ЛитМир - Электронная Библиотека
A
A

Сейчас она отлично представляла, как же должна была чувствовать себя лиса, зажатая в тупике своей норы, когда над головой злые людские голоса, собачий лай, откуда-то несет дымом, а рядом — доверчивые, ничего не понимающие лисята. Нина сидела на диване, с маленьким Митей на коленях. Рядом на журнальном столике лежал пистолет. «Стрелок из меня как из Шварценеггера балерина. Но должны же быть у лиски хоть какие-то зубы», — думала она.

Кроме зубов у каждой уважающей себя лисы есть и отнорок — это слово она запомнила из книжек Бианки и Сладкова. Когда запахло паленым и пришли охотники, по лисью душу, зверь уходит заранее подготовленным эвакуационным коридором. Пусть хоть чертей нору запустят — ушла добыча. Свой отнорок был и Нины. Отдать этим сволочам акции, попрощаться с фирмой и — конец мучениям. Даже обидно: такой простой выход и так долго мучилась. Поэтому-то и было обидно, слишком долго мучилась. Жалко сотрудников. Тех, кто ее любил выгонят сразу. Жалко различные затеи, в том числе так и не созданный театр. А главное — обидно. Отцовское дело нагло вытащили из кармана. Точнее, приказали вытащить. И она, надеясь обезопасить жизнь, послушно сделала это.

А будет ли ее жизнь в безопасности? Ведь остались и личные деньги. Вдруг, эти мерзавцы отдадут ее своим помощникам: «Вот вам ребята, вместо премиальных. Потрясите ее, как следует»! Куда укрыться? И за чьей спиной укрыться? Сейчас она все-таки хозяин мощной, пусть и затравленной фирмы. А кем она будет тогда? Нигде не работающей матерью-одиночкой. Кто ее защитит?

Когда неизвестный подонок позвонил ей с новыми угрозами, Нина хотела сразу же связаться с Алексеем и, не здороваясь, крикнуть ему: «Забери Митю. Он твой сын! С тобой ему будет безопаснее». Но нертовская труба молчала. Нина не знала, что в этот момент он лежал в лесочке у трассы «Скандинанавия» под надзором двух бандитов.

А смог бы Алексей защитить Митю? Эти мерзавцы вырвут ребенка и у него. К тому же, он мог подумать, что она над ним издевается. Смогла бы она, говоря с ним, избавиться от голоса библейской мамаши из знаменитой притчи о соломоновом суде? «Ну ладно, лучше ты, чужой, возьмешь его, целым, чем он достанется мне, мертвым».

Сейчас Алексей был далеко. А Митю охранял лишь единственный защитник — Акулаев, гонявший чаи на кухне с няней. Нинин газовый пистолет, с которым она почти не умела обращаться, был не в счет.

В дверь позвонили. Нина нервно вскочила с дивана, схватила оружие и вышла в коридор. Возле дверей уже стоял Акулаев. «Покажите удостоверение. — Велел он. — Хорошо. А теперь я позвоню в вашу редакцию, чтобы навести необходимые справки. Извините, вам придется подождать пару минут».

Нина подошла к двери и сама взглянула в глазок. На лестничной площадке стояла девушка, та самая, которую она застала в кафе вместе с Алексеем.

* * *

Ивченко ехал не торопясь, с удовольствием оглядывая из окна автомобиля весенний город. Дело практически сделано и можно было сообщать в Москву о предварительных результатах. Конечно, девчонка еще номинально не отказалась от своего пакета. Однако это был вопрос нескольких дней. А может и нескольких часов. «Спите спокойно». — Регулярно советует с телеэкрана налоговая полиция. С таким ведомством лучше не шутить. И эта Климова уже поняла — время шуток прошло. Только что позвонил Игорь Борисович, связавшийся перед этим с Царевым. Девчонка сломлена. Акции она отдаст уже завтра. Можно даже обойтись без новых напоминаний. Что же касается судьбы ее хахаля… Печально, но надо понимать: нельзя слишком долго безнаказанно играть с мячиком на проезжей части. Кстати, идея нейтрализовать его пришла в голову именно Игорю Борисовичу, и он сам же осуществил ее выполнение.

Ивченко решил ничем сегодня больше не заниматься. Победу надо отпраздновать. И сделать это, разумеется, у Кристины.

Он велел шоферу остановиться возле супермаркета на Сампсониевском проспекте. Побродил по фруктовому отделу, выбрал лучшие мандарины, виноград и землянику. Вот небольшой, но изящный творожный тортик. Что же касается напитков, то хотя Кристина всегда хранит для него фирменную бутылку «Юбилейного», сама она любит сладкое. Этот ликер явно не жлобский, он подойдет.

Ивченко никогда не предупреждал Лидочку о своих визитах. Она была ему милей, когда в своем застиранном-перестиранном любимом переднике, пропахшем кексами и подливами, стояла на пороге. Каждый раз происходила одна и та же игра. Он выскакивал из лифта, давал длинный звонок. Она же сперва делала вид, будто не узнает его, приговаривая: «А вы случайно не маньяк будете»? Потом все же открывала дверь.

Свою жену Ивченко окончательно перевез в Москву, когда были избран думским депутатом во второй раз. В Питере осталась Кристина. Обычная добродушная молодая бабешка, по-цыгански преданная мужу. Таких, на самом деле, сейчас осталось не так и много. Ему иногда, даже, становилось стыдно: никто в этом городе не принимал всерьез его депутатские дела. Только она. Кристина была уверена: все хорошее, что есть в Петербурге, от новых станций метро до теплой осени — все заслуга депутатской группы «Северо-Запад», в которую входил ее любимый. Каждый раз, прогуливаясь с коляской во дворе, она спорила с соседками, насколько полезна Госдума, ибо «один мой хороший знакомый там работает».

В течение последнего месяца Кристине относительно повезло. Из-за «Транскроссовских» дела он почти не вылезал из Питера. Ивченко навещал свою хозяюшку пару раз в неделю, но большого удовольствия это ей не доставляло. Мешали дела. То, что ему периодически названивал Игорь Борисович (насколько все же бесцеремонны эти москвичи) еще полбеды. Он умудрился несколько раз приехать прямо к Кристине. Иногда даже пробовал приводить с собой людей, которым были необходимы неотложные консультации: как работать дальше. Ивченко, правда, всегда успешно отклонял такие визиты.

Сегодня можно будет отдохнуть, не опасаясь внезапных телефонных звонков и, тем более, визитов. Этот вечер только для них двоих. Кстати, почему это только для двоих? Совсем недавно, под Новый год в квартире появился третий. Наконец-то, в позапрошлом году он смог уговорить Кристину не издеваться над своим организмом и позволить появиться на свет Косте. То, что это будет мальчик, которого назовут Костей, Ивченко знал с самого начала. А Кристина как всегда поддакивала. Может, она думала, будто думские депутаты могут определить пол ребенка в день зачатия?

Ивченко еще раз велел шоферу остановить машину. Хотя дома есть все (на ежемесячные взносы можно было содержать трех любовниц с кристиниными запросами), но надо, порядка ради, купить пару банок с каким-нибудь пюре из экзотических растений.

* * *

Анна Петровна получила легкое отравление кофеином. Она любила чай. Но никогда не выпивала больше трех чашек подряд. Сейчас же, она четыре раза выбрасывала старую заварку и засыпала новую. Она пила чай вместе с Акулаевым, ибо не могла уйти с кухни. Уроженка архангельской деревушки была очень деликатным человеком. В комнате проходил важный разговор. И она боялась выйти, боялась помешать.

Нина и Юля говорили уже третий час. Самым трудным оказалось начать разговор. Хозяйка «Транскросса» думала сперва: а не оставить ли гостью на пороге? Пусть она от меня не услышит ни слова. Однако Нина сделала самое трудное за этот трудный день — она сдержала себя. «Когда ты боишься получить ответ на вопрос «почему?» — ты проиграла», — вспомнила она нехитрую мудрость из какого-то авантюрного романа. Нина не хотела проигрывать и не могла позволить уйти девушке, не узнав, зачем она явилась в дом к той, у которой увела мужчину?

— Нина, — начала гостья с порога, — вы должны понять сразу. Если бы я чувствовала себя виноватой, то не посмела бы явиться сюда.

После этого, прямо в коридоре, Юля и Нина долго рассматривали свежую статью, которая называлась «Конец мертвого домика». В ней Юля Громова подробно описала свои злоключения позавчерашнего вечера.

59
{"b":"545000","o":1}