A
A
1
2
3
...
37
38
39

— А как же Варда? — едва проговорила Джинни. Черная, необоримая волна сна и ужаса наваливалась на нее с новой силой, накрывая своей зловещей, отупляющей пеленой. Она судорожно глотала воздух, пытаясь высвободиться из-под одеяла. Ей хотелось скинуть его с себя и подставить тело под холодный океанский ветер.

— ...в ее комнату... волновалась, что Варда могла проснуться. Она могла испугаться этих криков. Но она все еще спала. Я поцеловала ее в губы, а потом пошла к себе и смыла кровь.

Казалось таким глупым бороться, сопротивляться... Насколько приятнее расслабиться и медленно плыть в этом мягком, пушистом облаке. Плыть, не думая ни о чем... в... этом... облаке... таком розовом... как давно забытая сахарная вата... из самого детства... плыть и качаться... плыть... и качаться...

Джинни вздрогнула, как от толчка. Глаза ее бессмысленно заморгали.

— ...Франц позаботится о тебе ради меня. Как он славно позаботился обо всех остальных... Я скажу Полу, что ты убежала, потому что на самом деле была влюблена в Рэя. Каждая из тех дурочек, что лежат там, в старом домике, влюблялась в Рэя... и мы снова будем счастливы здесь. Только Лэнгдоны.

Ее голос звучал совсем близко. Слова лились и лились и легко, усыпляюще рокотали, как камешки в ручье.

— Спи... Засыпай... Ну вот и хорошо... Беатрис побудет с тобой, пока ты совсем не заснешь... Пока ты не заснешь навсегда...

Ресницы Джинни еще раз дрогнули, но ее глаза были уже закрыты, и она больше не могла их открыть. Джинни погрузилась в сладкую темноту, утонув в мягком кресле с легким вздохом успокоения и блаженства, и затихла.

Глава двадцать первая

Где-то очень-очень далеко хлопнула дверь. Джинни встрепенулась. Она вдруг вспомнила, где находится и что с ней происходит.

Встань! — сказала она себе. — Встань! Немедленно очнись! Немедленно!

В конце концов ей все же удалось заставить себя открыть глаза. Джинни видела свою комнату словно сквозь толстое кривое стекло. Она не могла заставить себя проснуться, не могла заставить слушаться свои ноги... чтобы встать...

Рядом с ней стоял маленький столик, а на краю все тот же серебряный поднос с предательским шоколадом. Джинни попыталась ухватиться за столик, но промахнулась. Руки почти не слушались ее, но она снова потянулась и на этот раз ухватилась, но не за столик, а за поднос. Чувствуя, что он сейчас упадет, Джинни, перегнувшись, толкнула его.

Она не смогла удержать равновесия и упала с кресла, увлекая за собой одеяло, поднос и горшочек, полный шоколада.

Горячая густая жидкость выплеснулась и потекла, обжигая ей руку от локтя до ладони.

Этого оказалось достаточно, чтобы проснуться. Боль от ожога окончательно вернула Джинни к действительности. Она резко тряхнула головой и смогла наконец подняться на ноги. Слегка пошатываясь, Джинни подошла к комоду, на котором лежала ее сумка.

Револьвер! — была ее первая мысль, но сразу же она вспомнила, что отдала револьвер Полу. А Пола не будет еще несколько часов...

Чувство времени покинуло Джинни. Она не могла сообразить, сколько времени прошло с того момента, как Беатрис ушла из ее комнаты. Несколько секунд? Минут? Может быть час?

Джинни изо всех сил начала бить себя по лицу. Сначала по одной щеке, потом по другой. Быстрые, хлесткие удары сделали свое дело. Она сделала несколько неверных шагов в сторону окна и, схватившись за рамы, чтобы не упасть, высунулась, насколько можно, наружу. Холодный воздух ударил Джинни в лицо, и она начала судорожно дышать, широко раскрывая рот и глаза. Так постепенно она пришла в себя.

Надо бежать. Если она сможет добраться до лодки, то переберется на континент. В город. Там можно дождаться Пола. А если нет... Если путь к лодке отрезан?.. Что ж, придется поискать укрытие на острове, решила Джинни.

Она могла теперь передвигаться достаточно ровно. Должно быть, лекарство, которое ей подсыпала Беатрис, было очень сильным, если даже малая доза так быстро и легко усыпила ее. Но с другой стороны, Джинни вдруг вспомнила, что снотворные средства, которые обладают немедленным действием, так же быстро выветриваются из головы. «Чем сильнее, тем быстрее», — обрадовалась Джинни. Если она заставит себя хорошенько двигаться, то очень скоро полностью придет в себя.

Джинни не решилась взять с собой лампу. Те самые черные ночные тени, которые все это время были ее врагами, стали теперь ее единственным союзником в этом доме.

Она замешкалась в холле. Ей пришла в голову мысль о Марии. Пол доверял ей. Может ли она обратиться к ней за помощью?

Но тогда с одной стороны будут Мария и она, а с другой — Беатрис, мать семейства, мать клана, и Франц. Мария не посмеет их ослушаться. Джинни не могла так рисковать. До самого утра, пока не вернется Пол, ей предстояло сражаться за собственную жизнь в одиночестве.

Она почти добежала до парадной двери, двигаясь все быстрее по мере того, как действие лекарства постепенно ослабевало.

Джинни свернула в холл и тут увидела, как открылась дверь в гостиную. На пороге стояла Беатрис Лэнгдон. Она быстро захлопнула дверь и закрыла собой проход.

— Стой! — крикнула Беатрис, выставив вперед руки. Джинни рванулась вперед и буквально снесла женщину в сторону. На крик из кухни выбежала Мария, но Джинни уже успела проскользнуть мимо ее двери, прежде чем та смогла бы попытаться ее остановить. Джинни добежала до выхода и, толкнув дверь плечом, вырвалась наружу.

Она почти успела добежать до ворот, ведущих к причалу, когда из них во внутренний дворик вошел Франц. Они оба остановились, как вкопанные. Франц от удивления широко раскрыл глаза.

— Франц! Схвати ее! — изменившимся голосом крикнула Беатрис, распахивая дверь дома.

Джинни резко развернулась и бросилась в противоположную сторону — к воротцам. Она снова бежала через весь двор, чувствуя, как бешено колотится сердце. Позади раздался крик.

— Франц! Не надо!

Джинни узнала голос Марии. До нее донесся шум борьбы. Джинни обернулась на бегу и увидела, как Франц швырнул на землю жену и бросился за ней.

Джинни спасло то, что она успела отбежать на достаточное расстояние, а природная неуклюжесть Франца не позволяла ему двигаться быстро.

Перед Джинни лежали три дорожки. Одна вела к заброшенному строению, Джинни знала, что это тупик. Другая шла под гору, вглубь острова, где бродили дикие кабаны.

Джинни побежала по единственной ненадежной тропинке вдоль обрыва к пляжу. «Быть может, — думала она, — можно укрыться где-нибудь там, между огромных валунов».

Джинни выбрала неверную тропу. Она была слишком узкая, со множеством осыпей и опасных участков, и Джинни по большей части могла пробираться только ползком или на четвереньках. Франц, знавший этот путь гораздо лучше, уверенно и быстро шел вперед, и расстояние между ними быстро сокращалось. Джинни слышала его тяжелое дыхание совсем рядом, с каждым шагом все ближе и ближе.

Она спустилась с уступа и побежала. Песок под ногами был предательски мягким, в нем увязали ноги. Джинни упала и проехала вниз последние несколько футов на спине.

Она тут же вскочила и, сбросив тапочки, которые только мешали, побежала босиком по самой кромке воды. Здесь песок был твердым, и бежать было легко. Впереди уже виднелась стена из причудливо нагроможденных скал, которые с трех сторон охватывали маленькую песчаную полоску земли в виде подковы — идеальный, скрытый от глаз пляж.

Полоска мокрого песка у кромки воды становилась все уже кое-где волны доходили до самой границы вязкого сухого песка, и Джинни теперь приходилось бежать по щиколотку в воде.

Начинался прилив.

Внезапно Джинни остановилась. Страшная мысль пронзила ее. Она вспомнила, что говорил ей Рэй. Волны вот-вот захлестнут эту полоску берега, отрезав маленький, огороженный скалами пляж от всего острова. Рэй говорил, что уровень не поднимается внутри подковы, пока вода полностью не прильет по всему берегу... Скалы словно перегораживают пляж. Но потом вода поднимется выше их уровня и начнет затоплять подкову сверху.

38
{"b":"5450","o":1}