ЛитМир - Электронная Библиотека

Галльский характер темпераментного Ришара вскипал даже при низкой температуре, и малейшая удача его «опекуна» – будь то задержка или разрушение комбинации – часто вызывала у форварда взрыв негодования, переходящий в драку с последующими бесчисленными удалениями и даже пропусками целых игр. Хоу, со своей стороны, решал проблему ответа обидчику с хладнокровием и утонченностью, хотя иногда и давал волю эмоциям и подвергался наказаниям. Парадоксально, что он часто, ссылаясь на собственный опыт, учит молодых хоккеистов, что матчи не выигрывают сидя на скамье штрафников. И тем не менее годы его самой высокой результативности были годами, когда он провел на этой злополучной скамье очень много времени.

Спокойный, сдержанный и даже застенчивый вне хоккейной площадки, он становился злобным и жестоким на льду. По крайней мере, так отзывались о нем некоторые из противников, кто не смог устоять на коньках после встреч с Хоу. Их личная оценка его как игрока весьма неприязненна. Однако даже в ней всегда сквозит уважение. Если свести все мнения этой части игроков команд противников в одно, то выйдет примерно следующее: «Хоу знает, как подчинять себя правилам. Он движется на самой грани свода правил. Сделай что-нибудь ему, и он не даст себе волю и не бросится на тебя. Только после следующей встречи с ним на льду у тебя появятся невесть откуда пять шрамов».

Один игрок, который, очевидно, часто был жертвой обманчивой внешности Хоу, так оценивает его с оттенком невольного изумления: «С этим Хоу трудно. Ты катишься рядом с ним, а у него вид такой, что невольно ожидаешь, что он спросит, как жена или дети. Вдруг ты получаешь локтем по физиономии, клюшкой в ребро и коленом в пах». Оппоненты утверждают в один голос, что у Хоу самые большие и твердые локти в хоккее. В его комнате, набитой хоккейными трофеями и призами, он хранит подарок с ироническим подтекстом, полученный от одного приятеля, – красные налокотники несусветного размера. Они такие, что могли бы служить щитками для ног вратаря семилетнему сыну Хоу.

С другой стороны, у Хоу есть искренние защитники, к числу которых относится, например, Бобби Халл, знаменитая «золотая ракета» из Чикаго. Он отметает доводы критиков: «Хоу не демон на льду, как говорят некоторые. Если ты хочешь играть в хоккей, он тоже будет играть в хоккей. Однако если какой-то парень задумает фолить, то в поединке он всегда будет только вторым. С Горди шутки плохи».

В один из февральских вечеров 1959 года Хоу и Лу Фонтинето сошлись в одной из самых жестоких драк за всю историю профессионального хоккея на льду «Мэдисон сквер-гарден». Фонтинато, который сам себя назначил «грозным мстителем» клуба «Нью-Йорк рейнджерс», налетел на Хоу за то, что тот якобы грубо обошелся с Эдди Шэком. Он сбросил перчатки и приблизился к Хоу, размахивая руками, как пловец кролем. Коньки Хоу в тот момент запутались в сетке ворот.

«У меня не было иного выхода, кроме драки», – сказал потом Хоу, удивленный тем, что противник напал на него, не думая прикрываться. Целую минуту Горди лупил его наотмашь, пользуясь тем, что судьи позволили им подраться. Хоу обрушивал страшные удары на лицо Лу, подобно дровосеку. Нос Фонтинато был сломан в пятый раз за его хоккейную карьеру.

«Рейнджерс» укрыли Фонтинато от посторонних взоров сперва в кабинете первой помощи, а затем переправили его в больницу. Но и там суровый и гневный защитник продолжал бушевать: «Пусть Хоу не думает, что он Джек Демпси (чемпион мира по боксу в тяжелом весе – Д. В.), только потому, что он упрятал меня сюда».

«Я пришел играть в хоккей, а не драться», – сказал на это Хоу. Лу не знал, что Хоу играл в тот вечер с поврежденными ребрами. Один удар в область грудной клетки – и лучший хоккеист был бы отправлен в больницу.

Возможно, самый большой комплимент мастерству владения клюшкой и бега на коньках, которым обладал Хоу, был отпущен центральным нападающим Сидом Эйблом, который сказал, что у него в целом есть претензии к стилю игры его правого крайнего. Это было вскоре после создания «конвейера». Эйбл как-то заметил: «У меня нет особых возражений против его обводки, но зачем обводить одного и того же игрока три раза подряд?»

Главное оружие Хоу – его быстрый кистевой бросок. Он наиболее опасен в радиусе от 15 до 20 футов (от 3,5 до 6 метров) от ворот. Врожденные способности и выработанная сноровка позволяют ему самые трудные приемы выполнять так, что со стороны это выглядит легко и просто. Его огромная физическая сила сосредоточена глазным образом в плечах, мышцах корпуса и мощных кистях, которые у него такие большие, как у иного атлета верхние части рук. Хоу скользит по льду длинным, плавным, накатистым шагом. Он может без видимого усилия резко ускорить бег, так что избегает столкновения с противником, решившим применить силовой прием. Когда он как бы с ленцой, раскачиваясь движется с шайбой в зоне команды соперников, трудно представить, что на самом деле он замышляет свой коварный бросок, выбирая лишь, с какой стороны бросить – справа или слева.

За 26 лет, что Хоу выступал за «Ред уингз», команда имела всего пятерых капитанов. Каждый игрок «конвейера» провел на этом мостике свой срок. Горди нравилась политика Эдамса, который передавал звание капитана и лидера команды хоккеистам старшего поколения по очереди и делал это через каждые четыре-пять лет, Эйбл был первым капитаном, за ним последовали Линдсей, Келли, Хоу и Дельвеккио.

Главной обязанностью капитана профессиональной команды является обеспечение связи между игроками и администрацией. Проблемы возникают часто, и дело капитана помогать в поисках решений. Если он сам не может принять решения в одиночку, он выносит его на обсуждение с администрацией. Капитан и три его помощника в команде носят на свитерах буквы «С» или «А». Они – и только они – имеют право обращаться к рефери во время матча.

Хоу был назначен капитаном в 1957 году. На следующий год, однако, «Ред уингз» не попали в финальные серии игр на Кубок Стэнли, впервые с тех пор, как он стал профессионалом. Тренер Сид Эйбл высказал весьма нелестное для Хоу предположение, что тому недостает качеств капитана, в частности страсти, огня. Эдамс не согласился с такой оценкой. «Вы должны четко определить, что значит „страсть, огонь“, – сказал он. – Хоу вдохновляет всю команду своей игрой. Мне не нужен капитан „сорвиголова“, постоянно торчащий на скамье для оштрафованных, каким был Линдсей. Я думаю, что, например, Проново был бы хорошим лидером. Он может вступать в объяснение с судьями и биться за интересы команды, не получая за это наказания. Но капитан все-таки Хоу, и я не намерен вносить в это какие-либо изменения».

В конце концов Хоу сам попросил освободить его от ответственности капитана, с тем чтобы сконцентрировать внимание на игре.

Горди Хоу всегда старался приободрить юных новобранцев команды. Возможно, здесь играют роль воспоминания о жутком одиночестве, которое он, подросток из маленького города, испытывал во время своего первого тренировочного сбора. Его товарищи часто говорят о том, что он старается помочь другим, стремится дать почувствовать новичкам, что они здесь, в команде, не чужие. Он, хотя никто ему этого не поручал, обычно встречает и приветствует новобранцев, и особенно полезна для них его, тоже добровольная, роль посредника в первых контактах с администрацией.

Хоу готов спорить до бесконечности, опровергая расхожую теорию, согласно которой «Ред уингз» – команда одного человека. «Этого не было, нет и никогда не будет, – говорит он. – Хоккей – игра командная, коллективная. Люди часто говорят, что у меня есть чутье – это странное слово, означающее лишь одно: расчет. Я всегда оказываюсь там, где шайба. Но я не делаю это один. Я вижу своего партнера в движении, и я уверен в том, что если он сделает все как надо, то игра получит дальнейшее развитие. Если так и выходит, то мне приятно, и я в самом деле выгляжу молодцом. А если не получается, то, поверьте, и на мою долю приходятся гнилые апельсины в раздевалке во время перерыва.

6
{"b":"545","o":1}