ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

А охота продолжалась и еще какая! Алексей невольно поежился, вспомнив последнюю прочитанную им статью в одной из газет. «Разбой» — бросался в глаза ее заголовок…

Глава 4. «Живеночек»

«Грязная банда этих негодяев не только очистила наши карманы, но готова добраться и до наших дочерей».

— Очередное упоминание про «Транскросс» в выпуске новостей? — Спросила вошедшая в комнату Нина.

— Нет, всего лишь сериал. — Не улыбаясь, ответил Филимонов.

Финансовый директор «Транскросса» сидел в кафе на втором этаже один-одинешенек. Было непонятно, то ли он смотрит фильм, то ли ему просто лень выключить телевизор. Учитывая положение в фирме, Филимонову, скорее, следовало бы трудиться в своем кабинете. Но Нине и в голову бы не пришло на него рассердиться. Ибо в этот день Филимонов сидел в офисе с семи утра. Сейчас был десятый час вечера.

— Насчет лицензии ничего нового? — Осторожно осведомился Филимонов.

— Ничего. Я сама звонила в ГУВД — отвечают, что вернут только по решению суда. И то, вряд ли.

— А насчет других охранных контор?

— Старались договориться весь день. Такое ощущение, будто с «Транскроссом» никто не хочет иметь дело. Отказывали даже тогда, когда мы готовы были платить как за охрану ювелирной выставки.

Нина давно не помнила такого пакостного дня. На фирму начали давить всерьез, а она осталась без охраны. Были, конечно, несколько человек, подчинявшиеся непосредственно Нертову, но они занимались исключительно охраной хозяйки и «перекрыть» всю фирму не могли.

К вечеру с Выборгского шоссе поступила информация о разгроме еще двух машин. Начиная со следующего дня «Транскросс» уже должен был работать в убыток, выплачивая неустойки за поставленный не вовремя или вообще не дошедший груз. Долго так продолжаться не могло. Теперь ребята, шалившие на шоссе, могли заглянуть и в офис. Их встретили бы лишь пожилой вахтер — специалист по выписыванию пропусков.

— Алексей Степанович, шли бы вы домой. — Обратилась Нина к Филимонову. Тот кивнул но ничего не ответил.

— Нина Анатольевна, вот вы где! — Послышался знакомый голос. Нина обернулась. В дверях стоял Царев.

— Добрый вечер. — Она удивилась, почему исполнительный директор так весел.

— А я, вроде бы, нашел то, что нам нужно. — Радостно сообщил Царев.

* * *

Нертов не знал, что во всех неприятностях этого вечера, свалившихся на его голову, повинен Иван Сергеевич Лукомицкий. Алексею подобное незнание было простительно: Лукомицкий жил в конце прошлого века и с его творческим наследием были знакомы даже не все историки российской педагогики.

Иван Сергеевич, хороший семьянин, но бездарный драматург, выпустил четыре тома пьес и одну педагогическую книжечку. В ней, опираясь на собственный жизненный опыт, он разработал теорию Натуро-естественного воспитания. Учитывая, что в ней не было ни одной идеи, прежде не высказанной Руссо или Толстым, на книжечку никто не обратил внимания. Лишь в «Русской Ниве» появилась короткая рецензия. «Г-н Лукомицкий пишет, что дитятя, в ладонь которого тыкались телячьи губы, никогда не станет пьяницей, распутником и курильщиком табака. Помилуйте, г-н Лукомицкий, крестьянские дети зимуют с телятами в избах, отчего же тогда в селах кабаки не перевелись»? В итоге, Лукомицкий умер в полном забвении, но, его брошюра лет десять назад попалась на глаза учительнице Светлане Викторовне Сергиенко, что, в итоге и испортило этот вечер Алексею. Работница средней школы, озабоченная детской беспризорностью, настолько прониклась теориями Лукомицкого, что назвала его христианским Макаренко и решила создать детский приют «Живеночек», где души и тела детей спасались бы посредством Натуро-естественного воспитания. Правда, сама она была инвалидом и передвигалась всюду на коляске, но из этого обстоятельства она быстро научилась извлекать выгоду: если посетитель не сидит перед чиновником, а нервно катается по комнате, чинуша сдается быстро.

В конце восьмидесятых можно было заниматься чем угодно, лишь бы ошалевшие и умиравшие горкомы успевали выделить помещение. К тому же, у Светланы Викторовны был испытанный прием, помогавшей побеждать испуганных аппаратчиков той эпохи. Когда ей говорили: «Мы рады помочь вам, но, учитывая временные трудности…«, она печально смотрела на собеседника и говорила: «Я должна была догадаться с самого начала. Вы тайный сторонник теории Стопунова». Стопунов — современник Лукомицкого, легальный марксист, создал педагогическую теорию, согласно которой, дети должны воспитываться не в натуро-естественных условиях, а производственно-фабричных, своеобразном сочетании детского сада с ПТУ. Работники горкома не знали кто такой Стопунов, поэтому очень боялись и соглашались на все требования Светланы Викторовны.

С начала 90-х стало хуже, но «Живеночек» не канул в Лету, подобно десятку таких же экспериментально-педагогических заведений города Петербурга. Ибо Светлана Сергиенко нашла Завхоза.

Говорили, что Степанида Васильевна прежде работала директором пирожковой, закрытой санэпидстанцией, после того как в партии пирожков было найдено сразу несколько крысиных хвостов. Завхоз была человеком умным, сразу поняла, что наконец-то попала в подходящее место и тут же взялась за работу. Вместе с Сергиенко она почти каждый день посещала какое-нибудь учреждение, а в Петросовет заглядывала еженедельно. В результате, «Живеночек», покинув подвал, поселился в двухэтажном ведомственном детском садике, переданном на городской баланс из-за экономических проблем предприятия. Радушный директор «Живеночка» заявила прежним клиентам детсада, что они и теперь могут приводить своих малышей сюда в дневное время, но суровые мамаши, работницы объединения «Красная резина», заявили ей: лишних детей у нас нет.

Коммунальных проблем для «Живеночка» не существовало. «Лентрансгаз», «Ленэнерго» и «Водоканал», после нескольких визитов к ним Светланы Викторовны и Степаниды Васильевны занесли «Живеночка» в список тех организаций, которые никогда не заплатят ни рубля за потребляемые ресурсы.

Для секретарской работы был нанят пожилой учитель английского. Школа изгнала его из-за постоянных запоев, но на новом месте от «англичанина» требовался не трезвый образ жизни, а лишь составление нескольких текстов в день. В ближайшее время все подходящие организации, от знаменитого «Лайян клуба», до мало кому известного общества при Лиссабонской церкви святого Теренция получили письма из перестраивающейся России. Из писем можно было узнать о существовании детского приюта «Живеночек», воспитывающего безнадзорных детей в традициях трансцендентной религиозности и неразрывной связи с природой. Послания были составлены так, что протестанты не могли не придти к выводу: «Живеночек» воспитывает протестантов, католики понимали, что «Живеночек» — католический приют. Буддисты, пацифисты, сайентологи и, даже, испанские неофранкисты заочно обрели в Петербурге братьев по воспитанию. В результате, машины с гуманитарной помощью подъезжали к «Живеночку» каждую неделю.

Правда, потом учитель спился и умер. Теперь письма зарубежным спонсорам писала сама Степанида Васильевна. Поток помощи сократился, потому что некоторые письма, с неправильно написанным адресом, к получателю просто не попадали. Однако если они все же доходили до адресата, то благотворители приходили в полное умиление. Они принимали почерк Степаниды Васильевны за почерк шестилетних детей и не скупились. В результате, возле «Живеночка» всегда кучковались стайки бомжей, ожидая пока пару коробок подгнившей или, просто ненужной гуманитарной помощи, не выкинут на помойку.

Кроме бомжей были и другие люди, для которых «Живеночек» стал самой светлой и радостной страницей в жизни. Разумеется, из детского возраста они вышли давным-давно. Это был бой-френд Степаниды Васильевны моложавый шофер Гоша, вечно пьяный воспитатель дядя Петя, повариха-тяжеловес тетя Маша, дальний родственник Завхоза Сергей Николаевич, занимавший должность электрика и врач Павел Егорович, уволенный за халатность из областной больницы. Врач приглянулся директору приюта своей замечательной теорией, согласно которой у детей серьезными болезнями были лишь переломы и вывихи, а все остальное поддавалось психологическому излечению. А излечение он проводил посредством маленького молоточка, применяемого при неврологическом исследовании. При этом работал им столь интенсивно, что ни один ребенок не обратился к нему за помощью дважды.

44
{"b":"545000","o":1}