую жизнь и привык к ответственности. Но, став внезапно герцогом Уитингсби всего через три дня после приезда в Инфилд, когда десятки людей обращались к нему за указаниями, Энтони испытывал настоящий стресс. Нужно было распорядиться насчет похорон, написать письма, подготовиться к приему людей, которые съедутся на похороны, встретить визитеров с соболезнованиями, заняться обычными неизбежными домашними делами и делами, связанными с управлением поместьем. Нужно было убедить графа Тилдена, что он с семьей непременно должны остаться… и еще бесконечное количество других дел.

Нужно было справиться с чувством глубокой скорби, которая одолевала не только его, но и его братьев и сестер. Самым безутешным был Чарлз. Герцог обнаружил брата в оранжерее. Он всхлипывал, закрыв лицо руками. Но ему не нужно было тратить силы на утешение. Рядом с Чарлзом сидела леди Мария Лукас, поглаживая его по спине одной рукой, а другой вытирая собственные слезы кружевным платочком.

Огаста, которую освободили от занятий, целый день не отходила от Чарити, Но все-таки она немного посидела у него на коленях после визита пастора с женой.

– Ты правда останешься со мной? – спросила она брата.

– М-м-м, – невнятно ответил он и обнял ее.

– Ты правда будешь мне как папа? – снова спросила она. – Как Уильям для Энтони и Гарри?

– Тебе обязательно нужен папа? – спросил Энтони. – А может быть, ты предпочитаешь иметь старшего брата?

Огаста не колеблясь ответила:

– Мне нужен папа.

– Значит, я буду им, – заверил ее старший брат. В памяти быстро мелькнули воспоминания о прежней жизни и о той жесткой позиции, которую он занимал всего неделю назад. Но этой жизни больше нет. Он смирился с этим фактом. Против этого он не может бороться. Он даже не был уверен, что ему хочется бороться с этим.

– А Чарити будет мне как мама? – спросила Огаста. Энтони закрыл глаза. Как защитить ребенка от того, что покажется ему жестокостью? Как объяснить ей это?

– Ты хочешь, чтобы Чарити была твоей мамой? спросил он.

– У Джейн, Луизы и Мартина есть Марианна, – сказала Огаста. – У Энтони и Гарри есть Клодия. Теперь и у меня есть мама. Она – только моя.

– Чарити будет заботиться о тебе, – сказал Энтони, целуя девочку в лоб. – Она тебя любит.

– Да, я знаю, – согласилась Огаста. – Она мне говорила. И его светлость тоже любил меня. Он так никогда не говорил, но Чарити объяснила мне, что некоторые люди не могут ни сказать, ни показать это. Но это совсем не значит, будто они не испытывают таких чувств. Его светлость всегда заботился обо мне и позвал тебя домой, чтобы ты заботился обо мне и стал моим папой, после того как его не станет. Сегодня утром я увидела, что он меня любит. Он хотел, чтобы я поцеловала его. У него было холодное лицо.

– Он любил тебя, дорогая, – подтвердил Энтони. – Ты была его единственной маленькой девочкой. А теперь ты моя маленькая девочка.

Интересно, сколько времени отец уделял этому ребенку, из-за которого погибла его жена. Наверное, не очень много, подумал Энтони. Она завидовала детям Уилли, потому что у них был отец. Но она не будет вспоминать их отца с горечью. Чарити позаботилась об этом.

Это был короткий перерыв между встречами и делами, требующими его внимания в течение всего дня. За ужином Энтони удивлялся, как все успели так скоро обзавестись траурной одеждой. Кроме Огасты и Чарити, все присутствовавшие за ужином были в черном. На Чарити было ее поношенное коричневое платье, в котором она, однако, выглядела очаровательно. Как он уловил из разговоров за столом, модистка Клодии к завтрашнему дню шила траурное платье для его жены.

Энтони сидел во главе стола и оглядывал присутствующих. Да, за эту неделю произошли огромные перемены. Теперь он сам удивлялся тому, что всего несколько дней назад мог вообразить себе, будто может вернуться в этот дом и остаться равнодушным. В глубине души он всегда знал, что это не так. Именно потому он и решил привезти с собой Чарити, чтобы не поддаться искушению и не вернуться в прошлое. Но что это такое, его прошлое. Он не сознавал, кто он на самом деле. Теперь он знал это. Он – Энтони Эрхарт, неотъемлемая часть своей семьи. И всегда принадлежал к семье, даже на протяжении восьми лет своего добровольного изгнания.

Он никогда не был свободен от них. И все-таки странно, что именно в этот день, когда он безвозвратно лишился своей свободы и независимости, он почувствовал себя более свободным, чем когда-либо в своей жизни. И не потому, рассуждал Энтони, что не стало отца, что он больше не имеет над ним власти. Совсем наоборот. Именно потому, что он стал и самим собой, и сыном своего отца. Его отец, как Энтони понял сегодня утром, предоставил ему возможность существовать теперь в обеих этих ипостасях. Отец наконец подарил ему любовь и дал свободу.

Ваша герцогиня будет хорошей матерью и женой. Вы сделали правильный выбор. В вашем браке будет взаимная любовь.

Энтони посмотрел на другой конец стола, где сидела Чарити, герцогиня, мило беседуя с заплаканной графиней Тилден. Да. Но ему придется завоевать ее расположение. Если он любит жену – а он любит ее, – то ему придется дать ей свободу, как они и договаривались. И ему остается только надеяться, что она сама предпочтет остаться с ним, быть ему женой, рожать детей, отвечать взаимностью на его любовь до конца их дней.

42
{"b":"5447","o":1}