ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Галихин Сергей

Два вечера - два дня из жизни кота

Сергей Галихин

Два вечера - два дня из жизни кота.

Только люди не могут договориться между собой. Кошки, собаки, птицы и даже рыбы легко понимают друг друга.

Среди деревьев, людей и машин, вытянув вперёд шею, прижав уши и держа хвост трубой, почти не касаясь лапами земли, с невероятно большой скоростью двигалось "нечто". Следом, ничуть не медленнее, но всё же несколько отставая, топая, как лошадь, бежал доберман. Расстояние между ними неумолимо сокращалось. Осознав это, "нечто" сделало над собой усилие и через несколько мгновений пулей взлетело на тополь. Доберман не ожидая такого финиша еле успел отклониться в сторону, чтобы не встретиться с деревом. Запутавшись сразу в четырёх лапах, он принялся тормозить, вздымая серое облако пыли.

"Нечто", тяжело дыша, встряхнулось, и из пыли возникли усы, уши, лапы и, конечно же, хвост. Белые, с серыми и рыжими пятнами. Всё вместе дворовые мальчишки и маленькая девочка Галя называли Тимкой, а Галины папа и мама котом Тимофеем.

Только что он выполнил своё давнее желание: подкараулив подлого добермана, Тимка от всей души укусил его заднюю лапу. Он долго ждал этого мгновенья. Почти двадцать минут ушло на подкрадывание. Это была не простая кошачья месть, а настоящее дело чести.

В начале июня доберман по кличке Ричард долго издевался над Тимкой, когда тот возвращался домой, наколов лапку. Ричард то лязгал зубищами над его головой, то придавливал к земле когтистой лапой, то норовил укусить за хвост. Тогда неожиданного фырка кота хватило, чтобы пёс отпрянул в сторону.

Тимке этого времени хватило, чтобы запрыгнуть на карниз, а затем в открытую форточку.

Но сейчас с лапами было всё в порядке. Ах, какое это наслаждение для кота - погрузить свои зубы в упругие ткани мышц собаки! И вот теперь, ехидно и удовлетворённо улыбаясь глазками, Тимка сидел на толстой ветке тополя, в недосягаемости для врага, и тяжело дышал. Доберману было не смешно.

- Что глазёнки выпучил? Сейчас спустишься и я из тебя коврик сделаю.

- А зачем мне спускаться?

- Как за чем? Домой идти.

- Ричард, а почему у тебя имя такое странное?

- Мой прадедушка жил в Англии! Его даже королева гладила по шерстке! это была любимая тема Ричарда. - Не заговаривай зубы. Тебе это не поможет.

- Да, Ричард, шерстка у тебя хорошая. И родословная длинная. Даже бегаешь ты быстро. Вот только думаешь медленно.

После этих слов Тимка с лёгкостью и изяществом прыгнул на одну ветку выше, с неё - на ветку соседней берёзы. Затем прошелся по дереву от одного края кроны до другого, и спустился веткой ниже. Опять же по ветке, вышагивая, словно манекенщица на подиуме, пошел к открытой форточке квартиры, в которой жил.

Ричард метался внизу, даже не пытаясь допрыгнуть до кота. Он лишь поскуливал, переваривая то оскорбление, которое ему снова нанес кот.

- Ну, погоди! Попадёшься еще, - сквозь зубы процедил доберман.

Будучи уже на подоконнике, Тимка развернулся, прыгнул назад в форточку и явно издеваясь мяукнул:

- Не зли меня. Укушу! - и скрылся в квартире.

Ричард хотел было гавкнуть, но не стал унижаться, лишь удрученно повесив голову, побрёл к своей хозяйке.

Дома царили тишина и покой. Лучи вечернего солнца мягко падали на любимое Тимкино кресло. Сходив на кухню и напившись из блюдечка воды, кот запрыгнул на кресло. Свалившись на бок, Тимка принялся облизывать лапы и умываться. Вскоре пришла с работы мама. Тимка поднял было голову навстречу чудесному запаху копченостей, доносившемуся из сумок, но потом решил, что слишком устал и продолжил свои гигиенические процедуры.

На улице, весело смеясь, играли дети. Тимка лежал на боку, не опуская головы и прикрыв глаза, дремал. От того, что произошло час назад, ему было хорошо. Очень хорошо.

Сегодняшний вечер предвещал большую суматоху. Завтра утром вся семья, а это значит и кот, должна была ехать в деревню. Бабушка Надя и дедушка Гриша уже заждались свою внучку, а Тимка заждался парного молока, черепичной крыши и деревенских просторов.

Солнечным летним утром старенький "Москвич" выехал из душного и шумного города. Тимка сначала сидел на коленях у Галинки, но позже перебрался на своё любимое место - полочку у заднего стекла. Там он был полноправным хозяином. Если возникало желание, то с полочки было очень удобно играть Галинкиными косичками. Там почти всегда тепло, если есть солнце, а главное - обзор. Тимка очень любил смотреть на дорогу, точнее, на проезжающие мимо машины. Они всё ехали и ехали, из ниоткуда в никуда, и каждую из них Тимка провожал пристальным взглядом.

В конце концов Тимка устал и решил вздремнуть. Он пристроился поудобнее, опустил голову на лапы и, закрыв глаза, немножко помечтал о том, как будет отдыхать в деревне. Там его ждала свобода. Нет, он и в городе не сидел на поводке, но в деревне... Тишина и простор. В городе постоянно снуют люди, огромные машины того и гляди переедут тебя страшными черными колёсами. Гадкие мальчишки из соседнего дома все время норовят привязать к хвосту консервные банки. В своём дворе Тимка, несомненно, имел авторитет, но разве можно всё время сидеть на одном месте? Мир такой большой и удивительный, в нём столько интересного.

Под эти размышления Тимка начал засыпать.

Проснулся он, когда папа остановил автомобиль и, прежде чем выключить двигатель, сильно газанул. Полуоткрыв правый глаз, Тимка огляделся. Машина стояла у обочины площади автобусной станции. Слева был не очень большой колхозный рынок, на котором дюжина бабушек продавала дары природы.

Свежая вишня и прошлогодние семечки, коровье и козье молоко, свежие огурчики. А что еще могли здесь продавать? Именно это и собиралась выяснить мама. Двери автомобиля закрыли на предохранители и ключ. В полном составе семья пошла по рядам. Повалившись на бок Тимка потянулся под жаркими лучами солнца, вытянул лапы, на несколько секунд растопырил когти и снова закрыл глаза. Недавний, грубо прерванный сон постепенно возвращался. Он наверное бы уснул, если бы не...

Выдержав необходимую паузу, человек, до этого сидевший у края канавы, поднялся и медленно пошел в сторону автомобиля. Одет он был в обычную спецовку и был уже дня два как не брит. Совершенно случайно в правой задней двери не до конца подняли стекло. Человек подошел к авто, деловито оценил сначала окружающую обстановку, а затем осмотрел дверь. "Небритый", конечно же, заметил оставленную мамой Олей на задней полочке сумочку. В ней наверняка что-то было, что могло бы ему пригодиться.

Завернув выше локтя рукав спецовки, Небритый попытался достать сумочку, просунув руку в очень узкую щель между неплотно закрытым стеклом и дверцей. Ладонь скользнула за стекло и потянулась дальше. Тимка наблюдал за действиями Небритого и, решив, что пора, подпрыгнул на месте и бросился на стекло с наводящим ужас оскалом и жутким шипением. С перепугу Небритый вздрогнул, да так сильно, что у него что-то стрельнуло в шее. При виде "добродушной" улыбки кота рука судорожно пыталась вырваться, но не тут-то было. Она застряла! Для пущей убедительности Тимка начал поднимать правую лапу, из которой медленно "вырастали" когти-крючья.

Небритый дёрнул руку еще раз и наконец, освободился. Не раздумывая ни секунды, он быстро пошел прочь от старенького "Москвича", трижды отплюнувшись от испуга. Тимка широко и сладко зевнул и снова растянулся на любимой полочке, положив мордочку на лапы. Вскоре всё семейство вернулось назад, с большим кульком черешни, естественно и не подозревая о случившемся всего пять минут назад.

Урча и пофыркивая в вечерних сумерках, автомобиль въехал в засыпающую деревню. На шум мотора вышла бабушка Надя и дедушка Гриша. Начались бесчисленные объятия и поцелуи. О Тимке теперь не скоро вспомнят. Так было всегда. И поэтому, немного поглазев на "маленькие радости", он неспеша направился на обход своей территории. Да, именно своей! Он здесь родился и вырос. Это позже его забрали в город.

1
{"b":"54472","o":1}