ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Нертов рванулся с места.

— Куда? — Осадил его тот, что попроще. — Держи бумаги.

Толстая пачка бланков. Не копии на ксероксе — типографские. Печать…

— На печать пиши! Держи ручку.

Он понимал, что это — катастрофа. Но все потом объяснит… Кому?! Прокурору? Кто поверит, если даже билеты на предстоящий День милиции они получили с женой с факсимильной подписью одного из питерских бандитов?..

Безнадежность… Он взял бланки и ручку. Холодная испарина выступила у него на лбу.

— Поспешай, дед. Подписывай. А то опоздаешь на работу, — и парни довольно засмеялись…

Через несколько часов директора с женой высадили из УАЗика прямо у их нового коттеджа…

* * *

Необъяснимое исчезновение и столь же загадочное появление Нертова-старшего наделали немало шума не только в небольшом областном городке. В плену у бандитов они были целых четыре дня, и за это время газеты успели составить не одну версию происшедшего. Та версия, о которой сказали Юрию Алексеевичу сами бандиты, была не единственной. Каких только вымыслов не прочел потом директор. Самое странное для него заключалось в том, что его исчезновением были озабочены, похоже, только газетчики. Все комментарии правоохранительных органов сводились к тому, что ничего особенного, собственно, и не случилось: заявлений об исчезновении директора и его жены никто не подавал, а потому нет и повода для беспокойства. Бегство за кордон, о котором одна из питерских газет расторопно сообщила уже во вторник, не подтвердилось. В прессе же Юрий Алексеевич прочел о том, что он, оказывается, всего-навсего приболел в Питере и провел несколько дней у своей родни, о чем просто забыл сообщить своим сослуживцам. Что ж, эта придуманная за него финальная версия его вполне устраивала. Вернувшись в райцентр, он никому не стал рассказывать о том, что же произошло на самом деле.

Проблемы начались уже через месяц. Приносившая к нему бумаги на подпись бухгалтер Любовь Петровна с некоторым сомнением выложила факсы, пришедшие с одного северного металлургического комбината — сразу несколько требований проплаты поставок никеля в адрес его завода. В факсах же сообщалось, что никель уже отгружен и следует по адресу фирм, указанных в гарантийных письмах.

— Юрий Алексеевич, я что-то не припомню этих заказов. Никогда мы столько никеля не брали. Да и гарантий никаких не высылали — это уж точно, я проверила. Ерунда какая-то!

Любовь Петровна, конечно, не могла знать о том, что еще месяц назад на этот северный комбинат прибыл откомандированный Нертовым представитель их завода. Представитель, имевший на руках все необходимые, подписанные самим директором, подтверждения своих полномочий, разместил на комбинате заказы на поставки никеля, который в тот год мог отпускаться только ограниченному правительственными распоряжениями числу предприятий страны. Их завод как раз входил в этот перечень, так что вопросов не возникло. Руководство комбината, правда, было несколько озадачено слишком большими запросами завода — в прежние годы объемы поставок в этот райцентр были значительно ниже. Однако представитель Юрия Алексеевича решил эту проблему без труда: любопытство было пресечено обещанием оплаты некоторых задолженностей комбината. И в самом деле, вскоре некто оплатил его долги по электричеству…

Счета и требования предоплаты и оплаты за пошедший потоком на завод никель посыпались на бухгалтерию. Объяснить кому-либо их происхождение Юрий Алексеевич был не в состоянии, хотя прекрасно знал, в чем здесь дело. Суммы складывались фантастические и, надумай сейчас тот северный комбинат взыскать их через арбитраж, завод Юрия Алексеевича был бы просто разорен.

Единственное, что оставалось Нертову-старшему, это обратиться за помощью в обслуживающий его завод банк. Это и был банк Андрея Артуровича Чеглокова.

Разговор с банкиром предстоял непростой. Как только в один из приездов в Питер Юрий Алексеевич намекнул Чеглокову, что у него есть одна крайне деликатная тема, Андрей Артурович предложил перенести встречу по этой теме куда-нибудь в спокойное место. «Не телефонный разговор», — промолвил он и предложил вместе пообедать.

Через Петроградскую сторону выехали к Черной Речке, миновали квартал-другой приземистых домиков и остановились у небольшого ресторана. «Здесь все свои», — успокоил Андрей Артурович. Их встретила симпатичная женщина, директор заведения, больше похожая на вузовскую преподавательницу. Как позднее узнал Юрий Алексеевич, она была женой одного из членов правления банка и еще недавно — доцентом экономического института.

— Как бизнес, Наташа? — улыбнулся ей Чеглоков, представляя гостя.

— Осваиваемся помаленьку. Вы здесь будете обедать или в кабинете?

— Сегодня — приватно. А здесь шофера накорми. И дай-ка нам чего-нибудь домашнего.

Через общий зал Наташа провела их в кабинет рядом с кухней. Это была комната на один стол, крохотная столовая в стиле ретро — со старинным массивным буфетом, гравюрами и медвежьей головой на стене. На столе стояли серебряные приборы. Полная приватность, так сказать.

Развернув крахмальную салфетку на коленях, банкир выжидательно посмотрел на Юрия Алексеевича.

— Ну-с, какие у нас проблемы?

Директор решился рассказать обо всем от начала и до конца. А как еще было рассчитывать на полное понимание?

— Да-а… — Протянул банкир, помешивая ложкой остывший супчик, к которому он так и не притронулся, пока слушал всю эту историю. — Влипли вы, однако. Жену мне вашу жаль. Но знаете, не вы первый и не вы последний.

Юрий Алексеевич подумал, что зря он затеял весь этот разговор. Чеглоков внимательно посмотрел на него. Закурил.

— Здесь нужна комбинация. Просто кредит я вам не дам. Вы ведь его не выплатите?

— Не из чего.

— То-то же. Придется кое-чем поступиться. Как там у вас с народом?

— В смысле?

— В смысле обстановки.

— Да вроде спокойно. Народ-то у нас деревенский. Ему не до политики. Лето — на огородах, осенью — картошка да грибы. У нас и телевизор-то не смотрят. Некогда.

— Это хорошо. Значит, вывернутся если что? Какая у вас сейчас задержка по зарплате?

— Недели две, не больше.

— А будет два месяца. Или больше. Осилите? Другого выхода не вижу.

Комбинация, предложенная банкиром, была проста. Банк (за определенную долю, конечно) прокручивает заработную плату завода на одной из своих фирм, занятых экспортом-импортом. Детали этой прокрутки для Нертова-старшего несущественны, это уже не его заботы. Зато к новому году все задолженности перед северным комбинатом будут погашены. Юрию Алексеевичу не оставалось ничего другого, как согласиться.

— Кстати, — добавил Чеглоков, — у нас тут есть одна немецкая фирма, с которой вы могли бы найти общие интересы. Ей нужно сырье.

— Но у меня ведь сплошной госзаказ…

— Об этом не беспокойтесь. Включим вас в программу сотрудничества с побратимами или что-нибудь в этом роде. Разберемся. Элегантный Андрей Артурович выглядел довольным, если не сказать беззаботным, и директор где-то даже позавидовал умению этого человека держать себя в такой великолепной форме. У Юрия Алексеевича все его проблемы всегда были написаны на его лице — сейчас особо сумрачном и тяжелом.

— Да бросьте вы так переживать, — подбодрил банкир. — С другими и не такое вытворяли. Живы остались — и слава Богу. Остальное приложится.

Юрий Алексеевич не мог знать о том, что послужило причиной столь заметного оживления банкира. Благодаря его случаю, у Андрея Артуровича получалась еще одна комбинация, о которой он, конечно, тоже не собирался распространяться попавшему в переделку знакомому.

Невыплаты денег рабочим этого райцентра приходились очень кстати накануне выборов областного губернатора. С нынешним отношения не сложились — банку Чеглокова не дали открыть ни единого филиала в области. Сейчас Андрей Артурович ставил на одного его соперника-тяжеловеса, уже пообещавшего в обмен на поддержку на выборах продвинуть банк в область. Чеглоков пошел на немалый риск: средства на предвыборную кампанию он выделил в обход «кассы» — черным налом, который не могла просечь ни избирательная комиссия, ни кто-либо в самом банке. Правда, последнее обстоятельство было весьма щекотливым: возврат такого кредита был целиком на совести должника-кандидата. Но банкир был уверен, что снимет с будущего губернатора этот должок — хотя бы долей того в некоторых не столь уж безнадежных областных предприятиях.

28
{"b":"544998","o":1}