ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Это-то «извинение» и лежало сейчас на судейском столе, а коллеги — недоброжелатели то и дело звонили, чтобы, якобы, посочувствовать. Но Алла Евгеньевна прекрасно понимала: издеваются. Специально звонят со своим сочувствием, чтобы еще больше расстроить ее. А университетская подруга Галя, преуспевающий адвокат, специально дозвонилась, чтобы сказать: «На ближайший день рождения жди в подарок от нас современный импортный намордник».

— Ничего, смейтесь, вы еще меня узнаете, — неизвестно к кому обращаясь, шептала Нильская…

В это время в приемную, негромко постучав, вошел очередной посетитель. Это был статный, прилично одетый мужчина в золотых чуть затемненных очках и с массивным золотым перстнем на указательном пальце. Под мышкой он держал пару пакетов с «настоящей собачьей едой» — сухим кормом «Лаппи».

— Здравствуйте, Алла Евгеньевна, — негромко поздоровался вошедший и несколько приблизился к столу, — я — адвокат. Представляю интересы нескольких человек, которым необходимо подать заявление об объявлении гражданина умершим…

Нильская про себя отметила, что посетитель выражает свои мысли точными юридическими формулировками. «Совсем не так, как эти сумасшедшие старухи, — подумала она, — сразу видно: профессионал». А посетитель начал неловко доставать из папки, которую держал в руках, бумаги, отчего пакеты с кормом упали на пол. Судья хотела заметить, что приходить на прием следует, заранее подобрав документы, но адвокат, как бы упреждая ее замечание, виновато проговорил:

— Вы извините, я знаю, что все должно быть подготовлено заранее, чтобы не задерживать прием… да вот у меня тут еда для собачки… Я ее положу на минуточку на стол?… Спасибо… А, вот и документы. Пошлина уже оплачена, письменные доказательства приложены… Знаете, с этими заявителями того и глядишь, не успеешь домой вовремя. А мне Дика, это спаниель мой, кормить надо…

Нильская адвокатов не любила — слишком хорошо живут, не то, что судьи. Поэтому она хотела оборвать словопрения посетителя, но вспомнила, что ее тоже ждут дома малыши.

— Ладно, показывайте, что у вас там.

Адвокат, перехватив взгляд судьи, брошенный на дорогущий корм, спросил, скорее даже констатировал: «У вас, наверное, тоже есть дома собака. Дик — единственное существо, которое понимает меня, когда становится плохо»…

Адвокат вздохнул и подал пачку бумаг. Бегло просмотрев их, Алла Евгеньевна поняла, что где-то во Франции разбилась на машине девушка, но тело не найдено, поэтому необходимо по суду объявить ее умершей. Только «почему именно сейчас, а не через пять лет»? — Спросила судья, на что посетитель начал путано объяснять про «обстоятельства, дающие основание полагать»… Нильская могла бы, конечно, «отшить» этого просителя или назло ему назначить первое рассмотрение дела месяцев через шесть, но что-то ее остановило.

Позднее Нильская даже себе, тайком, не могла объяснить, почему взяла документы «для изучения» и предложила адвокату зайти в ближайший четверг, чтобы узнать о дне рассмотрения дела. Может, ей просто показалось на миг, что этот мужчина такой же одинокий и никем не понятый, как она? А может, просто судья добросовестно выполняла свои обязанности, кто знает?..

Адвокат поблагодарил Нильскую и еще раз попросил, чтобы она назначила дело побыстрее и, главное, рассмотрела его по правилу шести месяцев, а не пяти лет.

— Постойте, вы забыли свой корм, — обратилась вдогонку уходящему посетителю Алла Евгеньевна.

— Ой, спасибо, — адвокат вернулся и взял со стола один из пакетов, — а этот, не обессудьте, оставлю для вашего малыша. Мне все равно, видно, оба пакета до дома не дотащить…

И, прежде чем судья успела возразить, поверенный быстро удалился.

Дома Алла Евгеньевна решила устроить малышам праздничный ужин и вскрыла подаренный ей пакет, в котором поверх корма обнаружила десять новеньких стодолларовых банкнот.

Первой мыслью Нильской после обнаружения денег было: «Подставили. Сейчас ворвутся и оформят взятку». Но потом, здраво рассудив, решила иначе. Если бы ее, и правда, решили скомпрометировать, то попытались бы задержать уже в суде. Хотя это абсолютно незаконно — слава Богу, судейский иммунитет — неприкосновенность никто не отменял. Да и доказать факт коррупции при наличии запечатанного пакета невозможно. Значит, этот пройдоха решил просто подарить ей тысячу долларов.

Алла Евгеньевна знала, что бесплатных подарков не существует в природе и, как говорил некогда ее друг — юрист, «халявы не бывает». За «баксы» адвокат определенно хотел, чтобы судья помогла ему. Если бы для этого потребовалось вынести незаконное решение — тут еще можно было сомневаться, но речь шла только о сроке назначения дела и о норме права, которую следовало применить. Правоведам известно немало так называемых «пограничных» ситуаций, когда решение дела зависит только от мнения судьи, обоснующего свою позицию. Захочет она удовлетворить исковые требования — примет одно решение, не захочет — другое. И ни одна кассационная инстанция не подкопается. Закон, что дышло…

Еще раз вспомнив содержание просмотренных документов, Нильская про себя согласилась с доводами адвоката: действительно, обстоятельства, при которых исчезла девушка, давали основание предполагать ее верную смерть. Жаловаться в этом деле, очевидно, никто не станет. Поэтому Алла Евгеньевна убрала деньги в бельевой шкаф, решив, что следующим летом обязательно постарается съездить на тот же Лазурный берег, где разбилась эта Климова…

* * *

Он до ужаса боялся покойников. Ни то, что Климентий Антонович Ремизов, один из членов совета директоров «Транскросса», был таким уж трусливым, но случай, происшедший с ним еще в студенческие годы, еще до перестройки, надолго отбил охоту связываться с похоронными и наследственными делами.

В то лето Климентий благополучно «шабашничал» в Ухте, копая землю на какой-то строящейся дороге. Впрочем, тогда многие студенты использовали летние каникулы, чтобы хоть немного подзаработать к скудной стипендии и ничего зазорного в этом не видели. Но произошло несчастье, руководитель «шабашки», прораб-пенсионер, сколотивший бригаду, вдруг скоропостижно умер. Что явилось причиной смерти — то ли отсутствие в злосчастный день в ближайшем магазинчике спирта, без которого прораб не начинал рабочий день, то ли просто время наступило — никто не знал, да и не пытался выяснить. Местный участковый торопливо осмотрел лежащее на кровати тело, составил протокол и напомнил растерявшимся шабашникам, чтобы они не забыли дать телеграмму родственникам.

Вскоре в Ухту прилетела супруга покойного. Узнав расценки на перевоз покойного в Питер, ужаснулась. Члены бригады только начали работу, на аванс рассчитывать не приходилось, потому не могли материально помочь бедной женщине. Посовещавшись, они, как тогда казалось, нашли довольно оригинальный способ доставления усопшего в родной город.

Вдова спешно отправилась самолетом в Петербург (тогда — Ленинград), чтобы уладить похоронные дела, а Ремизов с одним из рабочих, взвалив на плечи тело бригадира — на поезд. Идея была проста до гениальности. Студенты, купив три места в купе, решили доставить прораба домой под видом пьяного пассажира, благо в Ухте никто не удивлялся, когда очередного отъезжающего приятели просто заносили в поезд.

Сказано — сделано. Три билета отдано проводнику, двое приятелей пронесли в вагон тело третьего (Перепраздновал кореш!), положили в купе на нижнюю полку, а сами отправились в вагон-ресторан обмывать отъезд…

Уже позднее, сидя в «аквариуме» линейного отдела милиции Климентий узнал, что произошло с покойным, пока они спешно накачивались теплым портвейном. В купе вошел четвертый запоздавший пассажир, тоже достаточно навеселе. Он лихо бросил свой чемодан на полку, чтобы разобрать вещи. Поезд тронулся, чемодан свалился вниз, прямо на голову несчастного прораба. Пассажир бросился к нему: «Извини, приятель, все путем, это оно нечаянно…», но осекся, наткнувшись на холодное тело.

28
{"b":"544999","o":1}